Вернувшись домой, я встречаю Лейк. Она бросает на меня взгляд, оторвавшись от очередного любовного романа, которые постоянно разбросаны по всему дому. Даже я начала читать их.

— Хорошо провела ночь? — интересуется она.

— Отлично, — хмыкаю я, — пойду помоюсь.

— Ага. Доминик ждёт вас.

— Нас? — хмурясь, переспрашиваю её.

— Точно. Не мешай, здесь как раз порнушка начинается, — фыркнув, Лейк утыкается в книгу.

— Извращенка.

Закатываю глаза и поднимаюсь наверх. Подавив зевок, вхожу в свою комнату, и мне так лень включать свет. Но что-то не так. Я напрягаюсь всем телом, когда лампа возле тумбочки резко вспыхивает светом. Я вскрикиваю от испуга и замираю.

Михаил сидит в кресле, его лицо холодное, непроницаемое и уж точно не сулит ничего хорошего.

— Мудак, — шиплю я, направляясь в ванную. Михаил подскакивает на ноги и перекрывает мне путь. — Свали.

В его глазах проносится вспышка ледяного приказа и ярости. Я прищуриваюсь и заношу руку для удара. Он отбивает её, блокирует следующий удар, и за секунду я оказываюсь прижатой к стене ладонью на шее.

— Где ты, чёрт возьми, была? — низким голосом спрашивает он.

— Ты охренел? Где ты был все пять дней?

— Где ты была, Раэлия? Я не буду спрашивать у тебя это ещё раз, а просто выбью из тебя это признание, и уж точно тебе это не понравится.

— Я не собираюсь…

— Собираешься. Теперь у нас другие правила. Ты не можешь бродить по улицам и убивать кого-то, поняла меня? Ты ждёшь меня. И мне насрать, насколько ты обижена. Ты принадлежишь мне и только мне. Я буду рядом с тобой. Ты хоть на секунду задумалась, что за тобой тоже ведут охоту, чтобы добраться до меня?

— О-о-о, теперь ты переживаешь? — выплёвываю я. — Ну, вкуси это дерьмо сам, Михаил. Именно этим я занималась все пять дней, пока ты где-то тусовался без меня. Это дерьмо должно работать в оба направления. В оба, ясно? Отпусти.

Дёргаю головой, даже не ожидая, что он сделает это, но на удивление он отпускает меня и глубоко вздыхает. Его взгляд становится настолько грустным, что я готова простить ему всё, даже если он взорвёт планету. Ну, блять, только не сейчас! Я должна быть зла.

— Мне нужно было время, как я и сказал. И да, я переживаю и буду переживать постоянно за тебя. Ты мне дорога. И чем больше времени проходит, тем это сильнее становится это чувство. Как только я принял его внутри себя и признался в том, что ещё что-то к тебе чувствую, то это ещё больше сводит меня с ума. А тот факт, что ты вся в крови, рождает желание пойти и убить каждого, кто посмел на тебя напасть. Теперь тебе достаточно причин, чтобы просто спокойно принять мои доводы и ждать меня, не влипая в неприятности?

— Нет. Это моя жизнь. Я часть мафии, Михаил, и я убиваю. Я буду убивать, у меня есть цель…

— Какая? Измазаться в крови настолько, чтобы тебя вычислили? Или попасть в ловушку?

— Я убиваю насильников и педофилов. И не остановлюсь, — злобно выплёвываю.

— Я и не прошу. Но без меня ты этого больше не делаешь. Ясно? И дело не в том, что я сомневаюсь в тебе. Дело в том, что за тобой следят. Ты у них на мушке и будешь на ней, пока я не выберу сторону, по их мнению. Поэтому я прошу тебя быть лишь осторожнее. Когда мы их убьём, хоть окропи весь город. Иди в душ, от тебя несёт дерьмом. Это мерзко. Потом обсудим остальное.

— Я…

— Живо. Пошла. В грёбаный. Душ, — он бросает на меня до мурашек пронизывающий взгляд, и нет желания перечить.

Но я всё же фыркаю и направляюсь в душ.

