И я не верю, что эти воины не послушались бы его, если бы он повернулся и велел им остановиться. Либо я больше уверен в его способностях, чем он сам, либо он мне лжет. Угадайте, на что я ставлю.

Ладно, значит, он лжет. Вопрос в том, почему? Что-то крутится где-то в глубине моего мозга, пытаясь выбраться наружу, но это не совсем так. Воспоминание о моем разговоре с Дариусом? Черт, это сводит с ума. Я знаю, почему он это сделал, но до сих пор мои татуировки удерживали кусочек Миктлантекутли в моей голове от выхода наружу.

Я думаю. Но откуда мне знать наверняка? Он видит меня там, где не видит Санта Муэрте. Я никак не могу быть уверен, что кусочек Миктлантекутли в моей голове не разговаривает с ним.

Я знаю, что со мной играют. Я давно это знаю. Я знаю, что они не просто хотят, чтобы я убил другого. Я просто не знаю, почему и каков здесь финал. Я был так сосредоточен на том, чтобы просто добраться сюда и остаться в живых во время путешествия, что у меня не было возможности как следует подумать о том, что я собираюсь делать сейчас.

Конечно, зарезать их. Но мне нужно подобраться достаточно близко. Мне нужно быть достаточно быстрым. И давайте не будем забывать, что мне вроде как нужен клинок. Все это указывает мне в одном направлении. Вверх. Итак, как мне туда попасть?

— Я мог бы рассказать тебе — говорит Алекс, появляясь рядом со мной — Там что-то спрятано. Потайной ход.

— Какого черта это должен быть потайной ход?

— Чтобы не пускать туда всякий сброд, конечно. Только Миктлантекутли и Миктекациуатлю разрешено подниматься туда. Вместе с теми, кого они приносят в жертву. И я знаю, где это.

— Я уверен, что ты знаешь. Чего мне это будет стоить?

— Скажи мне, что сказал Дариус.

— Ты узнаешь, что сказал Дариус, как только я это сделаю. Я не могу скрывать это от тебя.

Он свирепо смотрит на меня.

— Это там, в твоей гребаной дыне, и я хочу это увидеть.

— Я не знаю, что он сказал. Я не знаю, как взломать тот замок, который он на нее повесил. И, если ты не обратил внимания, он там специально для того, чтобы тебя не впускать.

— Скажи мне, и я покажу тебе потайной ход. У тебя мало времени.

— Да, это значит, что у тебя тоже мало времени.

Так как насчет того, чтобы перестать пытаться надуть меня и просто сказать, где это?

— Покажи мне — говорит он. В его голосе слышится отчаяние.

— Я сделал чертовски много плохих решений, когда дело касалось вас, гребаных богов. Я собираюсь сделать гораздо больше. Но это не одно из них. Так что расскажи мне, что ты знаешь, или заткнись.

Он выбирает последнее и исчезает. По крайней мере, мне больше не приходится выслушивать его нытье. Но это не решает мою проблему. И тут до меня доходит. У меня есть отличная идея, которая поможет мне выбраться отсюда. Я просто должен спросить об этом.

Я закрываю глаза и отдаюсь силе Миктлантекутли. Я, правда, не уверен, что это хорошая идея, но если это потайной ход, мне нужно не только найти его, но и открыть. Бьюсь об заклад, мне понадобится дверь, чтобы думать, что я это он.

Сила разливается по мне, огромной волной, которая проходит по моим конечностям, проникает в мой разум. Сдерживать её все равно что пытаться завязать узел на бегущем пожарном шланге.

Я борюсь с этой силой до тех пор, пока не могу справиться с ней настолько, что мне доступна лишь малая часть. Остальное бьется о стены моей психики, пытаясь прорваться. Я собираю эту силу и направляю её в заклинание определения местоположения.

— Хорошо — говорю я, стискивая зубы от огромного давления на мой разум. Кажется, что в любую секунду я могу расколоться на части — Покажи мне, где проход, и давай начнем это шоу.

Давление сосредотачивается на одной стороне моей головы, острая мигрень разрывает мой череп, ослепляя меня на долю секунды, прежде чем отступить. Когда мое зрение проясняется, я вижу широкую светящуюся линию, бегущую по полу, через дверной проем и дальше по коридору.

