— Что будем делать? — спрашивает один из людей Демида, второго, с кастетом.

— Босс же сказал, избавиться от него надо. Так что давай, побыстрей.

Они берут две спортивные сумки и что-то выискивают в ней.

Смотрю на них исподлобья и криво ухмыльнулся.

Ну, ну… хочу на это посмотреть, как будут от меня избавляться.

Дебилы! Научитесь сначала верёвки крепко стягивать…

Пока Демид толкал скулёжные речи несчастного, не любимого брата, который за годы ни капельки не изменился, всё так же строит из себя жертву. Я уже нащупал лазейку на верёвке и не спеша её развязывал. Громила думал, что набивая мне морду, я превращусь в желе и не на что не буду способен… Конечно, как же не так! У меня уже в голове разрастался план. Но кидаться на него, когда здесь была Лика, не лучший вариант. Поэтому пришлось ждать, когда закончиться весь этот цирк, устроенный Демидом.

Не знаю, что у этих ребят там в сумке, но они явно заняты работой.

Решил пока не привлекать на себя внимания, пусть думают, что я в отключке. Ожидаю подходящего момента, поэтому продолжаю сидеть на стуле с опущенной головой, но за спинкой стула стягиваю крепко верёвку в руках, наматывая на кулак. Каждая минута на счету… А эти болваны, что-то выискивают в сумках.

Из головы не выходит поступок Лике. Я был шокирован, когда услышал, что она ждёт нашего ребёнка, так же был счастлив. Вот только не понимаю, почему она решила, что нужно спасать меня, а не его. Неужели я ей настолько противен, что она не хочет сохранить беременность?.. Нет! Не думаю, что её ненависть настолько сильна. Я видел, как она мучилась, когда принимала решение, и знаю, что она меня любит, вопреки ненависти. Ей предстоит ещё многое узнать… А пока я должен задержать Демида и не позволить навредить то, что дорого моему сердцу.

— Нашёл, — довольно говорит его хиленький помощник.

— Ну всё, бери сумки и вперед, — с хрипотцой сказал громила с кастетом.

И тот уходит, взяв собой весомые сумки. Дверь, скрепя за ним, затворилась.

Не понимаю, зачем они ему?

— Теперь тебе уже не выкрутиться, — улыбаясь, проговаривает громила и подходит ко мне.

— Уверенности тебе не занимать, — шиплю я ему в ответ и приподнимаю голову.

— Может, мне ещё немного потренироваться по твоей морде. Уж больно понравилось, бить по близнецу, — наклоняется ко мне лысая черепушка с гладким лицом и одаривает своими белоснежными зубами.

— У меня есть другая идея.

Я резко соскакиваю со стула и моментально закручиваю широкую верёвку вокруг его шее. Делая двойной захват, юркнул за его спину и с силой принялся затягивать верёвку на своих кулаках.

Пытаясь сопротивляться, он двумя руками вцепился в заплетённые тугие волокна, но я сжимаю сильнее. Он довольно крупнее меня и мощнее, поэтому я заваливаюсь с этой тушей на пол и, помогая ногами, скрутил его в области груди.

Продолжаю силой затягивать верёвку на его шее, сжимая до боли свои челюсти. Он бьётся в агонии: хрипит, хлещет руками в поиске меня, а ноги судорожно ищут опору, но скользят по пыльному каменному полу. Я не намерен оставлять его в живых, так что хладнокровно довожу свои замысел до конца. Усиливаю натяжение, пока его тело не мякнет и конечности не прекращают трепыхаться по бетонному покрытию.

Оставив тело. Я быстро обшарил его, найдя электрошокер и пистолет. Проверил обойму, где пуль было достаточно, и, вложив оружие за пояс джинсов, взглянул на свою кровоточащую рану на левом боку.

Зараза, швы разошлись!

Чувствую себя не важно. Немного кружит голову и лицо болит, после побоев. Это ещё можно выдержать, главное не истечь кровью. Это сейчас некстати.

Распускать кулаки я уже не могу. Придётся прибегнуть к более травмированной части.

Ну всё, мои любимые. Я иду. И обещаю, что вытащу вас!

*****

Лика:

Иду под конвоем людей Демида и не могу остановить жгучие слёзы они, не останавливаясь, заливают моё лицо. Душа болит и стонет, от выбора которого мне пришлось сделать. Не могу себя простить. Почему я выбрала Макса, а не своего малыша, и сделала выбор не в пользу своих родителей?

