— Ты не вернулся за мной, — финальный и более слабый.

Я стою прямо рядом с забором, позволяя ранее толкать меня, но Павел мог применить ещё больше силы, и тогда я бы ударился головой о металл. Но он этого не сделал и смягчил свой удар, чтобы мне не было больно. Вот эти мелочи и дарят мне надежду.

— Не вернулся? — хмурюсь я. — Я не понимаю. Куда я не вернулся?

— В тот дом, — едва слышно отвечает он и отворачивается. — Ты не пришёл за мной. Ты меня там бросил, Михаил.

— Но… подожди, меня забрал Доминик. Он усыпил меня, а потом я был в психиатрической клинике. Я… я не помню. Я велел тебе спрятаться, а затем бежать. Ты же убежал, да? — медленно спрашиваю его.

Он отрицательно качает головой и хмыкает.

— Нет, Михаил. Я остался там один. Ты что, забыл, что у нас обоих были датчики на ногах? Мы не могли их снять, и нас било током, едва мы пытались выйти за дверь или вылезти в окно.

— Чёрт, — прикрываю глаза, наконец-то, осознавая, откуда в нём столько злости на меня. — Павел…

— Ты не пришёл за мной, — с болью перебивает он меня. — Я ждал тебя. Ты сказал мне спрятаться, когда на нас напали, а сам спустился вниз. Я так и сделал. Ты обещал, что придёшь за мной, когда всё закончится. Ты найдёшь меня, и нас никто не тронет. Но ты не вернулся, Михаил. Ты не вернулся.

— Ты остался там один? Но… но там же были люди, — мой голос садится от ужаса и понимания того, через что ему пришлось пройти.

— Не было там никого. Всех убил твой дружок Доминик. Буквально всех. Они все были мертвы. Я долго сидел в своём убежище, которое ты для меня сделал. Сутки или больше. Там же была еда на всякий случай. И я послушал тебя. Я сидел и ждал, когда ты вернёшься. Но ты не вернулся за мной. Я проснулся там и испугался, что тебя нет. Тогда я вышел. Взял пистолет из спальни, который прятал, и вышел в коридор. Там были только трупы, и всё. Никого не было. Я не мог выйти из этого дома, не мог сбежать, и никто за мной не пришёл. Я уверял себя, что ты просто ищешь помощь для меня. Еда протухала, я ел консервы, да и они уже заканчивались. Мне приходилось давиться грёбаными растениями, только бы не сдохнуть, пока я ждал тебя. Ты не пришёл за мной. Ты меня бросил, Михаил, там подыхать.

— Боже мой, — прикрываю глаза и борюсь с собственными эмоциями. — Мне так жаль. Я… прости меня, я был не в себе. Я не помню… меня поместили в психушку и пичкали лекарствами, Павел. Я…

— У тебя было время, чтобы рассказать им обо мне. Оно было у тебя, потому что ты находился в безопасности. Когда у меня появилась возможность, я это проверил. Ты не вспомнил обо мне. Ты осознанно бросил меня сдыхать там одного. Без еды, без людей и без возможности выйти оттуда. Ты забыл обо мне и предал меня, Михаил. Я никогда тебя не прощу. Никогда, — он качает головой, и его плечи опускаются.

— Павел…

— Нет, — он дёргается в сторону и сильнее мотает головой. — Даже не думай, что я тебе снова поверю. Нет, Михаил. Я уже раз поверил тебе, а ты просто пользовался мной. Ты уверил меня в том, что я могу тебе доверять, но кинул меня. Ты забыл обо мне. Ты не пришёл за мной, как обещал.

— Я был ребёнком, — шепчу ему. — Павел, я же тоже был ребёнком. Я заботился о тебе и любил тебя. Только ты помог мне не сойти там с ума. Павел, мне очень жаль, что я так поступил. Но я не контролировал это. И это не я начал. Это начал Грег. Тот самый Грег, чьё имя ты сейчас возносишь. Не вини меня во всём этом дерьме. Я, как мог, старался оберегать тебя. Я брал на себя такое дерьмо, которое тебе не снилось. Я убивал, а сам тоже был ребёнком. Я перерезал горло людям, Павел. И у меня не было возможности избежать этого, потому что иначе он заставил бы тебя это сделать. Я пытался… Павел, я, правда, очень старался защищать тебя. Прости меня за то, что я облажался. Прости меня…

— Не могу, — он жмурится и сжимает кулаки. — Я не могу тебя простить, Михаил. Не могу. Я верил тебе. Я… кроме тебя, я никому не был нужен. Я был для него даже не человеком, а средством достижения цели. Средством манипуляции тобой. Ведь для него только ты был важен. Исключительно ты. Грег был зациклен на тебе. У тебя была огромная власть над ним, а ты всё просрал, Михаил. Ты просто всё просрал. Ты ничем не воспользовался, а сбежал, бросив меня там подыхать.