— Премного благодарен — Я следую за очередью через дюжину комнат, по пути, похожему на лабиринт, я теряюсь в считанные минуты. Все комнаты выглядят одинаково. Каждый ухмыляющийся череп ухмыляется совершенно одинаково.

Пока они этого не сделают. Очередь останавливается у цомпантли, который больше остальных. Стеллаж занимает всю стену, черепа в два раза больше обычных. На стеллаже загорается свет, и я чувствую, как кто-то тянет меня за руку.

Я напоминаю себе, что мне это нужно. Что я сам напросился на это. Что без этого невозможно добраться отсюда туда. Затем я прижимаю руку к одному из черепов, и энергия Миктлантекутли пульсирует через него. Стеллаж и стена за ним исчезают в дыму, открывая широкую лестницу, ведущую наверх.

И тут меня пронзает боль, перед глазами все зеленеет, и я теряю сознание.

Когда я просыпаюсь, мне требуется несколько секунд, чтобы поразиться тому факту, что я вообще могу проснуться. Все вокруг приобрело зеленый оттенок. Нефрит охватил остальную часть моей головы и распространился по всей правой руке. Единственная частичка меня, которая все еще остается мной, это два последних пальца на правой руке.

Но, с другой стороны, я открыл дверь. Ну что, ура?

Я поднимаюсь с пола и, пошатываясь, иду через дверной проем к лестнице. Стена за моей спиной смыкается. Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

— Ты немного обделался, не так ли? — Говорит Алекс, появляясь передо мной. Я прохожу мимо него, не обращая на него внимания. Он появляется на несколько ступенек выше, с раздраженным выражением на лице.

— Я мог бы избавить тебя от всех этих неприятностей — говорит он — А теперь посмотри на себя. Ты... — Он замолкает, когда я снова прохожу мимо него — Да ладно тебе

Забавно, я никогда по-настоящему не игнорировала его. Даже когда он на самом деле был Миктлантекутли, а не этим зернышком его личности в моем сознании. Мне это даже нравится.

— Ты можешь просто остановиться на секунду и, черт возьми, выслушать меня? — Я отвечаю ему, снова проходя мимо него. Я слышу раздраженный вздох позади себя. Он больше не появляется.

Тусклый серый свет льется из дверного проема передо мной. Я слышу громкие голоса. Санта-Муэрте и Миктлантекутли. Они не кажутся счастливыми. Полагаю, этого следовало ожидать. Судя по тому, что они оба сказали мне, они терпеть не могут друг друга.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от входа, и что-то еще из сообщения Дариуса всплывает в моем сознании. Не воспоминания, даже не слова или концепции, на самом деле. Просто странное чувство, что я сказал что-то не то. Я прислушиваюсь, напрягая слух. Из-за шума ветра, завывающего в дверном проеме, трудно разобрать, о чем они говорят. Через несколько минут я сдаюсь и продолжаю идти, задержавшись лишь на мгновение в дверном проеме, прежде чем выйти на крышу Костяного дворца.

Небо разверзлось. Дождь льет как из ведра, ветер обдувает меня, рвет на мне одежду. Посреди крыши стоит тяжелый каменный алтарь, красный от крови, а на нем распростертое тело, насквозь промокшее от дождя.

Санта-Муэрте и Миктлантекутли стоят по другую сторону от него и громко спорят, хотя о чем именно, я не могу сказать. Санта-Муэрте держит обсидиановый клинок в вытянутой руке. Дерьмовый способ держать нож, если человек, которого ты хочешь порезать, видит, что ты приближаешься. Это колющий захват.

Блядь. Я бегу к алтарю, но ни один из богов не обращает на меня внимания. Они слишком увлечены тем, из-за чего ссорятся. На алтаре Табита, без сознания, но все еще дышит. Наручник все еще на её запястье. На ней простое красное платье, распахнутое, чтобы обнажить грудь. Было бы не так очевидно, что происходит, если бы у нее на груди был нарисован большой красный крест.

Она привязана к алтарю за плечи и икры толстыми металлическими ремнями. Я дергаю за них, но они не поддаются. У меня тоже нет ничего, чем можно было бы их открыть, но я не думаю, что это сработает. При этой мысли мощь Миктлантекутли возрастает. Он может это сделать. Он может разорвать эти ремни, как бумагу.