— Эм, конечно, всё круто, и я прекрасно понимаю твои доводы. Но вот она едет с тобой, — брат показывает на меня.

— Я знаю. Если бы у меня была возможность достучаться до Раэлии так же быстро, как до вас, без ссор, крика и ругани, то она бы тоже осталась здесь. Но она поедет за мной, даже если я не посажу её в машину. Так что выбора у меня нет, а я слишком устал, чтобы ругаться с ней, — пожимает плечами Михаил.

— Ты охренел, что ли? — шиплю я, толкая его в плечо.

— Видите? — Михаил выгибает бровь. — А только представьте, если я попрошу её позволить мне одному туда съездить.

Роко и Дрон прыскают от смеха. А мне обидно. То есть я как лишнее звено теперь. И что дальше? Он возьмёт тайм-аут, а потом сообщит мне, что хочет двигаться дальше без меня? Ну что за херня с утра пораньше?!

— Ладно, только будьте осторожны. Вот, — Роко снимает со своей руки часы и протягивает их Михаилу, и тот берёт их. — Если почувствуешь опасность или даже маленький намёк на неё, то нажми кнопку. У Рэй есть свои, но вдруг вы разделитесь, или случится что-то ещё, хорошо?

— Да, спасибо. Мы скоро вернёмся. Надеюсь, что с новостями, — Михаил хлопает брата по плечу и направляется к машине, попутно надевая часы. — Раэлия, двигай задницей!

— Пошёл ты! — злобно выкрикиваю я и забираюсь в машину. Михаил садится рядом и заводит двигатель. — Знаешь, что мне неприятно?

— Прости, но иначе бы они возмутились, — улыбнувшись, он надавливает на педаль газа, пока я вбиваю адрес дома, который вчера нашла. Я много чего нашла. К примеру, то, что адвокат даже не искал Михаила Фролова. Он умер вместе с Грегом в машине, но его сын получил инструкции по поводу завещания. Михаил должен стать Михаилом, чтобы получить наследство. То есть сейчас он по документам Мигель Новак, и ему ничего не дадут. Но когда он вернёт своё имя, то тогда и только тогда станет полноправным владельцем огромного состояния Грега. Это, думаю, одна из причин, почему последователи так хотят, чтобы Михаил обнаружил себя и во всеуслышание заявил, что он Фролов. Но так как Михаил не собирается этого делать, то нам придётся незаконно пробраться на территорию дома. Самое удивительное то, что плана дома нет. Его даже на карте нет, я проверила. Он не просматривается с камер видеонаблюдений, находится в глуши и хорошо спрятан. Я понятия не имею, что нас там ждёт.

— Как Павел поживает? — интересуюсь я.

— Нормально. Живой, — усмехается Михаил.

— То есть он подтвердил своё появление на сегодняшнем ужине? Ты не рассказал мне, как прошёл ваш разговор, только в общих чертах.

— Он послал меня на хрен.

— Тогда с чего ты решил, что Павел придёт сегодня? — удивляясь, смотрю на Михаила.

— Он придёт. Я назвал его трусом, и это сильно его задело. Павел придёт и будет мстить мне за это. Но он придёт. Павел не отступит, чтобы доказать мне, что он уже не малыш. Я специально это сделал. Я знал, что он клюнет.

— Ты манипулировал им, — догадываюсь я.

— Именно. Поспи, я знаю, что ты очень устала, — Михаил дарит мне мягкую улыбку.

— Ещё чего. Я не передам контроль управления машиной тому, кто не спал всю ночь и у кого проблемы с сердцем теперь. Так что даже не проси, — фыркаю я. — И кстати, где ты был всю ночь?

— Думал.

— Это не ответ. Почему ты не можешь рассказать мне об этом?

— Потому что говорить не о чем. Я больше ничего не вспомнил из прошлого, ты уже миллион раз спросила меня об этом за ночь. Но, если тебе интересно, я вспомнил каких-то ненужных мне детей, которых лечил. И это бесит. Мне не нужны сейчас воспоминания этих лет. Я просто думал. Сидел в машине и думал, вот и всё. Не о чем говорить, — раздражённо отвечает он.

— Знаешь, это странно, — отворачиваясь, произношу я и смотрю в окно.

— Что именно? Что я умею думать? — прыскает от смеха он.

— Нет, что ты уходишь на всю ночь неизвестно куда и делаешь неизвестно что. Я понятия не имею, где ты и с кем. Ты просто делаешь вид, что всё в порядке, и я молчу. Я пытаюсь дать тебе время, чтобы ты привык, но всё это сбивает меня с толку. Я волнуюсь о тебе. Это напрягает меня.

— Ты мне не доверяешь, верно?

