— Послушай человека, который постоянно лажал, Рэй, — Роко указывает на себя. — Когда ты отбрасываешь в сторону страх быть недостаточно хорошим для любимого, то видишь, что ничто не стоит в этом мире его. Ничто. Только он. И неважно, что придётся пройти через это. Да нас могут убить за то, что я женюсь на любимом человеке, но мне насрать. Мне насрать, потому что это мой выбор, моя любовь и мой человек. И я буду бороться за него. Не против него, как раньше, а за него, за нас. Ты не должна опускать руки. Это очень сложно, знаю, я прошёл через это. Сложно смотреть в глаза тому, кого ты едва не убил, но нужно слушать их. Они взрослые люди и тоже выбирают. Дрон всегда выбирает меня. И я выбираю его. Поэтому ты должна выбрать, за кого будешь бороться, за Мигеля или же за свои страхи. Ты будешь лажать, это нормально. Ты будешь творить дерьмо, он будет делать дерьмо, и это нормально, если вы потом остаётесь вместе.

— Ладно. Всё. Оставьте её в покое. Это была очень стрессовая ситуация для Раэлии. Она человек взрослый, мы высказали своё мнение и поддержим любое её решение, — Лейк поднимается из кресла и оглядывает всех. — Кто будет помогать мне готовить новый крем? Эти придурки его съели.

— Я, — с улыбкой на лице соглашается Роза, и они обе уходят, хихикая над чем-то.

Сажусь на софу и запускаю пальцы в волосы. Рядом со мной прогибается диван, и Роко притягивает меня к себе.

— Эй, не нужно винить себя. Ты ничем себе не поможешь, Рэй, — тихо говорит он. — Мы все ошибались. Мы все были очень жестокими друг к другу. Но я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, ты для меня всегда будешь важна. Прости за то, что я был мудаком, ладно?

— Я не злюсь, — шёпотом отвечаю ему. — Я тоже была не сахар. Мы все облажались, Роко.

— Но мы же можем всё исправить. А Мигель, правда, прижимался к тебе стояком?

— Роко, — смеюсь я, хлопая его ладонью по груди.

— Да ладно тебе, я полноценный гей теперь. Я пережил трах от нашей мамочки. И заслуживаю знать об этом, — улыбается он.

— Ты женишься.

— Я в курсе. Но всё равно хочу знать.

— Да. Доволен? И ты слышал, что он мне сказал. Мигель никогда так не выражался. Он никогда не ругался так. Это странно и пугает. Это не он.

— А если это он, Рэй?

Я вскидываю голову и смотрю на брата.

— Ты знаешь Мигеля, он не такой.

— Нет, ты ошибаешься, Рэй. Вспомни, Мигель постоянно искал причину, почему стал таким, ведь он был вот тем, кого мы видели. Он был весёлым, игривым, уверенным в себе, рисковым. А потом Мигель стал тихим. Он говорил об этом. Вдруг это он, Рэй? Вдруг то, что мы видели, и есть настоящий Мигель, просто он забыл об этом. Вдруг это он возвращает себя. И хочу сказать, что Мигель не растерял своё умение моментально построить всех. Посмотри, как он переключается. С серьёзного командира на ёбнутого кобеля. Это прикольно. Мигель рос рядом с Грегом и нашим отцом. И, может быть, он вспомнит то, что изменило его. То, что поможет ему понять, когда он потерял себя. Не думаю, что ты будешь возмущаться такому Мигелю. Я бы не возмущался. Я бы сходил с ума рядом с ним, чтобы двигаться дальше. Мигель сейчас замер в своей голове, и ему нужны подсказки, чтобы двигаться дальше. Будь его подсказкой и не ври, что тебя не возбудил он.

Я поджимаю губы и пожимаю плечами.

— Ну, может быть, он стал ещё более привлекательным. Но ты же понимаешь…

— Я понимаю только то, что ты не против. Я слышу только это, и всё. Я слышу, что ты боишься дать себе волю, ведь уже натворила достаточно дерьма. Но позволь стать этому дерьму общим. Рэй, мы никогда не будем здоровыми. Мы убийцы. Мы психи. И это круто найти подходящего для себя психа. Посмотри на отца и Лейк. Они ёбнутые, но счастливы. Наш отец счастлив. Или же на меня и Дрона. Мы столько дерьма друг другу сделали, Дрон изменял мне, а я ему. Я едва не убил его, а он скрылся от меня и бросил меня в больнице, когда едва не зарезал его. Но это наш путь, пусть не совсем здоровый, но он наш. Плевать на то, что скажут. Поддержи любимого человека, когда он даже не знает тебя. Поддержи, помоги ему, сойди с ума, подстройся, тем более, теперь тебе будет проще не скрывать себя настоящую и не сдерживать, а дать себе волю. Рассматривай это, как возможность проявить себя и воплотить в жизнь все свои фантазии. Это твоё время, так действуй.