Макс разрушил мою жизнь и продолжает отравлять остатки после себя. А я, вопреки всему, его люблю и, как бы не старалась, не могу вырвать это безумие в котором пребываю, переживая за Макса наперекор своему разуму. Я пыталась его ненавидеть, пыталась забыть, но у меня это не вышло ни тогда, ни сейчас. Я так сильно его люблю, что делаю ошибки за ошибками… Сама себя не узнаю, в какую размазню превратилась.

А одержимость Демида, выводит меня из колеи… пугает. Как остановить его? Он хочет насильно привязать меня к себе, заставить его любить и увести из привычного образа жизни. Увести от Макса… Забрать то, что мне дорого… И только для того, что б потешить своё самолюбие, доказать, что он лучший из братьев. Но они ведь одной крови, братья-близнецы. Как можно так ненавидеть самого близкого по душе человека?

Невольно мне в голову приходит библейская история братьев Каина и Авеля, и как печально она заканчивается. Один брат убивает другого, и только для того, что б его любили… Конечно, наша история другая, но смысл похож. Ненависть и зависть, как едкая кислота, до боли разъедает человеческую суть, проникая тёмным пятном глубоко в душу, и если вовремя не остановиться, то кроме сухой оболочки ничего уже не останется.

От таких размышлений становиться страшно, когда человек не ведает, что творит. И я могла пойти по опасному пути, испытывая ненависть к убийце своих родителей. Как я рада, что здравый смысл взял вверх, и я не совершила, о чём потом могла пожалеть.

Не хочу, что б братья навредили друг другу!

— Демид, ты отпустишь Макса? — порывисто обернувшись, спросила я, когда мы шли по длинному коридору на выход из здания.

— Конечно. Как только мы уедем, он вернётся за решётку, — подойдя близко ко мне, улыбнулся он. — Теперь мы будем вместе, и мой брат, нам не помешает, — улыбка с лица Демида не сходит. Он прикасается к моим волосам и легко играет ими.

Сдерживаю порыв брезгливости.

— Ты можешь проследить, что б Макса не тронули в тюрьме? — осторожно проговариваю я, понимая, что Демиду это под силу.

— Тебе его жаль? — скрепя зубами, шепчет близнец, в упор смотря мне в глаза, словно заглядывает в душу.

— Нет. Макс, моё прошлое, теперь я с тобой.

— Да, ты просто умница. Быстро соображаешь. Я подумаю, что можно сделать, — улыбка вновь озаряет его лицо. — Ну всё, моё сокровище, нам пора, — он обнимает меня за плечи, и мы продолжаем путь по коридору.

Громкие хлопки заставляют нас остановиться, и я понимаю, что это выстрелы. Моё сердце в страхе замирает, и я перевожу взгляд на Демида.

— Ты сказал, что отпустишь его!

Лицо Демида искажается в гневной гримасе.

— Где наши? — быстро обращается он к одному из своих.

— Эй, парни, вы в допросной? — тут же по рации вызывает тот.

В ответ шипение рации.

Он повторяет, снова пытаясь их вызвать, но шорох в рации, неумолим.

— Вот ублюдок! — в ярости рычит Демид и осматривается. — Я приказал, смотреть за ним.

— Босс, выстрелы были сверху.

Трое из его людей достают пистолеты и огораживают Демида спиной.

— Ну, ни на что вы не годны… Найдите его, дебилы! — кричит он, размахивая руками. — Я должен был догадаться, что ты освободишься. Всегда найдёшь выход, — процедил он про себя, пнув перевёрнутый стол у окна. — А ты… присмотри за ней. Только попробуй упустить, — резко обернувшись, бросил он своему человеку, который стоял со мной рядом.

— Всё надёжно, босс, — протараторил в ответ он и выровнялся, словно по струнке.

Я наблюдаю, как Демид и его люди быстро движутся вперёд.

— К главному залу. Разделиться по двое, на лево, на право. Взять лестницу в кольцо, — гневно провозгласил он, разводя руками.

— Демид, ты обещал, что не тронешь его, — кричу я, Демиду в спину, нервно заламывая пальцы.

В душе всё трепещет. Беспощадные и чудовищные картины вижу я перед своими глазами, где братья свирепо вцепятся в друг друга и необратимо нанесут вред.