— Михаил мой сын, — раздаётся хрип Алекса. — Это, чёрт возьми, мой сын, а не твой!

— Кто очнулся. Мой милый старший братик. Но ты ошибаешься, Михаил мой и всегда был моим. Ты его бросил.

— Это не так. Я никогда не бросал своего сына, а защищал его от тебя. От твоего безумия. И он не будет никого убивать.

— Он убьёт. Есть такая сыворотка, которую я ждал долгие годы. Я потратил до хрена денег, чтобы заполучить её. И вот под ней он идеальный убийца. Он убьёт любого. И начну я с расходного материала, — Грег смотрит на Лейк, но она бесстрашно вскидывает подбородок.

— Итак, Михаил, кто пойдёт туда под сывороткой. Ты или твой больной брат. У него, к слову, проблемы с сердцем. Да, он умрёт, но хотя бы одного убьёт, — спрашивая, Грег поворачивается к Михаилу.

— Я пойду, — мрачно отвечает Михаил. — Это буду я.

— Тебе нельзя! — ору я. — Грег, ты хочешь его убить? Ему нельзя! Эта сыворотка убьёт его!

— Не убьёт. Немного ухудшит его состояние, но не убьёт. Я никогда не дам умереть своему мужу. Он умрёт только от моей руки, — Грег обхватывает подбородок Михаила. — И всё же, какой ты красивый.

Михаил дёргает подбородком, и рука Грега падает.

— Подготовьте его. И дайте ему что-нибудь острое, пусть вспорет нашего добровольца.

Грег поворачивается к нам и оглядывает нас.

— Начнём с тебя, сучка? — Грег обращается к Лейк. — Думаю, это отличная плата за то, что твой любовник сдал меня и…

— Это был я! — выкрикивает Алекс. — Доминик не сдавал тебя, это был я. Хочешь убить кого-то, убей меня. Ты жаждешь отомстить мне, так отомсти. Ты уже надругался над всем, что у меня было. Убивай меня, а не женщину. Трус.

— Ох, как это мило. Но раз у нас такой выбор, то кто пойдёт первым?

— Я пойду, — звонко говорит Роко.

— Нет, — мотая головой, шепчу я.

— Я пойду. Здесь старик, мой муж, моя сестра и беременная. Отца ты не будешь трогать. Я пойду, — Роко поднимает уверенный взгляд. — Если хочешь кого-то выставить против Мики, это буду я.

— Браво, ты меня удивляешь, Роко. Жаль, что ты скоро сдохнешь, но хорошо, твоё право, — Грег пожимает плечами, показывая кивком головы, чтобы они вытащили брата.

— Нет… нет, Роко, нет, — Дрон дёргается в цепях. — Нет. Ты не можешь уйти. Нет.

— Роко, не делай этого, — говорю я.

— Роко, — Лейк всхлипывает.

— Я люблю тебя, — Роко бросает взгляд на Дрона, когда с него снимают цепь, то сразу же целятся в голову Дрона пистолетом, предупреждая Роко.

— Нет! Пожалуйста! Грег, хочешь забрать меня? Забери меня! Хочешь, я буду твоим рабом? Оставь его! — кричит Дрон, и его глаза блестят от слёз.

— Боже, это так мило. Такая любовь, — Грег радостно хлопает.

Моё сердце подскакивает к горлу, пульс завышен. Я с ужасом смотрю на то, как Роко ведут к клетке и туда же бросают Михаила. Он без сознания, значит, ему вкололи сыворотку.

— Нет! Роко! Пожалуйста! Мне не стыдно умолять! Хочешь, я буду умолять? Прошу… Роко, — Дрон весь выгибается, беззвучно крича.

Мои глаза слезятся, и я заставляю себя не плакать. Только не плакать. Нельзя.

— Грег! — орёт Дрон. — Не убивай его… пожалуйста. Прошу…

— Ты такой вежливый, — улыбается Грег, качая головой. — Андрей, ты всегда был слишком хорош для этого отребья.

— Это мой муж! — рявкает Дрон. — Он лучший. Он честный и потрясающий человек. Он заботливый, и я его люблю за всё, за хорошее и за плохое. Ты никогда не узнаешь, что такое, когда тебя любят. Гори в грёбаном аду, мразь.

— Ладно, беру свои слова обратно, — фыркает Грег. — Теперь ты понижен в звании. Но я выберу потом тебе наказание, сейчас начнётся самое интересное. Доминик, ты готов увидеть, кто из наших мальчиков лучше? Я ставлю на своего любимого, а ты?

— Иди на хер, — выплёвывает папа.

