Осколки вонзились в ладонь. Кровь смешалась с алкоголем, капая на черный пол.

Он не почувствовал боли.

— Они знают, что я буду искать, — прошептал он. — Суслов не дурак. Она — заложница. Гарантия того, что я не начну говорить про ядерные секреты или счета партии.

Пока она жива — я на поводке. Даже здесь, на вершине мира.

— Что будем делать? — спросил Степан. — Может, силовой вариант? Нанять наемников? Вытащить?

— Откуда вытаскивать, Степа? Из ниоткуда?

Сила не поможет.

Нужен обмен.

Равноценный обмен.

Леманский повернулся. Его рука кровоточила, но он не обращал внимания.

— У меня есть деньги. Много денег.

Но КГБ плевать на доллары. Им нужна информация. Технологии. Власть.

Он подошел к телефону.

Набрал номер Стерлинга.

Три часа ночи.

— Роберт. Проснись.

Мы открываем новый департамент.

Департамент специальных закупок.

— Что покупаем? — сонный голос Стерлинга. — Заводы? Газеты?

— Секреты.

Я хочу знать все.

Грязь на сенаторов.

Чертежи новых ракет «Боинг».

Схемы финансирования ЦРУ.

Списки агентов в Европе.

Плати любые деньги. Нанимай частных сыщиков, бывших шпионов, хакеров, шлюх.

Скупай информацию. Тоннами.

— Володя… Это шпионаж. За это электрический стул.

— Мы уже на стуле, Роберт. Просто ток еще не пустили.

Создай «Обменный фонд».

Когда у меня будет досье на половину Вашингтона и чертежи их нового бомбардировщика…

Тогда я позвоню в Москву.

И предложу сделку.

Одна женщина — за безопасность Америки.

Он повесил трубку.

Степан молча подал платок, чтобы перевязать руку.

Леманский вытер кровь.

Подошел к огромному панорамному окну.

Дыхнул на стекло.

Пятно тумана.

Пальцем нарисовал профиль. Тонкая шея. Вздернутый нос. Прядь волос.

Алина.

Она смотрела на него из тумана, сквозь огни чужого города.

— Я найду тебя, — сказал он своему отражению. — Даже если мне придется купить весь этот чертов мир и разобрать его на запчасти.

Он провел ладонью по стеклу, стирая рисунок.

Художник умер.

Проснулся Охотник.

Самый богатый и самый опасный охотник в истории.

И охота началась.

Корнуолл не встречал гостей. Корнуолл испытывал их на прочность.

Край земли, где Британия обрывалась в Атлантику, напоминал поле битвы, на котором великаны сражались с океаном. Скалы черного гранита, изрезанные шрамами тысячелетних штормов, торчали из кипящей пены как гнилые зубы дракона. Небо лежало на плечах свинцовой плитой, разорванной в клочья шквалистым ветром.

Здесь пахло йодом, гниющими водорослями и древним, сырым камнем.

Владимир Леманский стоял на самом краю мыса Тинтагель.

Ветер бил в грудь с такой силой, что приходилось наклоняться вперед, чтобы устоять. Тяжелый плащ из коллекции «Тайга» — пропитанный воском брезент на кевларовой подкладке — хлопал за спиной, издавая звуки, похожие на пистолетные выстрелы. Брызги ледяной воды долетали даже сюда, на высоту тридцати футов, оседая солью на губах.

Внизу, в узкой расщелине, ревел прибой. Вода цвета старого олова перемалывала камни в песок.

Чуть поодаль, втянув голову в плечи и прижимая к груди кожаную папку, дрожал мистер Пенхаллон. Местный риелтор, человек в твидовом пиджаке и нелепой кепке, явно не привык к клиентам, которые назначают встречи в центре циклона. Его лицо приобрело синюшный оттенок, а дорогие ботинки безнадежно увязли в раскисшей глине.

Роберт Стерлинг стоял рядом с машиной — арендованным «Роллс-Ройсом», который выглядел на этом диком берегу чужеродным блестящим жуком. Стерлинг не выходил. Он смотрел через мокрое стекло на фигуру шефа, и в его взгляде читался животный ужас перед происходящим.

Леманский опустил бинокль.

Линзы «Цейсс» запотели.

Он видел то, что искал. Не пейзаж. Не красоту.

Он видел декорацию для конца света.

