Чёрт.

Бегу к ней и падаю на колени.

— Он… он здесь. Мне больно, я ничего не делала, — плачет она.

— Я знаю. Всё хорошо. Я… хм, врач. Я посмотрю, — убираю её руку. Пуля застряла внутри. Это плохо. Это очень и очень плохо. Снимаю свою футболку и надавливаю на рану.

— Держи так, хорошо? Я вернусь. Просто сиди в этом положении и не двигайся. Прижимай ткань к ране и немного надавливай.

— Нет! Не уходи… мне страшно… пожалуйста.

— Я должен. Мне жаль, — отвечаю ей

Отворачиваюсь от женщины как раз в тот момент, когда передо мной возникает огромный мужчина.

Его кулак летит в мою сторону. Я падаю на пол и бью его по ногам. Он рычит, из его рта даже капает слюна. Он делает шаг назад, а женщина визжит у меня за спиной. Мужчина заносит ногу и ударяет меня по руке, когда я тянусь к вилке. Скуля, я судорожно выдыхаю от боли. Ещё один удар приходится по рёбрам. Я катаюсь по полу, пытаясь дышать, а это охрененно больно. Мои лёгкие горят, но я хватаю вилку и засаживаю её ему в бедро. Мужчина с рёвом падает на колени. Я дёргаюсь в сторону, а его руки сжимают моё горло, он даже не заметил ранения. Пальцами обхватываю его голову. Моё горло рвёт на части от боли, лёгкие готовы вот-вот взорваться от нехватки кислорода. Я надавливаю пальцами на его глаза. Он орёт, но продолжает душить меня. Боже, я не хочу убивать. Не хочу. Но есть ли у меня выбор?

Сильнее давлю на пальцы, чувствуя, как темнота сгущается по бокам глаз, перед моими глазами всё начинает прыгать. Моё тело словно раздувается, и это причиняет невыносимую боль. Резко всё заканчивается. Кислород внезапно поступает в мои лёгкие, и я, кашляя, захлёбываюсь им. Моментально появляется тошнота, кислота изъедает гортань. Из глаз текут слёзы от грубого кашля.

— Мика, ты как? — Меня сажают прямо на полу. Я часто моргаю, чтобы сфокусироваться.

— Дрон, — хриплю я. — Спасибо. Я…

Меня прерывает грохот. Я вздрагиваю от ужаса и встаю на ноги. Дрон поддерживает меня. И я вижу вооружённых людей, забегающих в клуб.

Слава богу.

— Рэй нажала на кнопку, как и Роко, а также я и Доминик. Я потерял их, — тихо говорит Дрон.

— Они… нужно найти их, — хриплю я. — Спасибо тебе. Нам нужна скорая. Много скорых. Наверху много раненных и ещё…

Я поворачиваюсь к женщине с пулевым ранением, и всё внутри меня замирает на секунду. Она мертва. Её безжизненный взгляд направлен вперёд прямо на меня.

— Нужно уходить, — говорит Дрон.

Кривлюсь от боли в руке, рёбрах и скуле.

— Мы должны найти…

— Михаил! Боже мой, Михаил! — Раэлия, полностью покрытая кровью, поднимается по лестнице. Она прыгает на меня, и я терплю боль в своём теле, обнимая её здоровой рукой.

— Я в порядке. Всё закончилось, — шепчу ей.

— Я пыталась тебя найти. Я… господи, — она шумно выдыхает, глядя на моё лицо.

— Всё так плохо?

— Ну, когда мы виделись в последний раз, ты был без синяков, разбитого носа и в одежде. Ты что, отвлекал их стриптизом?

Прыскаю от смеха и благодарен ей за то, что она не начала причитать.

— Пытался, но я настолько плох в нём, что меня начали душить, — хмыкаю я.

— Пойдём. Здесь бригады скорой помощи, людей забирают. Тебе нужна помощь, — Раэлия ведёт меня вниз, и вот тогда я едва не тону в крови. Её так много. В клуб залетают медики. Они бегают от раненного к раненному, чтобы забрать сначала критические случаи.

Мы выбираемся на улицу, где уже огромное количество репортёров и царит паника. Понятия не имею, как они узнали, но предполагаю, что им подсказали, где сегодня будет настоящая сенсация. Вход в клуб ограждают лентами полицейские. Мигалки и свет причиняют боль моим глазам.

— Мика.

Я фокусируюсь на лице Доминика. Он не лучше меня выглядит, но хотя бы жив.

— Лейк в порядке? — спрашиваю его.

— Да, она в порядке. Я отвёл её на кухню, и они там заперлись. Она вышла через задний вход вместе с остальными, — отвечает он. — Ну и ночка, да? Повеселиться даже не дали.

