— Свой тоже где-то потерял. Напомню, что твои люди, без устали меня атаковали, — я подтянулся немного ближе к Демида, придерживая рукой раненый бок.

— И как… будем выбираться? — тяжело вдохнув, протянул он, посмотрев на меня.

— Тебя нельзя двигать, так ты выиграешь время. А у меня нет сил искать телефон. Лика, скоро вернётся, и врачи тебе помогут. Ты ещё обещал убить меня, так что береги силы, — слабо ответил я, и прислонил руку ко лбу, ощущая сильный жар.

Проглотив тяжёлый ком в горле, я протер лицо тыльной стороной ладони, пытаясь сообразить, что делать дальше. Сил совершенно нет. Голова идёт кругом, вызывая лёгкую тошноту. Я перевернулся на спину и закрыл глаза.

— Ты вынудил меня мстить тебе. Неужели не можешь просто уступить? — спустя некоторое время, Демид продолжил бормотание.

— Раньше уступал… Но многое изменилось. Я люблю Лику и хочу стать отцом. Жаль, что ты этого не понимаешь, — я говорил с закрытыми глазами, ощущая полное опустошение.

Не знаю, как помочь брату, только надеяться, что Лика скоро вернётся с подкреплением.

— Лика никогда не простит убийцу своих родителей, так что не надейся на счастливую семью.

— Хватит, Демид, всем всё уже известно, — скрипучим голосом возмутился я.

— Значит, мне хана?.. Я облажался, да?

— Хотел бы сказать, что нет, но да!

Неожиданная тишина поглощает нас.

Не могу контролировать своё тело. Перед глазами черёда карусели, и тело мякнет, превращаясь в странную субстанцию. Мне даже кажется, что я уже не чувствую боли.

— Макс, как там наши родители?

Слышу я голос Демида сквозь помутнение и еле-еле бормочу:

— Они винят себя за неверное воспитание и мучаются угрызения совести. Их сын, на которого они возлагали большие надежды, разрушил жизни многих людей… Это не легко.

— А Юля? — Демид тяжело кашляет.

Вспомнил он мою первую любовь из университет МВД.

Не ужели совесть пробудилась?

— У Юли, всё хорошо. Видел её, когда искал Лику год назад… Она простила нас. У неё счастливая семья: муж и двое детей, — я недовольно отмахиваюсь головой. — Демид, я устал. Может обойдёмся без вопросов и побережём силы?

— Я думаю, это наше последнее общение, брат! У меня болят внутренности и помутнение в глазах.

Я открываю глаза и перевожу взгляд на брата, с его губ течёт большое количество крови.

Сколько лет я не слышал, что б он называл меня БРАТОМ!

И если честно, я испугался за его жизнь. Я долгое время, мечтал о мести, но сейчас не готов к её осуществлению.

— Вот, дурак. Я же сказал, не двигайся!

Прикладываю усилия и подползаю к нему, за мной тянется дорожка крови. Пытаясь дотянуться до руки брата и сжать, насколько хватает сил.

— Если ты сейчас по мановению волшебной палочки… — он снова кашляет кровью, — не встанешь своими ногами и не уйдёшь. То мы, умрём здесь оба!

— Замолчи. Мы дождёмся подмоги, — слабо шепчу я, снова теряя сознание. Тёмный мрак так и поглощает меня, а я не могу ему противиться.

— Мои люди установили здесь самодельные взрывчатки… и таймер подходит к нулю.

Наши мутные взгляды встретились. И я понимаю, что Демид говорит на полном серьёзе.

После удачного спуска с дерева, мне не сразу удалось вырубить караульного. Пришлось спрятаться за дубовым массивом и ожидать перемещения по территории заброшенной площадки. Как только он вернулся в исходное положение, я тут же, сжимая в руках электрошокер, подошла со спины и ударила его током.

После, сев на байк, я кинула обеспокоенный взгляд на старое разрушенное здание, которое было достаточно большим и пугающим. Меня не отпускал мучительный страх за жизнь Макса, где чувство острой боль в груди так и пробирал до костей. Но я понимаю, что помочь ему ничем не смогу, пока не доберусь до места назначения.

Тяжело дыша, я смахнула слезы с глаз и запустила мотор. Двигатель приятно заурчал, и, сжимая сцепление, я плавно тронулась с места.

