— Михаил…

— До встречи, папа, — сухо бросаю я и выхожу из гостиной.

Больше меня никто не останавливает.

Мне просто нужно на воздух. Наверное, я не могу справиться сейчас с эмоциями, дерущими меня изнутри. И отчасти я испытываю странное желание увидеть Павла. Словно мы одни знаем тайну, и она сближает нас больше, чем бы мне хотелось. Эта тайна нашей смерти. Я бы так это назвал. Смерти нашей свободы и личности.

Павел не скрывается. Раэлия давно уже нашла место, где он сейчас живёт. Это отель. Он снимает там номер. Спокойно ходит в рестораны, один ужинает и возвращается в номер. Он ни с кем не встречается. По крайней мере, на камерах, по которым иногда за ним следит Раэлия. Да и, в принципе, слежка за Павлом ничего не даст. Он не идиот, чтобы афишировать своих союзников.

Стучусь в номер Павла и жду, когда он мне откроет. Я знаю, что он тихо подходит к двери и смотрит в глазок. А теперь он думает, зачем я пришёл. Он выбирает модель поведения и настраивает себя на ненависть ко мне. А затем открывает дверь.

— Неужели, соскучился, братик? — хмыкнув, он складывает руки на груди. Всегда элегантный. Всегда в костюмах. Всегда с уложенными волосами. Всегда похож на Грега.

— Очень. Обнимемся? — усмехнувшись, я раскидываю руки, а он фыркает.

— Что ты хочешь, Михаил? Я не звал тебя в гости, — цокнув, прищуривается он.

— А я вот зову. На самом деле я, действительно, пришёл по этому поводу. Послезавтра мама приглашает нас на ужин в восемь вечера. Обычный семейный ужин, будут мои родители и моя девушка. И мы бы хотели видеть и тебя, если ты захочешь. Думаю, что ты уже знаешь, где живёт твоя мама, раз был у неё и оставил свои претензии. Она их увидела. Могу тебе сказать, что они произвели на неё очень неизгладимое впечатление. Она рыдает, потому что потеряла тебя, пережила ад, и ты родился в этом аду. Но она хочет тебя видеть, Павел, — произношу я.

В глазах Павла вспыхивает недоверие, затем шок, который сменяется на тоску и боль, а завершает всё злость.

Он смеётся и качает головой.

— Ты рехнулся, что ли, Михаил? Мы враги. Я собираюсь убить твою девушку, её отца, братьев и всю семью. Ты идиот?

— Наверное, — легко улыбаюсь я. — Наверное, ты прав, Павел. Наверное, я сошёл с ума, если хочу с тобой поужинать и не вижу в тебе врага. Наверное, я рехнулся, раз сын моей мамы и дяди сейчас стоит передо мной и грозится убить людей просто за то, что они дышат. Наверное, ты прав, но это ничего не меняет. Мы будем ждать тебя. Хочешь, приходи. Хочешь, нет. Это только твоё решение. Просто знай, что мы готовы к этому. Не будь трусом.

Я разворачиваюсь и направляюсь к лифту по коридору.

— С чего ты взял, что если мне вы противны, и я вас терпеть не могу, то я трус? — рявкает он.

Я подавляю улыбку и снова пожимаю плечами, нажав на кнопку вызова лифта.

— Это тебе решать. Ты мой брат и часть моей семьи, Павел. Я о тебе заботился, потому что любил тебя, как брата, коим ты мне и являешься. Я защищал тебя, закрывал собой. Наверное, это привычка, Павел, и я вижу в тебе того малыша, который бежал ко мне и целовал меня в щёку. Я вижу в тебе того ребёнка, которому я читал сказки и сидел рядом, пока он не заснёт. Да, я рехнулся, ведь всё ещё надеюсь на то, что ты вернёшься домой, Павел.

Павел задерживает дыхание. Я блефую, ведь не помню по факту, делал ли я это. Но это не важно. Я знаю себя, помню себя и поступил бы именно так. Я бы, действительно, искренне заботился о нём и со всей своей любовью.

— Ты мудак! Ты ни хрена не знаешь обо мне! — кричит Павел. Жму на кнопку первого этажа. Он идёт ко мне, а двери лифта закрываются. — Я и тебя убью, тупой ублюдок! Я, блять, всех вас…

Лифт дёргается и едет вниз, а Павел продолжает орать, угрожая мне. Я тихо смеюсь себе под нос.