— Ты так просто всё говоришь, но я боюсь. Если я сделаю только хуже, Роко?

— Господи, Рэй, хуже уже некуда. Реально некуда. Мы в заднице. Причём все. Мы убили Джеймса, пережили психа Рубена, выбросили Иду, выжили после нашей матери. Куда хуже-то? Мы попробовали всё, и пора повеселиться. Мы мафия, Рэй, у нас свои правила, и пора принять их. Принять то, что нормальный мир не для нас. И Мигель тебе идеально подходит. Не упусти его шикарную задницу, — Роко целует меня в макушку и отпускает.

— Думаешь, я смогу? — тихо спрашиваю его.

— Рэй, ты сможешь всё. Нет ничего того, чего ты не сможешь. Твоя сила нужна Мигелю. Не дай какой-то сучке забрать его, сейчас Мигель лакомый кусочек для всех, особенно для последователей Грега. Они легко смогут переманить его на свою сторону. Ты допустишь это?

— Конечно, нет! — огрызаюсь я. — Хрен он им достанется.

— Вот это настрой! Молодец. Встретимся на вечеринке. Обожаю День святого Валентина, — улыбается Роко.

— Боже, я не верю, что отец отдал организацию праздника Лейк. Она же безумная и ввела чёртов дресс-код.

— А мне нравится, мы с Дроном уже купили костюмы, — пожимает плечами Роко.

— Это нечестно! Почему мужчины могут быть в костюмах, а женщины обязательно должны быть в платьях? Это дискриминация!

— А ещё ты можешь не надевать трусиков, ведь папа точно пригласил Алекса с семьёй, — подмигивает мне брат.

— Ты просто чёртов извращенец! — кричу ему вслед.

— Не благодари! — смеясь, Роко уходит, а я устало откидываюсь на спинку дивана.

И что мне делать? Как справиться со всем этим? Как принять то, что я увидела?

Для меня это сложно. Да, я понимаю, что хуже уже быть не может. Вряд ли меня что-то напугает. Я снова находилась в клетке, причём добровольно. Я пережила это, мы спасли Лейк, убили Рубена, Деклан теперь глава ирландской мафии, и всё снова нормально. Но вот Мигель… Мика, святой Мика, как называл его мой отец, меня пугает. Реально пугает. Он совсем другой. Его глаза блестят настолько ярко, что могут ослепить. И эта красная машина. Боже, прежний Мигель никогда бы не купил такую.

Вынимаю наушники, когда слышу шум в коридоре. Хмурясь, выглядываю и кривлюсь от ора Алекса. Ну, папа помог ему расслабиться. Теперь Алекс пьяный и злой.

— Пусть сидит там! Нет! Хватит! — орёт Алекс.

— Он же…

— Не оправдывай его! Нет! Хватит потакать ему!

— Что снова случилось? — спрашиваю я обоих.

— Мигель позвонил и сказал, что он в полицейском участке, за него нужно внести залог, — с тяжёлым вздохом говорит папа.

— Что? — в шоке шепчу я. — Как он там оказался?

— Трахнул, наверное, собаку! Или поджёг дерьмо у кого-то на пороге! Или, блять, взорвал что-то! — бушует Алекс. — Я больше ничему не удивлюсь!

— Нужно вытащить его оттуда, он не помнит ничего, Алекс. Он…

— Тебе нужно, ты и вытаскивай, а я не буду. Я иду спать. Хоть в эту ночь высплюсь, а не буду ловить его за тем, как он сбегает из дома! Он помял кусты мои!

Кусаю губу, чтобы не расхохотаться. Мигель сбегал из дома?

— Подожди, ему тридцать шесть. Зачем он сбегал из дома, если просто мог выйти? — удивляется отец.

— А ты его спроси, какого хрена этот идиот в девять часов вечера вылез из своего окна, расположенном на втором этаже, повис на трубе и грохнулся прямо на мои кусты роз, которые я только посадил! Спроси его! Причём мы все это видели из окна! — всплёскивает руками Алекс.

Мы с отцом сжимаем губы настолько сильно, что у меня даже голова кружится.

— Ладно, ржите, — мрачно добавляет Алекс.

Мы оба взрываемся от хохота. Боже, Мигель отжигает по полной. Просто по полной.