— Уже стемнело… Нам нужно идти. Давай. — Проговорил спокойно незнакомец и поднялся с земли, после помог мне.

Я, прихрамывая, попыталась встать и согнулась от боли, которая моментально обожгла мои ступни.

Незнакомец оглядел меня и покачал недовольно головой, тяжело вздохнув.

— Понятно… Советую не брыкаться, — он сдерживая свои эмоции, резко поднял меня на руки, крепко прижав к своей груди.

Я не стала сопротивляться. Кинула взгляд за его плечо, и он молча зашагал к выходу из леса.

23:47 Остров Русский Гостевой дом

Мы остановились в гостевом домике на краю острова. На тот момент наступила ночь. Конечно, мой вид мог привлечь лишнее внимание. Поэтому мой спаситель всё сделал сам, после отвёл меня в номер. Я так сильно устала после пережитого дня, что виски сдавливало, словно стальной обручью, а в ногах отдавалось острой вспышкой невыносимо боли. И я уже была согласно на всё, неважно где спать, хоть под открытым небом. Главное лечь, закрыть глаза и забыться крепким сном. Сейчас это было для меня очень важно.

Мой партнёр по несчастью, помог мне зайти в номер, где по обе широкой кровати светились ночники. Аккуратно опустив меня на кровать, он тяжело вздохнул, смотря на мои израненные ступни, и мягко проговорил.

— Я сейчас.

И вышел из номера.

Мой помутнённый взгляд окинул скромную и небольшую обитель. Отметив кровать, на которой я сидела, напротив, диван, пару кресел, столик по середине и телевизор на стене.

Я поняла, что с моим Миссия придётся ночевать в одном номере. Наверно, боится, что я вновь сбегу. Нахал и циник. Не понимает, как мне сейчас тяжело.

Вернулся он через минут пять, держа в руках аптечку.

Я была уже так опустошена, что не выражала никаких эмоций, смотрела перед собой в окно, которое было зашторенным.

— Послушай… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Тебе нужно принять душ, промыть раны, а после обеззаразить ступни.

— Угу… — промычала я, смотря на бежевые шторы.

— Лика, я сочувствую тебе, — мягко проговорил он, на мой не многозначительный ответ.

Почему я слышу сталь в его голосе, словно его слова неискренни?

— Как всё просто, — тихо прошептала я и, встав с кровати, медленно направилась в душ.

— Если нужна помощь, скажи.

Я хмыкнула. Не веря ему.

Отрицательно махнув головой, зашла в ванную комнату, которая была просторной и уютной. Пришлось в одиночку бороться с тем, что осталось от свадебного белого платья. Одни лоскутки, тёмные пятна и прилипшая земля к подолам. Только утром, это платье блистало белизной и выглядело шикарно с небольшими краплениями сияния. Сейчас я желала его немедленно снять и как можно быстрее избавиться от ужасных воспоминаний. Бросив его в мусорное ведро, встала под душ. Как я желала смыть под тёплой струёй всю боль и печаль. Конечно, звучит всё это глупо, ведь я не любила Никиту и, может, где-то в глубине души, была не готова к браку с ним. Но смерть! Это ужасно. Никому такое не пожелаешь. Он был единственной ниточкой, которая меня связывала с внешним миром и который мог помочь разобраться в себе. Всё это угнетало, и снова слёзы душили меня. Оплакивая Никиту, свою несчастную жизнь и свои израненные ноги. Чувствуя себя так, словно притягиваю на себя один негатив. В Какой-то момент мне даже хочется посмеяться над собой. Но всё же беру себя в руки и возвращаюсь к незнакомцу.

А он уже неплохо устроился, расстелил мне кровать, а сам расположился на диване. По телевизору, который он смотрел, шёл фильм, звук был не громким, и я уловила тему турецкого сериала, которые обычно смотрим мы, женщины, и умиляемся героям, а порой плачем над их сложными судьбами. Даже удивилась, как такой бесшабашный байкер, может смотреть что-то подобное.

Стоило мне зайти в комнату, как он тут же встал и взял в руки аптечку.

— Сядь на кровать. Обработаем раны.