— Это точно. А я только вошёл во вкус, — улыбаюсь ему и сразу же кривлюсь от боли в губе.

Замечаю, как Роко обнимает Дрона и целует его. Перевожу взгляд на Раэлию, возмущающуюся тому, что её пытаются осмотреть. И наконец-то, вижу Лейк, она вытирает слёзы, помогая медикам вытаскивать тела.

Меня перехватывают врачи и проверяют мои раны, но они незначительны. У меня ушиб руки и синяки по всему телу. Нос не сломан, и я рад этому. Но самое страшное, что это только начало.

На следующий день мы получаем официальные данные по жертвам. Тридцать девять человек погибли и не только от стрелков, но и от давки, которая образовалась в клубе. Пятьдесят раненных. У каждого, кто выжил, остались синяки, гематомы и психологическая травма на всю жизнь. В телевизионных новостях передали о теракте, который случился в ночном клубе.

Мы привлекли внимание, и это очень плохо.

За последующие три дня с момента нападения в клубе мы перехватили и не дали разрастись пяти вспышкам жестокости в городе. И всё благодаря Павлу. Он оставляет мне записки или подсказки, где случится очередная атака. У меня больше нет сомнений в том, что Павел не совсем ещё потерян. Наоборот, с каждым разом я всё больше и больше убеждаюсь в этом. И я рад тому, что оказался прав. Я рад, что он воспользовался шансом, который я ему дал. Это, по крайней мере, не даёт мне сойти с ума.

Мне приходит сообщение, пока я принимаю душ у себя в квартире. И если честно, то не хочу смотреть его. Я устал быть тем, кто приносит дурные вести. Как только меня видят в доме, то все напрягаются и готовятся драться. Это очень сильно воздействует на меня и не в хорошем смысле. Это меня подавляет. Поэтому я держусь подальше от всех, чтобы не раздражать ничью психику. Но вот сообщение я посмотреть должен.

«Я скоро рожу нашего малыша и всю ночь провела в госпитале. Почему ты до сих пор не здесь? Я же жду тебя», — гласит сообщение.

Я улыбаюсь, как дурак, и срываюсь с места. Наспех одевшись, сажусь в машину и направляюсь в госпиталь. Одна хорошая новость за последние дни. Моя сестра рождает своего первенца, и я хочу знать, кто это мальчик или девочка, на кого ребёнок будет похож, как он пахнет, и я просто хочу побыть нормальным хотя бы пару часов. Меня воодушевляет то, что я вот-вот встречусь с младенцем. И то, что сестра написала мне о том, что хочет меня видеть и не отказалась от меня, радует ещё сильнее.

Залетев в госпиталь, подхожу к стойке регистрации и спрашиваю, где я могу найти свою сестру.

— В палату роженицы допускаются только члены семьи, вы можете подождать в комнате ожидания, — отвечают мне.

— Но я член семьи, — смеюсь я. — Я её брат. Мигель Новак. Я член семьи.

Девушка просматривает что-то в компьютере и переводит напряжённый взгляд на меня. Мою улыбку стирает напрочь.

— Простите, сэр, но в комментариях указано, чтобы вас не впускали ни под каким предлогом.

— Что? — шокировано шепчу. — Но я… я же её брат. Это моя семья. Вот.

Достаю свои документы и показываю.

— Видите? Я Мигель Новак. Я брат.

— Мне очень жаль. Я верю вам, но нам запретили вас впускать в палату вашей сестры, как и просили ничего не сообщать о ней. Если вы не покинете больницу, то мне придётся вызвать охрану и полицию.

— Но почему? — спрашиваю и с горечью смотрю на неё.

— Здесь указано, что вы психически нездоровый человек. Мы не можем вас пропустить.

Это словно удар по голове. Я тупо смотрю на неё, а она нервно глядит на меня.

— Прошу вас, сэр, покиньте госпиталь, — настойчиво говорит она.

— А вы можете позвать хотя бы кого-то из моей семьи? Маму или брата? — делаю ещё одну попытку. — Это недоразумение. Я здоров. Правда. Я…

— Сэр.

Я вижу, как девушка тянется к тревожной кнопке, и делаю шаг назад.

— Это он сделал, да? Мой отец? Он… отказался от меня, — хриплю я.

Боже мой, как больно. Я понимал, что отец просто так не сдастся и будет дальше эмоционально давить на меня. Но он исключил меня из семьи. Из моей семьи. Он сделал то же самое, что сделал с Грегом. Он просто отвернулся и закрыл перед моим лицом двери, запретив приближаться к моей семье.