Он придёт. Точно придёт.

Раэлия

Молчание. Иногда оно намного громче слов и криков. Молчанием можно убить. Молчанием можно поддержать. Молчанием можно ранить. Молчанием можно влюбить в себя. Нужно просто вовремя затыкаться. Да, иметь такую привычку, как закрыть рот — прекрасная возможность что-то спасти, а что-то уничтожить. Но порой молчать невозможно, тебе хочется высказаться, когда тебе страшно, когда цепляют твои раны, когда ты чувствуешь угрозу. И даже в такие моменты стоит научиться контролировать себя, можно спасти кому-то жизнь.

Зевая, выползаю из дома, стараясь не уснуть прямо на полу. Пять грёбаных утра. Я спала от силы полтора часа, а Михаил, вообще, не вернулся. Он просто попросил снова дать ему время. И это бесит. Правда, это безумно бесит, но я должна быть понимающей, ждать его и терпеть. Боже, я не совсем идиотка. На него свалилось столько дерьма, что мне даже уже моя жизнь до встречи с ним кажется раем. Чёрт, кто же знал, что за милым и вежливым размазнёй, каким он был при нашей первой встрече, Мигель окажется грёбаным Михаилом Фроловым с безумным прошлым? Уж точно не я. И я бы предпочла заранее получить сценарий, а не узнавать всё это вот таким способом.

Ёжусь от утреннего холода и снова зеваю, пока мой взгляд не замирает на мужчине, облокотившемся о машину. Первое, что я чувствую, когда вижу Михаила с лёгкой улыбкой на губах, словно у него, вообще, нет никаких проблем со мной, это желание врезать по его нахальной физиономии. Да просто бесит то, как шикарно он выглядит против меня. Второе, это ярость из-за того, что он не вернулся домой. Третье, желание поцеловать его и никуда больше не пускать. Четвёртое, врезать ему как следует за то, что снова отгородился от меня. Пятое, обнять и поддержать его. Боже, и этот калейдоскоп моих ощущений не останавливается, но я ещё не проснулась, поэтому не могу остановиться хотя бы на одном. Так что всё, что я делаю, это подхожу к нему и слабо пихаю в плечо.

— Где ты был? — зевая, спрашиваю его.

— Думал, — пожимает он плечами. — Не злись, мне нужно было морально восстановиться.

— Ты мог бы сделать это и дома. Ты не можешь бродить где-то всю ночь в такое время, Михаил. Они же охотятся за тобой.

— Раэлия, я взрослый мальчик. И если я говорю, что мне это нужно, значит, нужно. Ты должна смириться, — улыбаясь, пальцем касается кончика моего носа, словно я ребёнок, а он сильный взрослый, который не хочет обсуждать со мной эти взрослые дела. Бесит.

Хотела ответить Михаилу, но меня перебивает сонный голос брата: — Почему мы не могли выехать в десять или полдень? Какой дубак.

Я оборачиваюсь и вижу приближающихся к нам Роко и Дрона.

— Ну, могу вас обрадовать, вы можете идти спать дальше, — произносит Михаил.

— Что?

— Какого чёрта?

— Почему?

Мы втроём шокировано пялимся на него. Что он творит? Он не может вот так брать и приказывать моему брату и Дрону оставаться дома! Просто не может!

— Во-первых, ты ушёл с поста, — Михаил указывает на Роко, — а это всё семейные дела, в которые тебе лезть запрещено. Во-вторых, чем больше людей знают о секретах Грега, тем опаснее становятся они для его последователей. В-третьих, за мной следят. И вероятно, Павел поедет за нами. Я хочу дать ему возможность подойти ко мне без страха оттого, что его поймают. В-четвёртых, Ида мне прислала сообщение ночью о том, что извиняется за ложь, и улетает с новыми документами, потому что её будут использовать против нас. Уже использовали, и она попросила защищать Энзо. Так что вам нужно остаться с ним сегодня. Энзо ребёнок, и, вероятно, Ида права, испугавшись того, что именно её сделают приманкой для Энзо. В-пятых, есть вероятность того, что там будет облава, и я не хочу, чтобы вы оба пострадали. Вы знаете, куда мы поехали. И если мы с Раэлией не вернёмся к ужину, на которой сегодня нас ждут мои родители, то вы знаете, где нас искать или хотя бы откуда начать поиски.