О как придумал.

Сижу, хлопаю ресницами, не понимаю, что за афера такая.

— Это какая-то шутка? — наконец спрашиваю.

— Какие шутки, Ульяна? — Мигран приподнимает левую бровь. — Ты хотела, чтобы я оставил тебе дом? Я оставлю намного больше, но никакого развода не допущу.

— А что мы тут вообще обсуждаем? — развожу я руками. — Если не сам развод, условия, раздел имущества…

— Да будет тебе известно, Ульяна, — начинает он с умным видом, — имущество можно делить до и после развода, сам факт наличия развода неважен. Я же предлагаю вместо.

— То есть ты отдаешь мне все, но я остаюсь твоей женой, так? — переспрашиваю на всякий случай.

— Так, — кивает Мигран.

— Но, получается, все остается в семье. — Не понимаю расчудесной логики его действий.

— Естественно, — с умным видом кивает он.

То есть фактически он не отдает мне ничего, поскольку, владея всем этим, я останусь его законной женой. Ведь, как муж, он имеет на все это право. Хитро придумал — вроде бы отдал все, но вроде бы не отдал. В чем сакральный смысл? Я тебе изменил и теперь заткну тебе рот деньгами? Так, что ли?

— А если я не согласна? — недовольно хмыкаю. — Если я все-таки хочу развода?

Пристально на него смотрю.

— Ульяна. — Мигран буравит меня взглядом. — Хочешь тратить мои деньги, трать, забери их все. Хочешь жить в нашем доме без меня? Живи. Все мое — твое. Ты также можешь проедать мне плешь, рассказывать по тридцатому кругу, какой я козел, бить тарелки. Я разрешаю тебе это все, как-то выдержу. Но учти, никакого развода я тебе не дам! Никогда! Я надеюсь, это ясно?

— Не тебе решать, — пытаюсь я протестовать.

Мигран мгновенно трансформируется из делового человека в тигра, готового к смертельной схватке. Не меньше.

— Не провоцируй меня, жена, — цедит он.

— А что ты мне сделаешь? — язвительно щурюсь. — Чем станешь угрожать, если я захочу развода? Станешь отбирать у меня пятнадцатилетних сыновей? Или шантажировать ребенком, что у меня в животе? Или снова будешь грозить оставить в нищете? Так и знай, ничего из этого я тебе не позволю! Я пойду в суд и…

Мигран останавливает меня жестом и тихо цедит:

— Все это мелко.

— Что?!

— Учти, дорогая, ты не знаешь меня с плохой стороны, — говорит он с плохо скрываемой злостью. — Если только я получу повестку в суд по поводу развода, первое, что сделаю, так это продам бизнес, сграбастаю тебя в охапку и отвезу в Ереван. Поживем у дальней родни, и ты вспомнишь, что ты моя жена и как тебе надлежит себя вести!

Я ошарашенно смотрю на мужа. Пытаюсь понять — это он так пошутил или нет?

— Ты сумасшедший, — тихо шепчу.

— Подписывай, Ульяна, — хмурит брови он. — Я уже подписал.

Просматриваю конец документа, а там и вправду стоит его размашистая подпись.

Мигран не говорит больше ни слова. Поднимается, кивает адвокату в сторону двери, и они удаляются.

Я же еще некоторое время сижу без движения, поглядывая на свою копию документов по разделу имущества.

Вроде бы получила все, что хотела, и даже больше, но с каким условием!

Ульяна

После того как Мигран покидает переговорную, мы с адвокатом остаемся наедине.

Наверное, надо что-то сказать или сделать. Но у меня настоящий ступор. Продолжаю сидеть за столом и пялиться на бумаги, которые Мигран оставил для подписи. Чтобы все переварить, мне нужно время. Необходимо взвесить все за и против.

Адвокат же спешит высказать мнение:

— Ни в коем случае не бойтесь его угроз. Я так понимаю, что здесь совершается настоящий абьюз! Как ваш защитник, я гарантирую вашу неприкосновенность. Если ваш муж хотя бы попытается увезти вас в Ереван…

Увезти в Ереван. Какой ужас…

Напугали мышку плюшевой кошкой.

Мне лично очень любопытно, чем Мигран думал, когда стращал меня поездкой в Ереван. Как он предполагал меня туда переправить? Вообще-то, это около тысячи километров от Краснодара, и привезти туда человека без его на то согласия не так-то просто.