Место, где заканчивается цивилизация и начинается миф. Руины замка на острове, соединенном с материком узким перешейком, казались костями доисторического зверя.

Здесь не было уюта. Здесь была только сила. Грубая, первобытная, равнодушная к человеку.

— Мистер Леманский! — голос Пенхаллона срывался на визг, пытаясь перекричать рев стихии. — Сэр! Может быть, вернемся в паб? В «Королевском гербе» отличный камин! Мы не можем обсуждать бумаги под этим душем!

Архитектор медленно повернулся.

Вода текла по его лицу, но он даже не моргнул.

Подошел к риелтору. Сапоги чавкали по грязи.

— Камин — для пенсионеров, мистер Пенхаллон. Историю не делают в тепле.

Вы сказали, что этот участок принадлежит Национальному трасту, но есть лазейка. Какая?

Пенхаллон вытер мокрое лицо рукавом. Он боялся этого русского. Боялся его спокойствия, его глаз, в которых было больше холода, чем в Северном море.

— Это… это сложно, сэр. Земля формально под охраной Короны. Но береговая линия, вот эти пять миль скал и пустоши… Они принадлежат частному фонду лорда Тревельяна. Старый род, полностью разорен. Они продают активы, чтобы заплатить налог на наследство.

Но послушайте! Это мертвая земля! Здесь нельзя строить. Грунт ползет. Нет дорог. Нет электричества. Сюда не поедут туристы. Вы хотите построить отель? Это безумие. Вас смоет первым же штормом.

Леманский усмехнулся. Улыбка вышла похожей на трещину в граните.

— Отель?

Он посмотрел на руины.

— Я не собираюсь продавать здесь койко-места и завтраки. Я собираюсь построить здесь Камелот.

— Простите? — Пенхаллон решил, что ослышался.

— Камелот. Крепость.

Леманский схватил риелтора за лацкан пиджака, притянул к себе.

— Вы, англичане, забыли свою историю. Вы превратили Артура в сказку для детей. Добрый король, волшебник в колпаке, рыцари в сияющих латах. Диснейленд.

Вранье.

Артур не был добрым. Он был римским наемником. Полевым командиром. Бандитом, который понял, что если не остановить хаос, то мир утонет в крови.

Он строил не замок. Он строил бункер. Последний форпост закона посреди океана варварства.

Мне нужна эта земля. Мне нужен этот камень. Мне нужен этот ветер, от которого хочется выть.

Стерлинг, не выдержав, опустил стекло «Роллс-Ройса».

— Володя! — заорал он. — Ты с ума сошел⁈ Пять миль побережья⁈ Это будет стоить миллионы! Мы только начали зарабатывать! Ты хочешь закопать весь кэш в британскую грязь?

Леманский отпустил риелтора. Подошел к машине.

Положил руки на опущенное стекло. Наклонился к лицу Стерлинга.

— Мы не закапываем деньги, Роберт. Мы строим фундамент.

Америка любит героев комиксов. Суперменов в трико. Это дешево.

Европа уважает только королей.

Чтобы вытащить Алину, мне мало быть богатым пиратом. КГБ не ведет переговоры с торговцами. КГБ ведет переговоры с равными.

Мне нужен трон.

И я построю его здесь. На костях Артура.

Он выпрямился. Снова повернулся к Пенхаллону.

— Сколько хочет Тревельян?

— Э-э… — риелтор судорожно вспоминал цифры. — Они просили двести тысяч фунтов. Но это начальная цена, можно торговаться…

— Пятьсот тысяч.

Леманский достал из внутреннего кармана чековую книжку. Она была в непромокаемом чехле.

— Пятьсот тысяч фунтов стерлингов.

Наличными. Перевод через швейцарский банк сегодня вечером.

Условие одно: завтра к утру эта земля моя.

И полное право на строительство.

Никаких инспекторов. Никаких археологов. Я буду рыть котлованы там, где захочу.

Пенхаллон побледнел. Пятьсот тысяч. Это состояние. За кусок скалы, где даже овцы ломают ноги.

— Сэр… Но разрешение… Местный совет…

— Местный совет получит пожертвование на ремонт дороги и новую школу.

Пишите договор. Прямо здесь. На капоте.

Риелтор дрожащими руками достал бумаги. Дождь размазывал чернила, но Леманский выхватил ручку.