— Мы уже близко, — шепчу я, когда навигатор показывает, что нам ехать ещё минут десять. Но дело в том, что мы едем по просёлочной дороге, которой нет на карте. Мы едем по лесу, осторожно и крайне аккуратно, а потом Михаил останавливает машину.

— Дальше дороги нет. Придётся идти пешком.

— Но как-то же Грег подъезжал к дому, — хмурюсь я.

— Да, потому что он знал дорогу. Пошли, — Михаил достаёт из бардачка упаковку с патронами и кладёт в свою куртку.

Мы выходим из машины, и Михаил включает навигатор в телефоне. Но сигнал очень слабый. Нам приходится сделать скрин экрана и идти, надеясь только на навыки Михаила, ориентироваться на местности. Но хорошая новость состоит в том, что за нами никто не следит.

— Ида, правда, написала тебе сообщение? — вспомнив про это, спрашиваю я. Меня так бесит, что она снова к нему лезет. Просто бесит, что она опять появилась в нашей жизни. Нужно было её убить.

— Да. И я склонен ей верить. Это очень логичный вариант — создать искусственную ссору внутри семьи, скандал. Действовать именно изнутри, чтобы оставить нас наедине с собой.

— И ты ей веришь? — хмурюсь я, чувствуя, как внутри меня всколыхнулись ревность и ярость от такой наглости.

— Именно.

— Почему? Какого хрена ты ей веришь после всего, что она сделала? Ида, блять, предала нас! — возмущаюсь я.

— Потому что Ида ничего у меня не просила. Она извинилась за свою ложь и не собиралась плести интриги. Ида была напугана, как был бы любой другой человек на её месте. Она поступила правильно. Почему я не должен ей верить? Энзо в безопасности дома. Ида решила уехать, чтобы не быть приманкой для них и защитить Энзо. Так что у меня нет причин, чтобы не верить ей.

— Она едва не убила тебя. Ида взорвала дом твоих родителей и травила наркотиками меня и Роко. Она врала напропалую нам и помогала врагам, — шепчу я, злобно ударяя по ветке дерева.

— Раэлия, что ты хочешь от меня? Мне убить её? Мучить? Или что? Что снова не так? — раздражённо рявкает он.

Поджимаю губы и дёргаю головой, понимая, что это бесполезный разговор, и мы после него поругаемся. Я не хочу сдохнуть в этом лесу, не для этого мы сюда приехали. Так что выбираю молчание.

— Или ты думаешь, что я просто спрятал её для себя, чтобы трахать в свободное время? Ты такого обо мне мнения? — не успокаивается Михаил.

— Нет, я…

— Тогда прекрати трепать мне нервы, хорошо? Хватит выдумывать обо мне всякое дерьмо и верить в него. Я ничего ещё не успел сделать, но ты уже вынесла мне вердикт. Может быть, в прошлом я трахал её. Не знаю. Я не помню. Но я уверен в том, что если бы ты была рядом со мной, то вряд ли бы, вообще, я дал повод себя ревновать. Я уверен, что если бы у меня был рядом партнёр, то никогда бы я не переспал с ней. Это не точно. Точно я не знаю. Но даже если и так, то нас было двое с тобой в тех отношениях, и тебя не было рядом. Так что хватит вешать на меня все грёбаные грехи твоего мира, Раэлия. Хватит.

— Я ничего такого тебе не сказала, чтобы ты так реагировал, Михаил. И тоже не знаю, трахал ты её или нет. Хотя, судя по твоему вагинальному путешествию в больнице, ты мог, — фыркаю я. — Ты не будешь отрицать, что вернулся просто похотливым мудаком!

— А почему? Может быть, потому, что тебя не было рядом? Может быть, потому, что я понятия не имел о своём прошлом с тобой?

— Я не собираюсь больше это обсуждать. Трахай кого хочешь, мне насрать, — цежу я, быстро направляясь вперёд.

— Об этом я и говорю! — выкрикивает он. — Тебе насрать! Как я могу доверить тебе свою темноту и свои страхи, когда тебе насрать? Ты говоришь о партнёрстве, но из-за чёртового одного сообщения Иды устроила скандал! Как я тоже могу тебе верить, что ты не бросишь меня снова, как постоянно бросала одного? Как? Судя по всему, ты причиняешь боль только тем, кого любишь. Поэтому закрой рот и не смей меня обвинять в том, где я нахожусь, чтобы пережить свою боль, страхи и отчаяние. Я не готов тебе их доверить.

Вздрагиваю от боли, которую причиняют его слова. Не верю, что он это сказал.

Михаил шумно вздыхает и жмурится, качая головой.