Я сделала недовольную гримасу и всё же села на краюшек кровати. Внимательно наблюдая за его действиями, была удивлена, как он ловко и умело пытался сделать мне не больно. Обрабатывая мозоли и рваные порезы от веток, он осторожно промачивал ваткой у очага боли. Сидя на одно колена напротив меня, его сильные руки бережно держали одну мою ногу, потом другую.

Мой взгляд, не имея под собой волю, уловил в спасителе довольно неплохую слаженность в теле. Его тёмная футболка выгодно подчёркивала мускулистую грудь, широки плечи и рельефные бицепсы при каждом его движении соблазнительно играли в тусклом свете ночников. А стильная стрижка на тёмных волосах, с густотой на макушке и укороченная в висках, небрежно была взлохмачено, что придавало на смуглом лице смелость и стойкость характера. Прямой нос, припухлые губы, выступающие скулы и массивный подбородок подчёркивало мужественность хозяина и решительность в своих поступка. На вид моему спасителю было лет тридцать. И, конечно, я не устояла, кинув взгляд на правое запястье, мысль женат ли он, посетило меня спонтанно. Честно… я даже не хотела об этом думать, и всё же любопытство накрыло меня с головой, а когда ожидание, кольца на пальце не оказалось. Сердечко странно заликовало.

Я, конечно, понимаю, что веду себя неправильно по отношению к погибшему Никите. И как в такой момент можно разглядывать незнакомого мужчину и интересоваться о его жизни, когда буквально утром у меня ещё был жених. Не знаю, что на меня нашло. Сама над собой удивляюсь, словно я предала близкого человека.

Когда доктор Миссия закончил манипуляцию с ногой и зафиксировал бинты на ступнях, наши глаза встретились. Я ощутила, как холодные мурашки пробежались у меня по спине, от особо привлекательных и притягательных глаз. Его светло голубые глаза, настойчиво таранили меня, и я не могла оторвать взгляда. У Никиты глаза были карие, и я особо не засматривалась, принимала как должное. Ведь он был мой жених, и раз мы были вместе много лет, значит, я за что-то его полюбила. Хотя этого не помню. То сейчас я словно заколдованная или под гипнозом… сама не знаю, что со мной происходит. Но я явно увлеклась, раз так пялилась.

— Моё имя ты уже знаешь, а я… твоего нет, — наконец, сглотнув, вязкую слюну, прошептала я. Чувствуя, что нужно нарушить удушающею тишину, которая нависла над нами.

— Макс. Этого достаточно, — он быстро встал с кровати, положив аптечку на журнальный столик, и подошёл к своему дивану, на котором планировал спать. — Тебе лучше отдохнуть, — грубовато отчеканил он и принялся снимать ботинки.

Я кивнула в ответ, давая понять, что услышала его.

— Да. А завтра я жду объяснений, — вкрадчиво прошептала я.

Я пододвинулась к изголовью кровати и, накрывшись одеялом наконец, приникла к подушке. Закрыв глаза, попыталась сосредоточиться, на глубоком сне. Но мысли, хаотично бегая, прокручивали все события минувшего дня. И я изо всех сил, старалась заставить себя не о чем не думать. Было сложно не поддаться очередным эмоциям и не расплакаться, но всё же усталость меня одолела.

****

07:15

На утро открыв глаза, я осмотрелась.

Макса на диване не было, но в душевой бежала вода, а на журнальном столике лежал завтрак. Я терпеливо ждала его, сон придал мне сил, и теперь я жаждала, ответы на свои вопросы. Которые должны прояснить случившееся, ужас в ЗАГСе.

Спустя время мы сидели каждый на своей половине и ели гамбургеры, которые он заказал вместе с кофе, при этом он включил телевизор и сосредоточился на переключении каналов.

— И долго ты будешь молчать? Может, всё же обратишь на меня внимание, — в нетерпении гневно потребовала я.

— Мы не сможем оставаться здесь на долго, так что доедай, переодевайся, и нам нужно ехать, — он кинул взгляд на одежду, которая лежала на кровати и была предназначена для меня. Купил он их в одном из магазинов при отели.

— Что это были за люди? Почему они разрушили мне жизнь? — задала я важные для себя вопросы и, отпив глоток кофе, положила гамбургер на кровать.