— Останови здесь, — просит Мигель.

Я притормаживаю на какой-то тёмной улице.

— Ми… Мика? — зову его, не понимая, какого чёрта он будет здесь делать.

— Спасибо и пока, — Мигель захлопывает дверь моей машины, куда-то направляясь. Хмурясь, наблюдаю за тем, как он идёт по тротуару один. Мне нужно оставить его в покое, но я не могу. Я медленно еду за ним, а Мигель никак не реагирует на меня. И я буду ехать дальше, пока он не решит что-то. Или, по крайней мере, я не провожу его до более людного места.

Я долго еду за Мигелем, пока он не останавливается. Он возвращается в мою машину, впуская вместе с собой ледяной февральский воздух.

— Отвези меня домой.

— Куда именно? У тебя есть квартира…

— О-о-о, в это дерьмо я не вернусь, пока там всё не поменяют. Единственное, что я оставил это зеркала на потолке. Видимо, у меня всё же случались проблески вкуса, — фыркает он.

Прячу улыбку, это я выбрала зеркала. И я рада, что настоящий Мигель от них в восторге.

— К родителям. Мне нужно забрать свои вещи, а потом я перееду к вам. Доминик будет не против. Я ему нравлюсь.

Этого ещё не хватало! Я не хочу, чтобы Мигель жил с нами! Нет! Это же двадцать четыре часа его физиономии и моих страданий рядом с ним!

— Эм… сначала поговори с Алексом. Он очень был взбешён, когда я видела его в последний раз.

— Это его нормальное состояние. Он всегда был таким. И мне тридцать шесть лет, я имею право сам решать, где буду жить.

— Ясно, — фыркнув, разворачиваюсь, и мы едем в полном молчании. Когда я останавливаюсь у ворот его нового дома, точнее, нового дома его родителей, так как прошлый был взорван, Мигель поворачивается ко мне и подмигивает. Он выходит из машины, но потом наклоняется.

— Я перееду завтра. Позвоню и сообщу Доминику о своём решении. И да, я ещё жду короткую юбочку на тебе. Желание трахнуть тебя никуда не пропало.

— Придурок!

Смеясь, он закрывает дверь и идёт к воротам. Ну что за идиот, а? Хотя… нет, никакого «хотя», мне нужно сосредоточиться на более важных делах. К примеру, как убедить отца в том, чтобы он не позволил Мигелю жить в нашем доме. Он разрешит, но это мой дом. И я могу не разрешить, но тогда я буду сукой. А также Мигелю в таком состоянии будет безопаснее рядом с нами, чем одному.

Ладно, тогда займусь другой проблемой. Как мне избежать вечеринки, которую устраивает Лейк завтра? Мне срочно нужно заболеть. Так и сделаю.

Мигель

Иногда, когда мы с мамой много смотрели телевизор и всяческие шоу про инопланетян, фильмы про зомби или вампиров, то я видел что-то наподобие кошмаров. В них мне всегда хотелось быть героем, который всех спасает. Я дрался до смерти. Меня даже кусали, но я продолжал драться. Хотя порой становилось очень страшно, когда я видел много крови и тогда заставлял себя просыпаться. Это были не самые приятные ощущения. Моё тело всегда было покрыто неприятным липким и холодным потом, но я лежал в кровати и ждал, когда наступит утро, чтобы выйти за дверь. Я не хотел, чтобы родители проснулись и поняли, что мои любимые фильмы вызывают у меня кошмары. Поэтому терпел. Так вот, эти сны вернулись. Только я не помню, о чём они были. Я лишь ощущаю ледяной пот, громкое сердцебиение и жуткий страх. Сегодня я видел на своих руках кровь, когда подскочил с кровати в поту. Крови, конечно, не было, но первые секунды я словно ещё находился в кошмаре, и мои руки были в крови.