Даже если бы он нанял для этого какой-то микроавтобус, нас остановили бы на границе. А если бы решился на самолет, так там, вообще-то, тоже есть другие люди, которые вполне могли бы его остановить.

А даже притащи он меня туда… Что с того?

Родственниками еще придумал меня пугать. Он что, забыл, что я со всеми ними знакома и знаю, что ничего страшного в них нет?

Мы ведь летали в Ереван вместе пять лет назад — на свадьбу одного из членов его многочисленной семьи. Я со всеми перезнакомилась, всем понравилась. Теперь его родня с периодичностью раз в полгода пишет мне в соцсетях, поздравляет с праздниками. Некоторые даже приезжали в Краснодар, само собой останавливались у нас.

Так что если мой муж лелеет надежду, что меня там будут учить уму-разуму, как быть послушной женой, то это он зря. Стоит мне только открыть рот да рассказать всю историю, ему несдобровать. Больше чем уверена, женщины меня бы поддержали.

Кроме того, армянские жены умеют вертеть своими мужьями так филигранно, что те этого даже не замечают. И я овладела этим искусством, причем давно. Точнее, до недавнего времени думала, что неплохо управляюсь с супругом.

В общем, с поездкой в Ереван он не угадал.

А вот предложением заполучить в свои владения кондитерскую — очень даже. Я ведь так давно об этом мечтала! Но даже не думала просить, уверенная, что муж не разрешит.

Акции-облигации это все, конечно, прекрасно, но это в наследство детям. А кондитерская — подарок для меня…

При всем вышеперечисленном, так ли мне нужен развод?

Да, у Миграна с подачей туго. Мог бы по-человечески сказать — вот тебе мое имущество, дорогая, прости меня, пожалуйста, давай не будем разводиться. Хоть попытался бы как-то по-хорошему к этому подвести. Но вместо этого озвучил: «Попробуй только со мной разведись».

В то же время меня трогает его такая корявая попытка предотвратить мой поход в суд. Может, между нами еще не все кончено, если Мигран готов на такое, чтобы меня удержать?

Я-то думала, что он резко превратился в жмота, а оно вон как, оказывается.

Хотя мог бы для начала переслать мои вещи. Впрочем, если он отдает мне дом, какой смысл их перевозить?

Так… Стоп! Я что, уже морально созрела не разводиться с ним?

Нет, я не созрела! Или созрела?

В голове такая каша… А все Мигран виноват!

— Я приступаю к процедуре обращения в суд? — Адвокат вытаскивает меня из омута раздумий.

Чуть заметно качаю головой, чтобы прийти в себя.

— Давайте пока повременим, я хочу хорошенько подумать.

Своим ответом я здорово действую Всеволоду Игнатьевичу на нервы, потому что он вдруг начинает возмущаться:

— Но подождите, как это — вы решили подумать? Вы что, всерьез позволите состояться этому абьюзу? Ваш муж угрозой пытается заставить вас не разводиться. Это нормально?

— Прошу прощения, — обращаюсь я к адвокату. — Вам знакомо значение термина абьюз?

— Естественно, да. — Он смотрит на меня, как на недалекую.

Кажется, у него даже очки потеют от возмущения.

— А по-моему, нет. — Я пристально на него смотрю. — Абьюз — это поведение, при котором кто-то использует власть, контроль или манипуляции, чтобы подавить или навредить другому человеку. Вот только Мигран не старается мне навредить, лишь неуклюже пытается сохранить наш брак, вот и все. Я знаю, что его угрозы — блеф.

Однако моя речь ничуть не успокаивает адвоката. Наоборот, он находит новые аргументы:

— Зачем же сохранять то, что сломано? Куда лучше избавиться от ненужного. В конце концов, если вы беспокоитесь о деньгах, я гарантирую, что мы сможем отсудить половину, а также жирные алименты для детей. Дайте мне только возможность как следует поработать, и мы оставим вашего мужа с голой задницей! Засудим его по полной!

Не знаю почему, но меня коробит то, как он говорит о Мигране. Судиться он собрался. Много он знает мужей, способных переписать на жену свое имущество? Готовых костьми лечь, но не допустить развода. И вообще, ему ли судить?