— Михаил, я… — поворачиваю к нему голову и пытаюсь объяснить, но он фыркает.

— Это правильно. На самом деле правильно, Раэлия. Ты имеешь право не доверять мне. Я хочу вернуть Павла в семью и настаиваю на этом. Я был ближайшим человеком Грегу. Я больше не Мигель и веду себя странно для тебя. Да, у тебя достаточно причин, чтобы не доверять мне. И я могу быть двойным агентом. Могу говорить одно, а делать другое. Я ведь получил доступ ко всем делам семьи Лопес, а по идее, я ваш враг. Так что я не обижаюсь, ты правильно меня подозреваешь.

— Я имела в виду не это, но… Боже, Михаил, я хочу тебе доверять. Мы вместе, и я хочу быть уверена в тебе. Хочу быть рядом постоянно. Хочу знать все твои мысли и желания. Хочу следовать за тобой, чтобы вовремя помочь тебе. Хочу понимать, почему ты уходишь в себя, и зачем тебе теперь время. Я просто хочу быть в курсе. И это рождает внутри меня странные и пугающие мысли, понимаешь? Ты мне дорог, но… — тяжело вздыхаю, так и не сумев найти правильных слов.

— Но ты не можешь мне довериться, — продолжает он, бросая на меня спокойный взгляд. — Ты не можешь мне полностью доверять, как и Доминик. Вы напряжённо следите за каждым моим шагом, и я понимаю это. Доверие нужно заслужить. Но если бы я ни черта не вспомнил, то сейчас мы были бы мертвы. Мы живы лишь потому, что я что-то помню и являюсь ценным соединением мыслей Грега из прошлого для Павла и остальных. Не переживай…

— Почему ты так легко это принимаешь? Разве это не ужасно? Я люблю тебя, но… не могу полностью понять. Твои поступки порой нелогичны. Ты гуляешь один, когда за тобой, по идее, идёт охота, но при этом уверен, что тебе ничто не угрожает. Это странно. Ведь тебе должны угрожать, тобой должны манипулировать и шантажировать тебя. Я не права?

— Ты права. Я не принимаю это легко, просто смирился с тем, кто я есть, и что меня снова боятся. Думаешь, мне это приятно? Нет. Но выбора у меня нет. А что до шантажа, то они выстрелят всего один раз, и только. Они следуют поведению и привычкам Грега. А тот не особо кого-то пугал, он просто делал. Грег наблюдал, выжидал и нападал, когда хотел чего-то добиться. Он играл только с Домиником, потому что мстил ему. А когда Грег мстит, то растягивает удовольствие. Он любит ощущать страх своих жертв, — Михаил делает паузу и глубоко вздыхает. — Раэлия, это такой период, и он пройдёт. Период познания себя. Мне нужно в короткие сроки смириться с прошлым и идти дальше. Это сложно. Это меня выматывает и злит. Я не хочу срываться на тебе. Не хочу ломать тебя, когда ломаюсь сам.

— Но разве не ты говорил мне о том, что отношения — это партнёрство? Ты хотел знать все мои секреты, и то, о чём я думаю. Я делаю это и делала раньше в меру своих возможностей. Но ты перестал это делать. Хотя ты всегда просто слушал. И если ты ломаешься, то я могу помочь выдержать тебе. Я хочу этого, Михаил. Тебе не нужно уходить далеко, чтобы справиться со всем. Мы могли бы сделать это вместе. Я буду не против. Просто подумай об этом, — тянусь к панели и включаю радио.

Наверное, просто не хочу слышать, как он скажет мне, что я ему не нужна. Ему и так хорошо именно в таких отношениях. Или что я не пойму его, или то, что он, и правда, хочет двигаться дальше, но не с Лопесами. Да, я, конечно, думала об этом. Это всё подозрительно для меня. Михаил гуляет там, где хочет. Спокойно встречается с Павлом, настаивает на возвращении своего брата по матери в семью. Знаю, что это ужасно то, что я чувствую. Но Михаил сейчас не может противостоять воспоминаниям прошлого. А в них куча дерьма. Куча Грега и его влияния на него. Не отрицаю, что Михаил разумен и уж точно настроен против идеологии Грега, а что если он пойдёт один убивать их? Что, если Михаил снова возомнит себя героем и погибнет? Или если он решит, что папа тоже был виноват, или увидит отца в плохие моменты его жизни и вынесет ему приговор? Страшно, что сейчас всё зависит от Михаила и его воспоминаний. Он может уничтожить нас. Я знаю, что может. Папа тоже так считает, поэтому держит его рядом. И в то же время это так жестоко по отношению к тому Мигелю, которого мы все знали, да и к Михаилу тоже. Михаил ничего плохого не сделал, но его опасаются, так как он был не по своей воле привязан к Грегу.