Усаживаюсь в кровати, прикрыв пледом разгоряченное тело, с удивлением спрашиваю:

— Когда ж ты его купил?

— В день, когда ты вместо встречи со мной убежала на работу готовить торт для Азимова, — многозначительно говорит муж.

А потом наклоняется ко мне, помогает примерить кольцо. Оно идеально мне подходит.

— Очень красивое, — подмечаю с чувством.

Смотрю на мужа, а у него глаза блестят.

— Уль, — хрипит он, присаживаясь рядом. — Там в морозилке я думал, что невозможно любить тебя еще больше. Так вот, авторитетно заявляю — можно. Я тебя обожаю! Давай венчаться! Я очень этого хочу…

— Давай, — отвечаю я, загипнотизированная его признаниями.

Как только Мигран это слышит, снова набрасывается на меня с поцелуями.

Бедные наши дети, сколько ж мороженого им придется съесть, пока мы с Миграном вдоволь намиримся.

Ульяна

На следующее утро мы всей семьей приезжаем к нашему дому. За нами газель, полная вещей, которые нужно разгрузить.

Однако Мигран просит водителя и грузчика подождать.

— Проходите, мои дорогие, — цветет он улыбкой.

Жестом приглашает меня с детьми войти во двор.

Прохожу к родному коттеджу, и ностальгия бьет в сердце.

Как же я люблю это место! Даже погода и та благоволит. Зимнее солнце греет и ярко освещает наш красивый, большой дом, наш просторный двор и то, что в нем…

— Мигран! — Смотрю на мужа круглыми глазами.

Потому что приличная часть двора занята большим красным лексусом. Точнехонько, как у его матери, только новым.

Машина сверкает так, будто ее только что натерли воском, при этом изрядно перестарались.

— Нравится? — Муж оборачивается ко мне и детям, при этом широко улыбается.

— Ты всерьез купил мне копию машины твоей матери? — Смотрю на него с обалдевшим видом.

Потому что мог бы и у меня спросить, какую машину я хочу, если уж решил сделать такой подарок.

Мигран удивляет ответом:

— Солнце, это не для тебя.

При этом подмигивает Каролине.

Они с дочкой переглядываются, и вскоре становится ясно, что подарок предназначается ей.

— А-а-а! — визжит она и бросается к отцу.

Пока Каролинка с воплями и визгами целует Миграна в щеки, я отчего-то чувствую себя ущемленной.

Не пойму даже почему, я ведь не хотела новую машину, я о ней не просила. И вообще, у меня на пальце новехонькое кольцо, которое стоит даже страшно подумать сколько.

Однако…

— Ульяночка, пойдем, — зовет меня Мигран.

Хватает под локоть и уводит, давая детям возможность полюбоваться на новую тачку.

Ведет прямиком в гараж.

— Твоя — вот, — подмечает он с важным видом.

А там совсем не лексус, хотя тоже красный седан.

Муж купил мне четырехдверную мазерати. Бессовестно дорогая машина, о которой я даже не мечтала.

У меня натурально отвисает челюсть.

— Мигран… — охаю.

Это, пожалуй, единственное, что я сейчас в состоянии выдавить из себя.

— Ничего не жалко для моей любви, — рапортует он.

Обхожу машину, любуюсь.

— Она совершенная, — мурлычу, поглаживая гладкую поверхность машины.

Прохожу дальше и…

Неожиданно вижу в правом углу гаража какую-то свалку из синих мусорных пакетов. Причем из одного торчит рукав моего бежевого пальто…

— Мигран… — стону я, прикрывая рот ладонями.

Ведь в пакетах все мои вещи. Скомканы, запиханы кое-как и свалены здесь в таком виде, будто их собрались отволочь на мусорку.

— Улечка, я не виноват. — Муж качает головой.

— Как это — ты не виноват? — Смотрю на него полными слез глазами. — Это не ты все сюда сложил?

— Уля, я сейчас все объясню!

Мигран

Знать бы только, как объяснить, ведь на ум не приходит ровным счетом ничего.

Я смотрю на эти гребаные мусорные пакеты, и хочется самому себе покрутить у виска. Как я мог про них забыть?

Даже боюсь представить, что это означает в переводе с женского.