Приятное ощущение свободы блаженно охватило меня. Даря ощущение легкости и высвобождая энергию для нового прилива сил. Гладкая кожа руля и массивное железо внедряло уверенность, для преодоления самого сложного пути.

Решимость в своих действиях всегда залог успеха!

Как давно я не чувствовала безмятежность, и лёгкая улыбка тронула уголки губ. Байк с рёвом спустился с вершины, вывернув на дорогу, где справа свежие волны моря обдували меня морским бризом.

Я ощущала запахи моря. Крик чаек. Привкус соли. Шум прибоя как никогда действовал на меня как релаксация, где стресс от пережитого постепенно отпускал.

Сейчас мысль о братьях-близнецах была важной частью, я знаю, что их нужно остановить, и выжигаю газ, насколько мне позволяет дорога. Мчусь на всех порах.

Только успеть!

Макс, нашему ребёнку нужен отец.

И ты им станешь.

Я обещаю!

Путь был не близким. Я пыталась не упускать из виду поворот, каждый раз кидая взгляд направо. Ощущение скорости дало мне успокоения, но всё же сердце не обманешь, оно продолжало часто биться, переживая за вторую половинку. И наконец поворот, появился на горизонте, я, не мешкая, повернула, круто припав к обочине. Пыль и камни, шурша под колёсами, встали столбом, обдав меня неприятной дымкой и запахом жжённой резины.

Остальная часть пути шла по каменистой дороге, которая полностью была усеяна валунами и сухой пылью. Переключая скорость, я чувствовала, как мотор ревел подомной.

— Ну давай, мой хороший, ещё немного! — вслух проговорила я, подбадривая себя и байк, который был дорог нам обоим.

Набирая скорость, я смотрела перед собой, выискивая глазами заветную точку, куда должна прибыть. Форсировать по каменистой тропе, казалось мне вечностью, словно полоса превратилась в бесконечное полотно, где конца и края просто нет.

Это самый напряжённый путь, который я когда-либо преодолевала.

Я ощутила, как нервы мои напряглись в ожидании заветного спасения, когда увидела полицейские машины. Сжимая газ, я рванула навстречу к ним.

Всё выглядело так, словно в новостных каналах показывали, как периметр порта был оцеплен оперативной группой, а корабль с живым товаром задержан и взят под арест. Большое количество девушек вели к машинам скорой, которые стояли внутри периметра. Гангстеров прибили лицом в землю и держали на прицеле оперативники в тёмных масках.

Вот что я увидела, когда припарковала мотоцикл.

— Девушка, вам сюда нельзя, — тут же остановил один из сержантов, когда я попыталась попасть в порт.

— Я хочу поговорить с сотрудником, кто производит операцию, — нервничая, проговорила я, смотря за его спину и выискивая глазами знакомые лица.

— Если у вас что-то случилось, вам лучше позвонить в 112, экстренная служба поможет вам.

— Послушайте… я была похищена человеком, который держал этих девушек, — говорю я прерывисто, пытаясь прорваться вперёд, пока оперативник загораживал мне проход.

— Вы потерпевшая?

В этот момент, я увидела Кирилла. Он шёл с одним из группы спецназа.

— Кирилл! Кирилл! — надрываю я горло, пытаясь до него докричатся.

— Девушка! — недовольно проговаривает тот.

— Да, пропустите вы меня! Кирилл! — недовольно шикнула я, толкая полицейского.

Всё же Кирилл обернулся, округлив от удивления лицо и, что-то сказав сотруднику, побежал в моём направлении.

— Лика, ты где была, мы тебя ищем? Пропустите её, — обеспокоенно выпаливает он.

Я быстро за махнула за оцепление и несвязно затараторила, пытаясь в двух словах объяснить произошедшее. Кирилл наблюдал за действиями моих рук и состоянием, в котором находилась. Я поняла, что он не улавливает ход моих мыслей и, закрыв глаза, глубоко вздохнула, пытаясь снова сосредоточится на своих словах.

— Лика, ты должна кое-что узнать. Это будет не легко, — неожиданно он взял меня за плечо и, глубоко заглянул в глаза.

Я замерла и почувствовала, как сердце от страха ушло в пятки, а может и провалилось глубоко под землю. Взгляд Кирилла меня пугал. Руки затряслись в страшном ожидании.