Возможно, последняя фраза зашла слишком далеко.

Вокруг меня поднимается ветер, и я чувствую в нем гнев этой твари. Оно извивается, как змея. Оно хочет причинить мне боль, но не осмеливается. Я, его шанс отомстить.

Ветер набирает силу, пока не превращается в ураган, который дует вокруг меня, увлекая за собой мусор и грязь, вырывая с корнем растения. Он высасывает огонь из трупов, вбирая пламя в себя, сжимая его в шары пылающего пламени. Все это сливается передо мной в смерч из горящего мусора, тлеющих обломков.

И когда это прекращается, последний процент неопределенности исчезает. Это бог ветра и утренней звезды. Крылатый змей, созданный из отходов и объедков. Его наряд изорван, перья сделаны из оберток от еды и обрывков рекламных листовок, глаза из бутылочного стекла. Он пылает огнем, извлеченным из трупов.

Кецалькоатль, пернатый змей. Я не был уверен, что он все еще жив. Многие из старых богов ушли или настолько поблекли, что вполне могли бы и остаться. И выглядит он не так уж здорово. Умирающий бог, сделанный из лохмотьев. С одного из его крыльев слетает горящий пакетик "Доритос".

Глаза Кецалькоатля вспыхивают. Он бросается на меня, широко раскрыв пасть, обнажая зубы, сделанные из шурупов и гвоздей, и издает дьявольский вопль. Звук обрушивается на меня, почти ставя на колени. Но я стою на своем. Это все показуха, попытка взять верх. Утвердить свой авторитет.

— Я Змей — говорит Кецалькоатль, Пернатый Змей и Ворон. Я Ветер, который проносится по пустыне.

У меня не так много опыта общения с богами. Я работал с Лоа Вуду, бароном Самеди, мамой Бриджит, бароном Чиметьером. Но мои договоренности с ними всегда были чисто деловыми. С Санта-Муэрте и Миктлантекутли у нас были более... напряженные отношения.

Но если я чему-то и научился, имея дело с ними, так это тому, что ты никогда не отступаешь.

— А еще ты Утка и Паукообразная обезьяна — говорю я, называя несколько менее известных форм Кецалькоатля — Так что извини, если я не совсем в восторге.

По правде говоря, я в восторге. Другие ацтекские боги, самые близкие родственники моих родственников, поэтому я решил узнать, кто они и чем занимаются. Я не знаю, сколько из них все еще существует, сколько из них еще достаточно живы, чтобы помнить, кто они такие. Все, что у меня есть, это сказки, учебники, веб-сайты. Реальность сверхъестественного всегда немного отличается от историй.

Кецалькоатль, один из самых могущественных, и мне было интересно, не от него ли исходили требования северного ветра. В историях говорится, что он украл кости мертвых из Миктлана и создал пятую версию людей, то есть нас. Мифы о сотворении мира довольно странные. Разница между правдой и "истиной" имеет тенденцию размываться. Для богов важно не то, что произошло, а то, во что верят люди.

Боги на этом процветают. Демоны тоже, хотя все они убьют вас насмерть, независимо от того, верите вы в них или нет. Но без веры они зачахнут и умрут. Они питаются этим.

В наши дни мало кто верит в старые истории, но их достаточно, чтобы многие великие боги были рядом. И уж точно достаточно, чтобы дать Кецалькоатлю силу убить более двух десятков человек ураганом огня.

Черт возьми, я знаю, что верю.

— Ты хочешь, чтобы я сжег Миктлан дотла — говорю я — Есть какая-то конкретная причина для этого?

— Это мое личное дело — говорит Кецалькоатль — Ты просто должен исполнить мою волю.

Я не против того, чтобы сжечь Миктлан. В конце концов, я собираюсь убить его короля и королеву. Поджечь его это, по-моему, слишком тщательно. Но я хотел бы знать, почему. Что его так разозлило? Ревность? Злишься из-за того, что Санта-Муэрте сумела измениться в соответствии со временем?

Я смеюсь над ним.

— Ты так на это смотришь? Нет. Мы заключили сделку. Я выполню условия сделки. Конец истории. Но только не это дерьмо типа "выполни мою волю". Я не твой гребаный приспешник. Не хочешь объяснять мне, почему, ладно. По крайней мере, ты можешь сказать мне, как. Потому что, если ты думал, что предоставишь мне самому разбираться с этим, чувак, ты будешь разочарован.

