Угарный газ, заполонивший весь дом, стоит столбом… у нас осталось очень мало времени.

— Лика, не молчи. Я должен понят, где ты?

— Здесь… зде… кхе-кхе… ммм…

Слышу её тяжёлый кашель и мучительные возгласы. Слева... Порывисто оборачиваюсь и осматривая тёмную дверь. Выглядит она тяжёлой и твёрдой.

— Я рядом, Лика… сейчас вытащу.

— Макс. Балка упала с потолка и заслонила дверь. Стена горит, вещи полыхают… мне тяжело дышать. Поторапли… кха-ааа… — слабым, всхлипывающим голосом, отвечает она мне за дверью.

— Держись, я сейчас!

Пытаюсь надавить плечом на дверь. Но она не подаётся. Чуть отдаляюсь и снова наваливаюсь, но ответ тот же. Толстая массивная дверь не подчиняется, горящая балка преграждает возможность вытащить Лику, из полыхающей комнаты. Всё вокруг плавиться. Чувствую, как кожу жжёт от яростного, стремительного пламени, который всё ближе подбирается к нам.

— Макс… тут девушка. Я не смогла её спасти… — мучительно стонет она через дверь.

— Я вытащу тебя… обещая, вытащу! — гневно рычу я, и, чуть отступив, пытаюсь выбить её нагой. — Отойди от двери и встань слева от меня у стены.

— Ты не успеешь… кха-кха-кха-ааа… — обречённо тихо шепчет она, впадая в приступи сухого кашля. — Голова кружиться. Слабость такая сильная… Эта девушка, пыталась мне помочь, но огонь поглотил её…

Лика так интенсивнее кашляет за дверью, что у меня сердце вздрагивает, от каждого тяжёлого её вдоха. Хотел просунуть через щель двери: смоченную мокрую тряпку, но щель оказалась слишком мала.

— Лика, постарайся найти любую тряпку… нужно защитить дыхательные пути от гари.

— Бесполезно, Макс. Здесь жарко, как в аду… мы пытались…

Стараюсь зафиксировать смоченную тряпку на лице, обвязав её вокруг шеи. Жар, исходящий от огня, обжигал нестерпимо кожу. Горячая испарина покрыла каждый участок кожи, и одежда, пропитавшись влагой, прилипла к телу. Хочется скинуть. Разорвать с себя всё. Дать возможность телу дышать, вернуть способность двигаться быстрее и проворнее, только вытащить любимую из западни. Тыльной стороной ладони, обтираю лоб. Не знаю, приехали пожарные, может, они ещё в пути? Но массивная дверь, никак не подаётся, и меня одолевает ярость. Я выкладываю остатки силы и бью ботинком у ручке двери, намереваясь расшатать преграду. Но у меня ничего не выходит… слишком долгий процесс. Я утратил все силы.

— Мы оба в западне… ты ничего не хочешь мне сказать? — сквозь слёзы шепчет она, за стеной.

Правильно гласит пословица — «не рой другому яму, сам в неё попадёшь».

Опираюсь о стену справа у двери. Без сил опускаюсь, прижав одно колено к груди.

— Лика! — шепчу пересохшими губами, тяжело дыша. Горло саднит. Во рту пустошь. Пытаюсь сглотнуть вязкую слюну, но выходит с трудом.

Мой взгляд останавливается перед собой, наблюдая за языками пламени, которые беспощадно пожирали дом.

— Я так старался тебя вернуть, что совершенно не думал о тебе… Ты имеешь полное право... ненавидеть меня. Ведь я виноват в смерти твоих родителей. Твой отец… — не могу закончить фразу, слишком тяжела откровенность. Ожидал услышать всплеск эмоций, но ответа от неё не последовало.

— Лика?

Она потеряла сознание.

— Лика!

Я соскакиваю с бешенным биением сердца и с натиском напираю на дверь. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я снова и снова давлю на гладкую массивную поверхность. Дика пытаюсь сдвинуть балку с перегороженного косяка, и ловлю кожей, жар, исходящий из закрытой комнаты.

— Давай… зараза… откры-ва-й-ся! — сквозь сжатые зубы выкрикиваю я, пытаясь протиснуться вовнутрь.

За моей спиной слышу вопли пожарной машины.

Всё же мне удаётся просунуть руки в дверной проём. И с протяжным треском горящие бревно, отступает. Гулко падая на пол, рассыпая за собой обуглившуюся древесную труху.

