— После школы они собирались на тренировку. Надо им позвонить, — отвечаю со вздохом.

В этот момент меня будто током прошибает.

Представляю всю ситуацию в целом, наш развод. Это ж нам надо будет как-то делить близнецов. А что если… Они попросту не захотят оставаться с матерью? Возьмут да выберут жить с отцом, что им стоит. Они комфорт любят, приставки свои, комнаты просторные, шмотье брендовое. А я… А мне их даже привести пока некуда. В гости пригласить и то разве что к Светке.

Жуть какая!

— Ты что приуныла? — тут же подмечает подруга. — Вспомнила чего?

— Да так, ерунда. — Делаю хорошую мину при плохой игре.

Мысленно готовлю речь о том, что я съехала от отца, что, когда найду квартиру, хочу забрать их жить со мной. Откажут? Как воспримут? Страшно аж до икоты.

Достаю телефон, звоню Артуру.

Первый сын огорошивает меня недовольным тоном:

— Ма, мне некогда. Я потом позвоню.

И бросает трубку.

Даже не интересуется, что такого я хотела ему сказать, раз побеспокоила посредине дня. Может, я помираю вообще? Или случилось что-то другое.

Звоню Араму:

— Дорогой, есть минутка?

— Ма, это снова Артур, Арам оставил мне телефон, переодевается.

— Так может, ты мне все-таки минутку уделишь? — спрашиваю, набрав в легкие побольше воздуха.

— Ма, вот только не начинай, некогда сказал!

На этом Артур снова кидает трубку. Отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, честное слово.

Кого я вырастила? Натуральный хам!

Кажется, я только сейчас это подмечаю с такой ясностью.

— Им не до меня, — говорю подруге со скорбным видом.

— Что-то такое я и предполагала, — хмыкает Светка. — Не переживай за своих оглоедов. Если они и заметят, что тебя нет, то разве что потому, что в доме вдруг закончится вся еда. Или чистая одежда. Вот пусть твой Мигран за ними постирает, еду им приготовит и прочее…

— Да он не знает, как печка включается, — прыскаю нервным смехом. — Как к стиралке подходить, не в курсе, хотя он же и покупал всю технику в дом.

— Вот раз покупал, пусть изучит, как она работает. — Света полна решимости проучить моих по полной. — Или сами справятся, или домработницу наймут. Не боись, не помрут без тебя.

— Не помрут, — киваю.

Как выяснилось, я совсем не незаменимый член семьи.

— Кстати, покажи же мне эту шлындру! Я умираю от любопытства. На кого повелся твой козел?

Молча активирую в телефоне приложение, открываю аккаунт Розы в соцсети. Неожиданно мы видим, что она выложила новые сториз.

Обе замираем, просматривая короткие видео, коих тут целых три штуки.

— Обалдеть… — стонем в унисон.

Мигран

Я подхожу к окну в гостиной, слежу за тем, как Ульяна уезжает на такси.

До конца не верю, что она правда уходит.

Понимаю, она физически села в такси с чемоданом и укатила. Больше того, я сам ее выгнал! И все равно не верю.

Будто, когда все это делал, не думал, что Ульяна уедет по-настоящему.

Уедет и оставит в душе эту огромную пустоту размером с Марианскую впадину.

Чисто рефлекторно сжимаю подоконник, да так сильно, что пальцы начинают неметь.

— Сука! — ору на жену, хотя ее уже давно и след простыл. — Тварь! Я на тебя лучшие годы жизни убил!

Лучшие, сука, годы.

Да что там годы, я ж ей все! Ульяночка, хочешь бриллианты? На тебе бриллианты. Ульяночка, хочешь дом? На тебе дом. Машина, самые навороченные бытовые приборы, путевки в круиз. Все для нее!

А ей всего-то и надо было, что оставаться мне верной…

Больше ж ничего от нее не требовал. Сидела дома, страдала хренью, пока я день-ночь вкалывал, чтобы у нее все было. Что еще нужно?

Где здесь справедливость? Где здесь честность?

Мне за секретаршу так предъявила, что аж искры из глаз летели. А сама…

Закрываю глаза, а передо мной опять она в спальне в одних трусах, после того как я содрал с нее халат.