— Подумать только, Миктекациуатль выбрала тебя в супруги — говорит он. Он облизывает губы, сделанные из измельченной травы и пальмовых листьев, языком из фольги — А ты не можешь сделать такую простую вещь.

— Я всего лишь человек.

— Действительно. Тогда я дам тебе талисман, который сможет постичь даже твой слабый разум — Кецалькоатль вибрирует так быстро, что начинает расплываться перед глазами. Он разлетается в беззвучном взрыве, осколки разлетаются в разные стороны, но застывают на месте в нескольких дюймах от него. Сверкающий медный предмет падает на землю, отскакивает к моим ногам. Звук втягиваемого воздуха, и Кецалькоатль возвращается в свою форму мусорного бога.

У моих ног лежит помятая и потускневшая латунная зажигалка "Zippo" с бирюзовой мозаикой на одной стороне. Я беру её и верчу в руках. Она старая, поцарапанная, латунь потерта. У мозаики есть намек на форму, хаотичное переплетение различных оттенков бирюзового, но будь я проклят, если смогу понять, что это такое. Она использовалась всю жизнь и даже больше.

Я открываю "Zippo", нажимаю на колесико. Искра и пламя. Да, это зажигалка.

— Если ты не ждешь, что Миктлан окажется гораздо более огнеопасным, чем я думаю, то тебе нужно придумать что-нибудь получше.

— Огни Ксиутекутли — говорит Кецалькоатль — Бог пламени, света во тьме. Огонь спасает от холода и дает пир во время голода. Он надежда там, где её нет. Со временем он угасал, пока это не стало всем, что от него осталось. Блуждающая искра, отблеск его прежнего "я". Отведи его в Миктлан и сожги дотла его божественным пламенем.

— И это сработает?

— Пламя подожжет все, к чему прикоснется. В вашем жалком мире оно будет гореть жарко и ярко, но в Миктлане, однажды вспыхнув, оно никогда не остановится, пока от земли не останется ничего, кроме пепла.

Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить, в чем заключалась фишка Ксиутекутли. Он обновлял солнце раз в пятьдесят лет или что-то в этом роде. Священники поднимали жертву на гору и в нужный момент вырезали сердце бедолаги и поджигали пустую грудную клетку. Если огонь разгорался, ура! Счастливые времена. За исключением парня, сгоревшего на алтаре, конечно. А если нет, то цицимиме, монстры или демоны, что-то в этом роде, спустятся с неба и съедят всех.

Держу пари, те священники заботились о том, чтобы огонь разгорелся.

— Тогда мне придется купить сигар.

Я прячу зажигалку в карман.

— Не шути. Ты гордишься своим богом. Не растрачивай его дар впустую. А теперь отправляйся в Миктлан и делай то, о чем договорились.

— Конечно. Я сразу же перейду к этому — Мне нужно немного поспать. Кстати, мне нужно найти новый отель. Проклятье. Может, мне стоит просто двигаться дальше. Продолжаю двигаться на юг.

Мы, кажется, пока не привлекли к себе внимания, и я, честно говоря, не знаю, смотрел ли кто-нибудь, увидят ли они Кецалькоатля, боги творят такие странные вещи. Но пару десятков дымящихся трупов они бы точно увидели.

Я беру свою сумку и направляюсь к "Кадиллаку". Кецалькоатль собрал весь мусор и грязь на парковке, чтобы придать себе форму, и земля под ним чисто вымыта.

— Я не давал тебе разрешения уходить — кричит Кецалькоатль громким голосом. Я показываю ему средний палец в ответ.

Я открываю дверцу "Кадиллака" со стороны водителя и бросаю туда свою сумку, а дробовик на сиденье. Если он хочет поиграть в игры, он может вырубить себя. По какой бы причине он ни хотел уничтожить Миктлана, для этого ему нужен я. И если он просто дал мне для этого останки мертвого бога, я думаю, у него не так уж много других вариантов.

Рано или поздно сюда приедет полиция, и я действительно не хочу объяснять, что это за тела. Интересно, что они подумают, что это сделал кто-то другой. Вероятно, конкурирующий картель. Сожженные тела в наши дни появляются с пугающей частотой.