Это не первый раз, когда я вижу кошмар. Я вижу их часто с того момента, как начал вспоминать своё детство. Вероятно, это влияние именно воспоминаний о фильмах, но теперь ко всему этому прибавилась радость, что Грега больше нет. Я не знаю, что он сделал. Знаю в общих чертах, что он сошёл с ума, начал убивать людей, и нам пришлось взять новые имена, чтобы скрыться от его друзей. Но ещё вчера я по нему сильно скучал. А сегодня я ненавижу его. Что он со мной сделал? Почему мои чувства к человеку, которого я любил, так резко изменились? Грег был для меня старшим братом, лучшим другом и тем, кто никогда не подавлял мою жажду жить и пробовать всё новое. Он поощрял и учил меня, проводил много времени со мной и играл. Отец не знал об этом. Ему не нравился ни Грег, ни Доминик, а я их по-братски любил. Я восхищался ими. Так что же случилось, раз Доминик ещё сильнее стал близок мне, а мой дядя омерзителен? Целый день пытаюсь вспомнить об этом, но в итоге у меня просто начинает жутко болеть голова. Да ещё и очередная ссора с отцом, от которой я закрылся в своей спальне. Спасибо сестре и маме, они хотя бы дали мне немного тишины. Завтра я перееду к Доминику, так как сегодня он уже наорал на меня из-за вечеринки. Точнее, отец просто сорвался на мне. И это обидно. Я словно больше никому не нужен в этом мире вот таким потерянным в своей голове.

— Мам, да перестань ты, — рявкаю я, отбиваясь от её слюнявых пальцев. Не знаю, что она снова увидела у меня на лице, если опять пытается это стереть. Она уже миллион раз поправила мою бабочку красного цвета и сотню раз проверила, как сидит на мне пиджак, и удобна ли рубашка. Господи, мне хочется сдохнуть сейчас. Идти на вечеринку в компании родителей просто отстой.

— Так, слушай меня внимательно, молодой человек, — произносит мама, выставляя палец вперёд. — Никаких хлопушек. Никаких вызовов инопланетян или переодевание в зомби. Никаких голых танцев. Никаких…

— Мне нужно выпить, — закатываю глаза и быстро иду к входу в ресторан, в котором будет проходить вечеринка.

— Мигель!

— Михаил, — злобно поправляю её, когда она добегает до меня.

От отца я получаю лишь мрачный взгляд и пинок под зад.

Никто не знает, как сложно мне сдерживаться, чтобы не наорать на них. Они мои родители, и я их люблю, но меня заебали их постоянные упрёки, нравоучения и сравнения о том, каким я был в прошлом. Они душат меня. Последнее меня бесит настолько сильно, что порой я ору в подушку, чтобы не сорваться на них. Родители даже не понимают того, как больно слышать о том, что я перестал быть для них сыном лишь потому, что ничего не помню и веду себя так, как привык сейчас. Словно я что-то могу изменить. Словно я делаю это специально. И это была одна из причин, почему я прогуливал занятия, сбегал из дома и просил Грега забрать меня.

— Ладно, мы не будем снова ссориться. Но пожалуйста, веди себя, как тридцатишестилетний мужчина, а не подросток, хорошо?

Поджимаю губы и отворачиваюсь.

— Я не услышала ответа, — мамин голос теперь звенит от ярости.

— Да, — бубню я.

— Вот и отлично. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — улыбается она и берёт нас с папой под руки. — Мы повеселимся, верно? И больше никто из вас не будет рычать друг на друга. Никто не будет ругаться и материться.

Мама смотрит на меня.

— Мне тридцать шесть лет, ты не можешь запретить мне материться, — фыркаю я.

— Закрой рот, — цедит сквозь зубы отец.

— Пошёл ты на хрен, — так же отвечаю я.

— Хватит, я вам сказала. Хватит позорить меня, — шипит мама.

Вырываюсь из её рук и выхожу первым. Я злобно машу руками, отбиваясь от красного дождика. Наконец-то, я добираюсь до Доминика, встречающего гостей, вместе с его новой девушкой Лейк.

— Добро…

— Где здесь грёбаный бар? — перебив улыбающуюся Лейк, требовательно рявкаю я.

— Эм, там, ни в чём себе не отказывай, — усмехается она.

— Я что тебе сказала, Мигель? Никакой ругани.

— Боже, — закатываю глаза и ухожу от них, но успеваю услышать их разговор.

— Помнишь, я говорила тебе, что после шестнадцати с ним будет проще? — произносит мама.

— Ага, было дело, — отвечает отец.

— Так вот, я ошиблась.

Класс. Просто класс. Бесит всё.

Даже не смотрю на гостей, на убранство основного зала и на грёбаные цветы. Я несусь к бару и быстро занимаю стул. Заказав себе двойную порцию водки, опускаю голову на холодный мрамор барной стойки.