— Видишь? Вот этого они и добивались, — он показывает на расстояние между нами. — Ты не уверена в себе, Раэлия. И не уверена в своих чувствах ко мне, а не в моих. И они знали, какую кость тебе бросить, чтобы ты за неё ухватилась и вынесла мне мозг своей ревностью. Я не могу изменить прошлого, ясно? Не могу. Но ты не облегчаешь мне жизнь, вообще. Ты хотела знать, что будет дальше? Так вот, будет только хуже. Я не стану снова Мигелем. Я даже не Михаил сейчас. Понятия не имею, кто я. Я, вообще, один. Один варюсь в этом дерьме в своей голове и не получаю удовольствия, Раэлия. Я просто был с тобой честным и сказал то, что случилось, но ты требуешь у меня всего. Я не могу тебе это дать. Не могу, потому что сам не знаю, что ещё предложит мне мой мозг. И это мой стиль заботы. Но ты обвиняешь меня в том, что я холодный, безразличный предатель и трахальщик. Хорошо. Пусть я буду таким, но не стану больше тратить время на ссоры с тобой, потому что хочу спасти наши семьи. Не хочу, чтобы кто-то ещё умер из-за меня. Не хочу, чтобы кто-то из тех, кто мне дорог, пострадал. А ты можешь и дальше обвинять меня во всём и требовать от меня того, что тебе приспичит.

Взмахнув руками, он двигается дальше.

— Я даже ничего не сказала! Почему снова я виновата? — злобно выкрикиваю.

Михаил оборачивается и фыркает.

— Именно. Ты ничего не сказала мне. Ничего не сказала, чтобы убедить меня в том, что я поступаю правильно и, блять, справлюсь с этим дерьмом! Ты ничего не сказала! Ты никогда ничего не говоришь, только если я не попрошу! Тебе насрать на меня и на ту боль, которая внутри меня! Ты даже поехала вместе со мной, потому что боишься упустить меня из виду! Тебе нужно меня контролировать! А мне нужно подышать без тебя и твоего тяжёлого, обвиняющего меня взгляда! Ты вчера даже не поинтересовалась, как я себя чувствую! Не спросила меня, как я! Тебе было насрать! Но вот тебе было куда более интересно, как успехи с Павлом, что я вспомнил, и другое дерьмо, но не я… не я… и не мои чувства. Ты хочешь быть мне партнёром, но зачем мне сейчас партнёр, который боится меня и не может принять меня вот таким безумным?

— Потому что это не ты, — шепчу я. — Это не ты. Ты другой, Михаил. Ты не орёшь вот так и не требуешь от меня отвалить от тебя. Ты всегда принимаешь меня и…

— Да, я принимаю, но вот принимаешь ли ты меня? Нет. Даже ты считаешь, что я должен быть другим. А если я вот такой? Если я кричу? Если я эмоциональный? Если я псих? Ты откажешься от меня? Да? — с горечью в голосе спрашивает он, и его голос садится.

— Нет, не откажусь, но ты тоже должен дать мне понимание того, что происходит с тобой. Когда я спрашиваю: «Как ты»? Ты отвечаешь, что в порядке. Знаю, что ты врёшь и не хочешь, чтобы я лезла к тебе, а теперь выясняется, что это тебя оскорбляет. Но откуда мне было знать? Откуда? Ты никогда не требовал к себе такого особого внимания. Это ты мне давал его.

— Потому что я не принимал себя. Я насрал на себя. Спрятался. И ты считаешь, что в прошлом мне было всегда хорошо? Я ничего не боялся? Ошибаешься, я просто не говорил тебе. Потому что я мужчина и должен быть сильным. Так меня отец учил. Так меня все учили. И я был сильным, но сейчас ломаюсь каждую секунду. Мне приходится доказывать всем вам, что я не грёбаный Грег. Приходится терпеть ваши ожидающие взгляды, когда я свихнусь и начну убивать всех. И это больно, чёрт возьми. Мне больно, Раэлия. Больно, оттого что даже сейчас ты не слышишь меня. Ты не хочешь услышать меня. Я прошу тебя о поддержке, а ты говоришь, что я её недостоин. Только ты. А как же я? Как же я? — спрашивает он, прикладывая руку к груди.

— Я пытаюсь быть понимающей. Я стараюсь, но мне это чуждо. Если бы ты помнил, то знал бы, что я сделала ради тебя прорыв. Я хожу на лечение. Я стараюсь. Я…

— Мне не нужно, чтобы меня понимали! Мне нужно, чтобы кто-то просто верил мне! В меня! Ты что, не замечаешь, как часто я беру тебя за руку, сигнализируя тебе о том, что ты нужна мне? Не замечаешь, что я прихожу к тебе в кровать и прошу обнять меня, а ты всегда делаешь это с раздражением, словно я противен тебе? Не замечаешь того, как часто посмеиваешься надо мной, когда я ранен внутри? Ты говоришь мне, что всё будет хорошо, и мы справимся! Но мне нехорошо, Раэлия! Я не справляюсь, ясно? И я прячусь, чтобы никто меня не осудил за то, что я дышу. Знаешь, думаю, что всем вам было бы легче, если я не выжил. И порой я тоже этого хочу.