— Я понимаю, что ты злишься на меня, но это был не мой выбор, Павел. Прошу тебя, подумай разумно над тем, что было там. Меня привезли туда, моих родителей шантажировали, меня шантажировали. Грег был сильнее меня, и я тоже боялся. Павел, я боялся. Он, блять, женился на мне. Он заставил меня пить его кровь. Я видел чёртов алтарь и помню его. Неужели, ты считаешь, что я забыл всё специально? Что я это планировал? Нет, иначе я бы сошёл с ума, Павел. Я уже сходил с ума. Я сейчас сумасшедший, как тогда. Ещё немного, и я стал бы таким же безумным, как он. И я бы… убил тебя, как он хотел.

— Ты врёшь, — шипит он. — Грегу была важна моя жизнь. Я был хорошим средством манипуляции тобой и матерью. Я…

— Ты можешь мне не верить, но я знаю, что он в тебе не нуждался. Грег использовал людей, чтобы достичь определённой цели, а потом убивал их. Боже, Павел, он же делал это у меня на глазах. Он никого не любил, он…

— Любил только тебя, — Павел холодно смотрит на меня. — Только тебя. Его мечты были только о тебе.

— Я был ребёнком. Разве это нормально желать ребёнка? Когда я бы вырос, то и меня тоже он убил бы. Потому что суть была в том, что я был ребёнком. Грег был педофилом, Павел. Он любил исключительно детей. И он был агрессивным педофилом. Скольких детей он изнасиловал? Скольких убил? Скольких предал? Грег же торговал ими, Павел. И он собирался торговать тобой. Он уже договорился о продаже тебя, и я обменял твою жизнь на свою. Я… тот ритуал с кровью был ценой, как и брак с ним. Я согласился на всё, только бы он отпустил тебя. Там должны быть данные. Надеюсь, что они сохранились, и я покажу тебе правду. Павел, клянусь тебе, что я никогда по своей воле не бросил бы тебя там одного. Я клянусь тебе, — произношу и касаюсь его плеча, но он дёргается от меня в сторону.

— Лжец, — выплёвывает он. — Да, может быть, тебя и усыпил Доминик, забрал тебя, но ты знал, что я остался там. Ты знал и не ври, что это не так.

— Павел, я не помнил. Я даже Грега не помнил, по словам отца. И я…

— Ах да, — горько смеётся он. — Твой отец. Конечно. Тогда спроси у папочки, кто меня нашёл. Кто…

— Павел, достаточно, — от дома раздаётся резкий голос отца. — Не орите, мама только заснула.

Я сглатываю и смотрю во все глаза то на отца, то на Павла.

— Ты так похож на него. Мерзость, — кривится отец.

— Ты что говоришь? — с ужасом шепчу я. — Пап, ты же…

— Я не имею в виду, что он мерзость. Я говорю о том, что его отец насиловал мою жену, а затем появился он. Вот что мерзость, — перебивает меня отец, а затем смотрит на Павла. И мне не нравится, как он это делает. С высокомерием, со злостью и ненавистью. — Ты мог бы и прийти на ужин. Мать ждала тебя.

— Да иди ты на хуй, — шипит Павел, занося кулак, но я успеваю его перехватить за талию и оттащить от отца.

— Тише, Павел, тише. Не надо, — бормочу я, как раньше.

— Отпусти меня, — Павел вырывается из моих рук и отскакивает от нас.

— Думаю, тебе лучше уйти. Ты уже достаточно натворил. Поговорим, когда ты перестанешь вот так себя вести, — строго поизносит отец.

— Не приказывай мне, как я должен себя вести, ублюдок. Михаил, спроси у него, кто за мной приехал, — ухмыльнувшись, Павел складывает руки на груди.

— Судя по тому, что ты говоришь это мне и в его присутствии, то могу предположить, что это был мой отец. Я прав? — спрашиваю, а внутри у меня всё опускается, падает к ногам и разбивается, когда отец сглатывает, но молчит.

— Бинго, — фыркает Павел. — И ты будешь дальше врать мне, что ни черта не знал обо мне? После того как послал меня подальше? Как попросил своего отца забрать меня через уйму хреновых дней голода и одиночества? Вы вышвырнули меня из своей жизни, словно я был щенком. Вы даже приют мне подобрали подальше отсюда.