Сейчас Ульяна себя ка-а-ак накрутит. Сейчас как построит причинно-следственные связи, как развернется, как…

— А ну-ка, быстро взял и разобрал эти пакеты! — вдруг командует жена.

Причем делает это таким тоном, что ей позавидовал бы любой военачальник.

— Чего стоишь? — Она впечатывает в меня гневный взгляд. — Сам сюда свалил все мои вещи, теперь сам и разбирай!

— Понял, понял, — говорю, выставляя вперед ладони. — Сейчас все поправлю, Улечка! Сам все разложу, постираю, в химчистку отвезу, если надо. Лично!

— Вперед и с песней! — Она упирает руки в боки.

— Артур, Арам, — командую прибежавшим на шум близнецами, пусть хоть отнести вещи в дом помогут.

И они помогают, напуганные тоном матери.

Следующий час я только тем и занимаюсь, что раскладываю вещи Ульяны.

В мешках оказывается до ужаса много всего. Практически весь гардероб моей драгоценной супруги.

Теперь уже не знаю, о чем я думал, когда совал ее шелковые наряды в мусорный пакет. Все выглядит плачевно. Ужасно мято и пахнет отнюдь не лавандой, аромат которой витает в нашей гардеробной.

Вещи, что пропахли сыростью, несу в прачечную. Даже ради такого случая читаю инструкцию к стиральной машине, чтобы не напортачить со стиркой. Раньше-то пользоваться не приходилось.

Но самое обидное другое — шубки Ульяны. Я ведь их тоже в пакет запихал. Причем до того, как пихнуть их, я смел туда шаловливой рукой все ее духи, и пара флаконов разбилась. Смесь запахов, жидкости и осколков флаконов сделала свое черное дело.

Естественно, лично везу ее шубы в химчистку. А обратно возвращаюсь с нехилых размеров коробкой из баснословно дорогого мехового салона.

Жена встречает меня в гостиной.

Она сидит на диване, укрытая пледом, поедает какие-то сладости, запивает это дело какао.

— Будешь? — спрашивает, кивая на свою кружку.

Видимо, предлагает сделать мне какао и, кажется, совсем уже не злится. По крайней мере, никаких угроз во взгляде не видно.

— Сначала примерь, — поигрываю бровями.

Кладу перед Ульяной принесенную коробку.

Она подскакивает с места, делает шкодливое лицо и открывает подарок. Визжит, прямо как Каролина сегодня, когда я дарил ей машину.

— Примерь, — говорю, доставая пушистую белую шубку.

Помогаю Ульяне сунуть руки в рукава.

Хорошо, что я посмотрел размер шуб, когда отдавал в химчистку, правильно угадал. Вещь отлично сидит.

Легко приобнимаю Ульяну сзади, шепчу на ухо:

— Хочу, чтобы тебе всегда было тепло, милая.

Она жмется ко мне спиной, потом отходит, смотрит на себя в зеркало, что висит у входа.

— Нравится тебе? — спрашиваю, сияя.

— Очень. — Ульяна тянется ко мне и снова обнимает. — Так приготовить тебе какао?

— Конечно готовь, — сразу соглашаюсь. — И какао, и ужин. А ночью мы с тобой еще мириться будем. Ты согласна?

— Согласна, — хихикает она.

Уходит, так и не сняв шубу. Наверное, к Каролине — хвастаться.

Усаживаюсь на диван, хватаю с кофейного столика тарелку с печеньем, кладу одно в рот. М-м-м, песочное тесто с маленькими кусочками шоколада. Явно Ульяна испекла — узнаю фирменный вкус.

Фух, кажется, можно выдохнуть.

Развод все-таки не состоится!

Ульяна

— Да, мама, — отвечаю я ласковым голосом. — Конечно же, мы ждем вас в гости в эти выходные. Хотите остаться с ночевкой? Оставайтесь, мы будем только рады.

Закончив разговор, убираю телефон в карман и продолжаю взбивать крем для торта.

Как у меня внезапно появилась мама? Все просто, в нее трансформировалась Каролина Ваановна.

После всего того, что нам довелось пережить, мы со свекровью пересмотрели отношение друг к другу, и она попросила называть ее так. Теперь у меня снова есть мама, пусть она меня и не рожала. А как еще я могу назвать женщину, которая спасла нам с Миграном жизнь?