Раздаётся вой, а затем хрип. Михаил весь выгибается и как чёртов ниндзя подскакивает на ноги. А вот Роко сменили металлические кандалы на кожаные. Михаил прыгает на Роко, но тот успевает ускользнуть. С замиранием сердца я наблюдаю за тем, как двое, кого я люблю, могут умереть. Прямо здесь. Прямо сейчас. Роко могут убить. А сердце Михаила не выдержит, потому что я никогда не видела, чтобы он был настолько яростным. Он прыгает по клетке, как чёртово животное. Но Роко не бьёт его, он лишь уклоняется. И страшно, что хочется крикнуть Роко, чтобы вырубил Михаила. Страшно, что тогда Михаил пострадает и может погибнуть. Я понимаю, почему Роко не нападает. Он не хочет причинить ему вред, потому что это не Михаил. Но он вернётся и тогда будет в разы хуже.

Михаил кружит рядом с Роко и отталкивается от пола. Роко дёргается вправо, а Михаил меняет ногу и нападает на него. Они оба падают на пол и Лейк визжит, а Дрон кричит Роко.

— Лейк, живо закрой глаза. Лейк, — приказывает отец. — Закрой глаза, куколка. Закрой…

Михаил заносит нож прямо над Роко.

— Раэлия, — зовёт меня отец. Я поворачиваю голову, как раз в тот момент, когда рука Михаила опускается и раздаётся стон Роко.

Меня начинает трясти. Я хочу обернуться.

— Раэлия, нет, смотри на меня. Смотри на меня, — требует отец.

— Но та… там, Роко, он же… пап, — скулю я.

— Нет. Не смотри. Лейк, твои глаза закрыты? — спрашивая, отец пристально следит за моим взглядом.

Меня разрывают рыдания, когда я слышу смех и радостные хлопки Грега.

— Да, давай добей его. Ещё. Хочу больше крови!

— Мика, не делай этого! Мигель! Михаил! — кричит Дрон. — Остановись! Это же Роко! Остановись!

— Да… да… закрыты, — плачет Лейк.

— Раэлия, смотри на меня. Дыши. Давай, доченька. Дыши. Нельзя, — мягко говорит он, удерживая мой взгляд.

Мои глаза слезятся от кома в горле, который образуется сейчас. Меня всю знобит от понимания, что Роко умирает. Он умирает… мой брат.

— Раэлия, закрой глаза и опусти голову. Ни в коем случае не смотри. Поняла меня? Я скажу, когда можно. Опусти голову и крепко зажмурься.

— Пап… Роко… он… жив? Он… ещё жив?

Отец переводит взгляд на арену, откуда слышится грохот и затем тишина, и его глаза наполняются болью и горем.

На секунду, кажется, я теряю слух. Звон в ушах не даёт мне ничего услышать. Только его. Звон. И он превращается в писк. По щеке папы скатывается слеза, а из моих глаз всё же бежит огромное количество слёз.

Внезапно звуки возвращаются и оглушают меня.

— Роко! Нет! Нет! Роко! — орёт Дрон во всё горло, выгибая шею и всё тело. Он рычит, воет и кричит. — Роко! Нет… Роко… нет… не оставляй меня… Роко…

Дрон скулит и разлетается на осколки от боли.

Роко умер.

Моего брата больше нет…

Мигель

Боль — катализатор силы. Боль для многих нечто плохое, страшное и боязливое. А если посмотреть на боль под другим углом? А если позволить ей распространиться по телу и захватить мозг во всю её власть? Расслабиться и позволить ей руководить? Тогда боль возьмёт силы, смекалку и воспоминания, соединит всё это в безумный коктейль и вернётся в тебя невыносимо колючей волной, от которой тебя вырвет, затем ещё раз и ещё раз. Ведь мы хорошие. Нас учили быть хорошими. Меня, по крайней мере. Но разве хорошее не имеет тёмной стороны? Всё имеет две стороны и можно запутаться, что хорошо, а что плохо.

С моих губ срывается стон, когда мою грудь разрывает огнём жалящей боли. Она не даёт нормально дышать и забивает ядом мои лёгкие. Я выгибаюсь, стискивая кулаки, а из уголков глаз скатываются слёзы именно от физической боли. Её так много, что я даже не могу подумать о произошедшем. Нет, мой мозг полностью сосредоточен на области груди, на моём сердце. Наверное, это хорошо, потому что иначе я бы сдох от боли иного рода. Я бы хотел, ведь я убил Роко. Убил… Роко.

Меня хватают подмышки и куда-то тащат, затем кладут на ровную поверхность и открывают мои глаза, их ослепляет светом на секунду.