Стоит такая наглая, холеная, жопа, как у двадцатилетней, ноги идеальные, талия тонкая. Будто не под сорок бабе, а где-то в юности застряла или попросту забыла постареть, как все нормальные люди.

А я смотрю, что это она не жрет в последнее время ничего, кроме салатов. Я поправилась, Мигранчик, я на диете пока…

Ради этого выродка, поди, диеты были!

По гостиницам шляется, тварь такая, Ринаты ей всякие названивают, администраторы по фото узнают…

Я думал, прямо там в холле гостиницы схлопочу от всего этого инфаркт. Да и сейчас сердце бьется с такой скоростью, что кажется, еще чуть-чуть, и крякну.

Крякну, и все мое добро ей достанется. Моей неверной сексапильной супруге, будь она неладна.

Как она думает, я себя чувствую? Окунула меня в такое дерьмо после двадцати лет брака. Она хоть на секунду обо мне задумалась, когда это творила?

Что-что, а такое мне и в страшном сне не приснилось, чтобы я в сорок лет остался один.

Для меня измена — это неприемлемо.

Если баба гульнула, это ничем не оправдать.

Ничто не поможет мне ее простить. Ни слезы, ни валяние в ногах, ни клятвы, что больше ни-ни и никогда.

Но ведь Ульяна и не делала ничего этого! Вместо того чтобы хотя бы попытаться выяснить, за что я ее из дома выгоняю, она развернула свою идеальную жопу и пошла вон, как я и велел.

Потому что кристально ясно поняла, за что в шею гоню! Кристально ясно!

И даже не попыталась извиниться, вот что ранит больше всего. Вот что душит!

Я бы не простил, разумеется. Все равно выгнал бы, да еще пинком под мягкое место придал ускорения. И неважно, насколько ее мягкое место меня привлекает. Но она могла бы хоть попытаться извиниться, разве нет?

Уму непостижимо…

Нет, такое простить невозможно, даже если бы она голая триста раз мне в ноги поклонилась и начала биться башкой об пол.

Измена не прощается.

А моя не просто один раз изменила, она регулярно ездила в эту гостиницу для сношения с этим Ренатом. Иначе мне программа бы не показала столько поездок в одно и то же место, верно? Да и как бы по-другому ее номер телефона оказался у того мужика?

Я эту информацию из него кулаком выбивал, когда припер к стенке. Знатно зубы ему пересчитал.

Так и спросил у него:

— Откуда у тебя телефон моей жены?

Ответ этого штопаного гондона был гениален: «Сама телефон дала».

Сама телефон дала…

Когда я это услышал, у меня буквально звезды из глаз посыпались.

Дальше даже спрашивать ничего не стал. Убить его был готов. Просто взять его тупую башку и разбить о мраморную плитку пола…

Не знаю, чем бы там в гостинице закончилось дело между мной и любовником жены, но меня оттащили охранники. Выволокли на улицу и швырнули в снег.

Но это неважно.

Даже если бы по ребрам напинали, это не имело бы никакого значения… Потому что больнее, чем есть, мне уже не стало бы.

У меня жены больше нет!

Мне, считай, душу из тела выдрали.

Я ж любил ее! Я ее в самом деле по-настоящему любил. У меня ни к кому не было таких чувств, как к Ульяне, я с ней старость собирался встречать, умереть с ней хотел в один день. Никто и никогда мне ее не заменит.

Она же знает… Знает, что я ни за что и никогда не прощу такое. На кой хрен она это сделала? Что в мозгах у этой бабы? Она же могла догадаться, что это будет точка в наших отношениях. Большая жирная точка!

Я не понимаю.

Я просто не могу этого понять.

С течением времени дикий гнев, что бушевал в душе целый день, только усиливается.

Наконец, оторвав успевшие онеметь пальцы от подоконника, я срываюсь с места, спешу в кладовую. С горем пополам нахожу пакеты для мусора, потом спешу на второй этаж в нашу спальню.

Но прежде, чем набить пакеты тряпьем жены, пишу Розе: «Приезжай, ты теперь живешь в моем доме».

Сую телефон в карман и начинаю уборку комнаты.

Первой в мусорку идет шкатулка с драгоценностями Ульяны. Ей не отдал и не отдам из принципа. Она не будет щеголять в украшениях, которые я с такой любовью выбирал и дарил ей на каждый праздник.