— Павел, ты не должен этого делать. Ты…

— Прости. Десять минут, Михаил. Не дай себя убить.

Я вжимаюсь в стену и закрываю глаза, чтобы меня не засекли. Когда меня обдаёт горячим воздухом с примесью мужского одеколона, я распахиваю глаза, и меня дёргают вперёд. Вскрикнув, я оказываюсь в руках Михаила.

— Я знал, что ты пойдёшь за мной. Тебе нужно было знать, что я ещё с тобой, Раэлия. Но сейчас…

— Это не важно. Я поняла, о чём ты говорил. Мы сейчас не так важны, потому что у нас есть будущее, и мы там всё успеем. Важно разобраться с врагами, чтобы всё же остаться вместе, — шепчу в ответ, замечая облегчение в его глазах. — У нас есть десять минут, чтобы спасти людей и нашу семью. Они собираются устроить здесь кровавую бойню, чтобы обратить на себя внимание и подставить нас.

— Да, поэтому нужно действовать. Ты готова?

— Я всегда рада хорошей вечеринке, — киваю ему.

Боже, главное — успеть, но здесь столько людей. Столько жертв. Столько невинных.

— Нужно закрыть двери, — говорит Михаил.

— Что? Ты рехнулся, они же…

— Если человек под этим влиянием этого препарата выйдет на улицу, то жертв будет больше. Они выберут сильных, чтобы те могли сопротивляться нам и убить как можно больше людей. А также у них должно быть оружие. Это охрана. Так что у нас есть точки. Найди Доминика и Лейк, Роко и Дрона, а я пойду по точкам. Я ещё люблю тебя, — Михаил целует меня и исчезает за шторкой.

Вот же чёрт. А у меня нет с собой оружия. Ничего нет, потому что сделала ставку на то, что я сегодня красивая. Ну что за хрень?

Ладно, нужно собраться и найти своих, а дальше… надеюсь, что мы выживем.

Мигель

Доказывать людям, что ты достаточно хорош, чтобы тебе верили, любили или, вообще, замечали и видели тебя, довольно бессмысленное занятие. Если они уже осудили тебя, то ничего ты им не докажешь. Ничего. Потому что они боятся себя, а не тебя. Они не хотят видеть в твоих глазах свои страхи и свои минусы. Они бегут от этого, ведь это проще, чем принять человека и услышать, что он скажет о тебе. Мы можем быть самыми честными и самыми добрыми, но для некоторых мы всё равно будем коварными, лживыми и мерзкими. И дело не в нас, а в людях. Но глупо отрицать, что это ранит нас. Это разочаровывает и подавляет. Ведь, по сути, мы просто защищаем свои границы, но другие считают, что им всё можно. Нет, это не так. Никому ничего нельзя, пока не получено разрешение на это. Мы давно перешагнули ту черту, когда нас учили пресмыкаться перед клиентами, перед взрослыми и перед прохожими, которые хотят нас сломать, подавить, продавить и прогнуть под свои страхи и стандарты этих страхов. Сломать несложно. Сложно выстоять. Друзей будет мало. Любить тебя будут только избранные и поддерживать тоже. И к сожалению, это нужно принять. Взять время, чтобы проститься с теми, кто не хочет считаться с твоими правилами, условиями и твоей личностью. Кто-то на этом этапе теряет себя, кто-то становится жёстче, кто-то двигается дальше, а кто-то просто возвращается и позволяет себя ломать. Путей много и нужно выбрать тот, что в итоге докажет тебе, что ты не растерял свою человечность.

Да, я буду терять людей, которых когда-то любил. Я уже потерял. Но в мире миллиарды тех, кто будет на моей стороне и заслуживает моей любви. Если я прогнусь, то никогда не выиграю. Я заведомо признаю себя поражённым рабом. А я не раб. И никто, кто мне дорог, не раб.

Пробираюсь сквозь толпу, ища взглядом охранников, которые здесь дежурят. Я видел двоих на верхнем этаже, двоих на среднем, на первом их четверо, при входе стоит один. А также здесь есть комната охраны, и я понятия не имею, сколько их там. Если сывороток двенадцать, то мужчин, может быть, столько же или же больше. Мужчин с оружием и жаждущих спасти свою жизнь.

Ловлю официанта и тяну его к себе.