Влетаю в жаркое помещение. Осматриваюсь. Лика лежит без сознания у стены. Чуть подальше, девушка со страшной степенью ожогов, и рядом пустая бутылка воды. Хватаю свою красавицу на руки и быстро устремляюсь на выход. Моё промедление привело к пугающим последствиям. Я погубил девушку… Весь дом охвачен огнём. Разрушая на глазах конструкцию. Со всех сторон падают почерневшие, обгоревшие части дома, норовя погрести нас под ними. Но нам удаётся выскочить из горевшего дома, где, в ужасе схватившись за голову, ждёт нас Кирилл. Мы быстро заскакиваем в салон машины. Пытаемся удобно разместить наших прекрасных дам, и, шурша шинами по гравию, ускользаем с злосчастного места.

Дом Лики и Макса 01:38

Ночь для всех была вопиющая. По приезду, когда Лика, и Надя пришли в себя. Старались говорить мало. Лика приняла душ и помогла Наде. И мне потребовалось некоторое время, что б расслабиться под тёплыми струями душа и выпить немного горячительного. Я чувствовал себя виноватым в гибели девушки и в том, что чуть не погубил любимую. Ведь именно я устроил этот пожар. Хотел уничтожить мерзкое дело брата, а всё только усугубил. Раньше Демид, часто меня подставлял…, и я ответил ему тем же. И… чем лучше я отличаюсь от брата…, наверное, ничем! Желание вернуть свою любовь привело к одержимости, и мысль о том, что Лика может достаться Демиду, сводила с ума. Я понимаю, что мои поступки не есть хорошо, но иначе поступить уже не могу.

Надю и Кирилла разместил во второй комнате на втором этаже, чуть дальше от нас. Приготовил спальню для Лики, где она могла полноценно отдохнуть после перенесённого стресса…

Ванна была погружена в лёгкие отблески свечения. Тени наших фигур, казались скользящими и гигантскими, нависшими мрачно над ними, как над неугодными.

Лика обречённо сидит на ободке ванны, протянув мне руки. Я сижу на мягком коврике у её ног. Стараюсь безболезненно нанести антисептическую мазь на её ладонях, после ожогов.

Она вкратце рассказала мне, что пыталась спасти девушку, где их заперли. Когда та прикладывала усилия защитить их от дыма, то оказалась в потоке огня, и он мгновенно охватил её. Я не стал вдаваться в подробности, понимаю, что для Лики пережитое было кошмарным. Не хочу травмировать её ещё больше. Поэтому безмолвно обеззараживал покрасневшие ладони.

— Ожоги не сильные, через пару дней всё заживёт, — равномерно, спокойно прошептал я, заматывая ладони бинтом. Наблюдал за её взглядом, который был направлен в пол, и по милому личику тиха скатывались бисеринки слёз. Моё сердце больно засаднило от невыносимого состояния своей вины, и что я, сам, не желая того, снова заставил Лику страдать. А она тихо терзалась. Не пытаясь поделится со мной: выплеснуть, прокричать, разразиться рыданиями тяжкой боли, которая её мучила. — Лика, не кори себя. Ты бы ничего не смогла сделать.

Она мне не ответила, продолжая вглядываться в пустоту. Дышала медленно, ровно. Зрачки расширены, словно погружённые внутрь себя. И я понимаю, что она мысленно вернулась в горящий дом.

— Лика, не надо, — я положил тюбик мази на пол и нежно прикоснулся пальцами к гладкому, подрагивающему подбородку. Стараясь обратить её внимание на себя.

— Может, я сплю, и всё это невзаправду… — одними губами прошептала она, а слёзы покорно упали на приоткрытые алые уста.

— Мне жаль, но ты знаешь ответ…

Лика с болью втянула воздух носом и закрыла ладонями лицо, отрицательно отмахиваясь головой.

— Нет! Я хочу проснуться… Пожалуйста! Пожалуйста!

— Родная… я не могу смотреть на тебя такую…

— Она не заслужила такой смерти… — резко процедила она, отняв руки от лица, и взглянула глубоко мне в глаза. По её щекам текли сокрушённо капли слёз.

— Я знаю.

— Это… это так ужасно! — всхлипнула она и крепко обняла меня за шею, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я утешительно обнял её, прижав порывисто к себе. Мои пальцы ласково поглаживали её мягкие, шелковые пряди волос: стараясь успокоить, впитать боль, принять в себя этот кошмар, который ей пришлось пережить — только бы она не страдала.

— Всё будет хорошо…