— Бывает? Бывает?! Знаешь, что он сделал сегодня? И это лишь капля в море из того, какие он теперь пируэты вытворяет! Этот говнюк и его младший брат, который в восторге от нового Мигеля и во всём ему потакает, испоганили мой дом! Я полдня гоняюсь за своим сыном по всему городу, чтобы надрать ему зад! Эти два идиота насыпали муку во все вентиляционные отверстия моего нового, мать его, дома! Они на всю ночь оставили открытыми окна на первом этаже, и было очень холодно, когда мы спустились вниз. Я пошёл включить отопление, и вместо того чтобы спокойно позавтракать в тепле, из каждой щели посыпалась мука! Мука! А эти два дебила выскочили и заорали: «Да будет снег»! И это ты говоришь, бывает?! Бывает?

Боже, все члены моей семьи едва сдерживают хохот. Они все красные, хрюкающие и явно не особо внимательны к чувствительности Алекса.

— А можно ещё узнать о том, что сделал Мигель? Ну так, чисто для поддержания боевого духа, — подаёт голос мой брат.

Алекс рявкает и тянется к Роко, но тот отскакивает назад, всё же начиная ржать.

— Меня нельзя убивать! Я женюсь!

— Вот если ты хочешь всё же дойти до алтаря, то заткнись! Вы должны что-то сделать с ним! Я больше не могу! Никто уже не может, а у меня беременная дочь, у которой постоянно случаются истерики, потому что эти два придурка её пугают! Ты должна сделать что-то с этим! — кричит Алекс, тыча в меня пальцем.

— Почему я? — возмущаясь, спрашиваю. — Я не собираюсь лезть в это! Никогда!

— Ага, конечно! Ты должна поймать его и надрать ему зад, Раэлия! Мигель твоя проблема! Он вырос, поэтому страдай с ним ты! Я терпел его все тридцать шесть лет!

— Почему я?! Он твой сын! — кричу я.

— А потому что ты с ним встречаешься! Он твоя проблема, а я умываю руки!

— Да ни хрена подобного! Мигель меня бросил, если ты забыл, Алекс! И он вытрахал мне мозг своим «фиолетовым», а сам матерится! Твой сын прижимался к моей заднице своим грёбаным стояком! Ты воспитал кобеля!

— Это они сделали! — Алекс указывает на отца. — Это он и Грег! Они поощряли его! Они рассказывали ему, как нужно общаться с девочками!

— Я был молодым! Мне даже двадцати не было! Не сравнивай меня тогда и сейчас! — обиженно реагирует отец.

— А я просил хотя бы кого-то из вас прийти к нему и всё рассказать. Но никто из вас не пришёл! Никто!

— Так врач же не советовал этого делать, — хмурится Роко. — Мы все держались подальше именно по его совету. Он сказал, что Мигель должен всё вспомнить сам, естественно. Нельзя ему ничего говорить, это может только усугубить его состояние.

— Прекрасно, зато теперь мой тридцатишестилетний сын стал подростком и перевернёт этот город, так как теперь ему всё можно! Потрясающе! Просто потрясающе! — Алекс подскакивает из кресла и принимается нарезать круги перед нами. Его взгляд останавливается на мне.

— Даже не думай, — отрицательно качаю головой. — Нет! Никогда! Я не собираюсь ему ничего рассказывать! Я только начала ходить на психотерапию и убедила себя, что не виновата в том, что с ним случилось, ясно? Нет!

— Ну а кто ещё? Ты его трахаешь!

— Трахала, теперь Мигель трахает всё, что движется. Так что разбирайся сам со своим сыном!

— То есть ты бросаешь его, когда у него проблемы? Он бы никогда так с тобой не поступил, Раэлия. Мигель всегда был рядом. Боже, да он едва не умер, спасая тебя. Ты ему должна.

— Алекс, не вешай на неё это дерьмо, — рявкает отец. — Не смей. Да, ситуация не простая, но нужно относиться проще ко всему. Если бы я так нервничал из-за выходок своих детей, то выглядел бы как ты. А так у меня ни одного седого волоса. Будь проще.

— Папа, тебе пиздец, — хрюкает от смеха Роко, так как Алекс снова заводится.

— Так, давай пройдём в кабинет, и ты мне всё расскажешь, идёт? Выпьем? Тебе явно необходимо что-то выпить, — быстро предлагает отец.

— Я устал, — стонет Алекс. — Я не могу ничего ему сказать, потому что боюсь. Он же едва не умер, я боюсь… боюсь потерять его. Но это всё, господи, словно Грег вернулся, даже хуже. Грег, по крайней мере, не был таким умным, как Мигель. Я быстро мог вычислить его, как и то, что он задумал. Но Мигель, это худшая версия Грега. Худшая и опасная, понимаете? А если они были правы? Если эти мудаки, которые охотятся за ним, были правы и доберутся до него? Я не могу перестать думать об этом.

Теперь никто не улыбается. Алекс прав. То, что я увидела, это просто невероятно. И Мигель стал, действительно, прекрасным кандидатом в психи, то есть одного из нас. Хотя он уже один из нас, но не помнит этого.

— Давай, Алекс, пойдём, — папа встаёт и подходит к Алексу. Он хлопает его ладонью по плечу и ведёт вон из комнаты.