— Слушай внимательно. Сейчас ты идёшь к входу и хватаешь всех людей, которых встретишь. Выводишь их на улицу, больше никого не впускать и запечатать двери, пока не будет другого приказа. Живо пошёл, — приказываю и толкаю испугавшегося парня. Он бросает поднос с пустой посудой и срывается с места. Я наблюдаю за тем, как он цепляет людей и тащит их к выходу.

Бросаю взгляд на часы. Всего пару минут. У меня даже пистолета с собой нет. Да никто, чёрт возьми, не взял оружие. Поэтому у меня нет другого выбора, как только схватить валяющийся на полу поднос и самый большой осколок от бокала. Лучше так, чем никак.

Внезапно раздаётся выстрел. Начинается паника. Люди бегут, я успеваю заскочить на лестницу, чтобы меня не сбили. Сразу же цепляю взглядом стрелков на верхнем этаже. Всё начинается оттуда. Люди несутся вниз, все толкаются. Выстрелы раздаются один за другим в нескольких местах. Я отталкиваю людей, чтобы добраться до верхнего этажа. Не вижу никого из наших и очень надеюсь, что Раэлия успела их всех найти и предупредить. Залетаю на верхний этаж, провожу взглядом по пространству и выхватываю первого. Срываюсь на бег, крепко держа металлический поднос.

— Эй! — кричу я.

Крупный мужчина оборачивается. Его рука трясётся от страха, глаза бешеные и в них безумие. Я выгляжу так же? Конечно. Они хотят спасти свою жизнь. Это обычный инстинкт выживания.

— Уходите! Давайте, ищите самые тёмные места и комнаты. Не бегите! — выкрикиваю я.

Он стреляет, я отскакиваю в сторону. Люди бегут. Внизу слышны выстрелы. Ор и крики становятся настолько громкими, что это, действительно, оглушает. В воздухе пахнет кровью и смертью.

— Иди сюда, — зову его. Он стреляет ещё раз и ещё раз. Я постоянно отклоняюсь в сторону, как слышу позади крик и очень близко. Мне приходится обернуться, и я вижу второго. Он блокирует выход с этажа, и это так хреново. Я, блять, послал людей на смерть! Чёрт! Почему я его не заметил?

Отвлёкшись на свои глупые мысли, не успеваю увидеть, как у первого кончаются патроны, и он прыгает на меня. Мы оба заваливаемся на стол. Моё тело вспыхивает от боли. Мужчина заносит кулак, как и я руку.

Мне так жаль.

Кусок стекла пронзает его шею, когда он бьёт меня по лицу. Я немного отодвигаюсь, и удар получается смазанным, но охренеть каким болючим. Мужчина хрипит, хватается за горло и скатывается по мне вниз на пол. Тяжело дыша и моргая, чтобы восстановить зрение, я привстаю, наблюдая, как он умирает.

— Прости, — шепчу я.

На сантименты мне никто не оставляет время. Я замечаю второго, он видит кровь. У него кончились патроны. Он словно зверь мечет взгляд по визжащим и умоляющим людям. Тела валяются повсюду. И он нападает. Он хватает девушку и швыряет прямо через перила.

Подскакиваю на ноги и бегу к нему.

— Сюда! Идите в другую часть! — кричу людям, хватая с пола поднос. А больше ничего нет. Они едва не сбивают меня с ног. Безумец несётся за ними, я делаю ему подножку, и он падает на пол, скуля от боли. Не теряя времени, седлаю его и хватаю за волосы. Один удар по полу, он выгибает спину, чтобы сбросить меня. Машет руками. Я не хочу его убивать. Нужно просто вырубить его, и всё. Я так и хотел. Бью его снова и снова боковой частью головы. Его тело замирает, как и он сам.

Скатываюсь с него и проверяю пульс. Жив. Подбегаю к шторам, разделяющим столики, и срываю их. Возвращаюсь к мужчине. Обматываю его тело тканью, крепко прижимая руки к его бёдрам. Когда заканчиваю, то выстрелов уже не слышно. Я выглядываю вниз, где просто месиво из людей. Не понять, кто нападает, а кто защищается. И я не вижу никого из наших. Никого!

Слетаю вниз, где толпятся раненные. Я оглядываю их.

— Наверх. Идите наверх, там чисто, — говорю им и толкаю к лестнице. — Быстрее, быстрее.

Замечаю в углу женщину с огнестрельным ранением в боку. Она держится за бок, истекая кровью. Бросаю взгляд вниз, затем на неё.