— Я просто боюсь, Доминик. Не хочу, чтобы его убили. Не хочу повторения истории с Грегом. Я не хочу. А это будет, если Мигель не поймёт, что он творит, и какая опасность сосредоточилась рядом с ним. Он… — голос Алекса стихает.

— Не понимаю, чего вы так переживаете, — пожимает плечами Лейк, занимая место отца. — Да, Мигель ничего не помнит, но он сможет о себе позаботиться. Вам нужно немного веры в него.

— Он может натворить глупостей, — выплёвываю я. — Это не Мигель. Тот Мигель, которого мы все знаем, замечает опасность, избегает её и не попадает сам в неприятности. Его могут убить, если он не вспомнит всё. И он кобель! Он просто грёбаный кобель! Он трахнул медсестёр!

— И свою бывшую, — вставляет Лейк. Я в ужасе смотрю на неё. — Ага, Мигель нам рассказал, пока вы все не пришли. Кэрол, но он даже не напрягался, чтобы запомнить её имя. Слушайте, Мигель просто берёт от жизни всё. Что в этом плохого? Да, Раэлия, я понимаю, что это опасно, и что последователи Грега только и ждут того, когда он очнётся и решит убить всех нас. Но Мигель доверяет Доминику. Он приехал к нему, значит, соображает разумно. Мигель воспринимает Доминика, как своего близкого друга, а это уже приличный бонус. И знаете, то, как он здесь разрулил все ситуации, говорит о том, что его мозг работает на два периода. Просто детский период у него более активный, а взрослый появляется автоматически, тогда, когда он нужен. Мигель будет в порядке.

— Тебе нужно с ним поговорить, — Роза смотрит на меня, а я закатываю глаза. — Да, Раэлия, это сложно, но ты должна всё обсудить с ним и снова стать ему другом. Да боже мой, если нужно, трахни его, но так ты будешь знать, что он думает. Ты хоть представила на секунду, как он сейчас себя чувствует? Мигель потерян, но старается не унывать. Он ничего не помнит, вся его жизнь — это белое пятно. И ему нужна помощь. Алекс верно сказал, Мигель не бросал вас в сложной ситуации. Он был с вами, а вы просто сделали вид, что всё окей. Но это не окей. Мигель приехал сюда, к Доминику, потому что больше никого не знает. Он один. Весь мир для него незнаком. А ты была близка с ним. Я не верю, что его чувства забылись. Они есть, просто ты их не захотела разбудить.

— И, кстати, именно после твоего появления Мигель очнулся, — замечает Роко.

— Только вот ты не начинай, — прошу его.

— Но это же правда, Рэй. Может быть, теперь ты должна показать ему, что любишь его. Мигель это делал постоянно. Он воевал со всеми нами за тебя и никогда не сдавался. Он пошёл дальше, стал одним из нас. Мигель собирался пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти тебя. Неужели, это ничего не значит для тебя? Неужели, ты позволишь каким-то сукам трогать своего мужчину? Да я бы убил их. И я убивал за Дрона. Я считаю, что теперь твоя очередь помогать Мигелю и любить его, Рэй. Ты должна взять всё в свои руки.

— Это смешно, Роко. Любить его? Да я чувствовала его стояк. Он трахает всё подряд. Он…

— Боже, прекрати, — отмахивается от меня Лейк. — Мигель ничего не помнит. И я не вижу проблемы в том, что он всё пробует. Хотеть секса для мужчины вполне нормально, особенно для такого активного, как Мигель. Он красавчик. Горячий. Даже я это вижу. Нет, я люблю Доминика, он для меня лучший, но у меня есть глаза.

— У меня тоже, — кивает Роза. — Мигель, правда, очень интересный мужчина. Откуда ему знать, что вы с ним вместе, если тебя нет рядом с ним? Алекс просил тебя приехать к нему, когда он очнулся, а ты отказалась, Рэй. Ты отказалась, потому что боялась. И вот итог. Бери задницу в руки и спасай из этого ада своего мужчину. Ты уже знаешь, что такое потерять его. Ты хочешь довести всё до летального исхода? Это ужасно, Рэй. Это, правда, ужасно. Ты будешь умирать внутри и перестанешь, вообще, быть человеком. И да, я тоже думаю, что тебе нужно влезть в эту ситуацию. Ты должна, если Мигель тебе дорог. У него нет даже представления о том, куда ему идти и что делать. Он не может работать, так как ни черта не помнит. Он даже не знает, какое у него хобби. Мигель не знает о вас. У него есть миллион оправданий для того, чтобы вести себя так. А у тебя нет оправданий, ты память не теряла и не пережила то, что он. Ты не выкарабкалась с того света. И ты должна радоваться, что Мигель жив, ходит и смеётся. Это и есть ценность. Его жизнь для тебя в приоритете. Ни твои страхи, ни твоя боль, ни чувство вины, а он сам. Я уверена, что если хотя бы немного напряжёшься и приложишь немного усилий, чтобы показать ему, как ты к нему относишься, то он вспомнит. Сердце помнит всегда. И это лучшая проверка ваших отношений для вас обоих. Это финальная битва за вашу любовь. И ты не можешь её просрать.