После душа мне не стало лучше. Наоборот, обида возросла, и я выбрала вариант игнорирования слона в своей спальне. Даже если это очень привлекательный слон. Одевшись, я дальше не знаю, как себя вести. Хочется наорать на него и расплакаться, потому что пять дней пребывания в неведении о том, где он, были просто ужасающими. Прямо как те, когда я увидела его в больнице, в окружении всех этих пищащих аппаратов.

— Босс ждёт нас, — сухо говорит Михаил.

— Насрать, — цокаю я. — Пусть ждёт.

— Раэлия, двигай своей хорошенькой задницей за мной. У меня есть то, что всем будет интересно. Я не просто так отсутствовал пять дней, — Михаил приковывает меня на секунду к месту своим взглядом, а затем выходит из комнаты.

— Командир хренов, — бубню себе под нос, направляясь за ним.

— И тебе это нравится, — хмыкает он.

— Пошёл ты.

— С радостью, как только закончим.

Показываю ему средний палец, Михаил выгибает бровь.

— Лучше убери, если не хочешь, чтобы он был сломан.

— Ты не причинишь…

— О-о-о, я не говорил тебе об одной из своих фантазий? Сейчас расскажу. Хочу приковать тебя к постели и изводить до тех пор, пока ты не сойдёшь с ума, Раэлия. Да, хочу видеть безумие из коктейля похоти, желания и отчаяния в твоих глазах. И если самый простой способ добиться этого — сломать тебе палец, то я сделаю это. Нежно, — он подмигивает мне и заходит в кабинет отца.

Охренеть. Я уже даже не знаю, нравится мне всё это или сводит с ума от желания сломать свой палец. Докатилась.

Закрываю за собой дверь в кабинет, в котором я вижу Роко и Лонни. Они оба здесь.

— Мика, мы ждём, — требовательно говорит отец, когда я сажусь в кресло, стоящее рядом со столом.

— Ох, не нужно так драматично высказывать свои чувства ко мне. Я их знаю, но это мило, что вы скучали, — Михаил прикладывает ладонь к груди и счастливо улыбается. Придурок. Но смешно.

— Мика, — рявкает он.

— Ладно, не будем тянуть. Как ваши дела? Нашли решение?

— Роко больше не мой младший босс, но он мой сын, и я не собираюсь отказываться от него. Место твоё, — сухо сообщает отец.

— Ясно. Значит, поздравляю счастливую пару, — Михаил бросает взгляд на Роко и подмигивает ему. — Надеюсь, Дрон быстро забеременеет, и у вас будут самые очаровательные детишки. Когда наша очередь, Раэлия?

— Ты двинулся? — спрашивая, раздражённо смотрю на него, а он пожимает плечами.

— Я люблю детишек. И да, я мечтаю сделать Доминика дедушкой. Только подумайте…

— Мика, мать твою, где ты был? — кричит отец, ударяя по столу кулаком, но Михаил даже не вздрагивает.

— Гулял по забытым местам детства. И я кое-что нашёл. На самом деле до хрена кое-чего. Если обнародовать эти доказательства и сделать лишь один звонок, то тебе конец, — Михаил указывает на отца. — Они у меня.

— Ты решил шантажировать меня? — прищуривается отец.

— Нет, я решил достать нужную мне информацию, ведь ты мне её никогда бы не сказал, как и мой отец. Поэтому я отдам тебе всё, но взамен мне нужна правда, Доминик. Правда, — голос Михаила меняется, и теперь он требует.

— Что ты хочешь?

— У Грега был сын?

— Да, — кивает отец. — Но он умер. Не дожил до года. У него были отклонения. Я лично хоронил его с Грегом.

— Ты видел тело ребёнка?

— Нет, гроб был пустым, так как тело сожгли, и Грег хранил его прах у себя. Грег хотел место, куда бы приходил для… блять, — папа прикрывает глаза. — Он жив, да?

— Именно, — кивает Михаил. — И я его видел. Он пришёл ко мне, не скрываясь и ничего не боясь. Он жив. И назвал меня братом. Почему? Чисто физически это невозможно. Я рассматривал наше ещё более близкое родство с Грегом, но ему тогда было лет одиннадцать, верно?

— Да. Грег не твой отец, Мика, но он любил тебя, как своего сына. Он обожал тебя и стремился быть ближе к тебе. Почему Павел назвал тебя своим братом, я не знаю. Но могу предположить причину любви Грега к тебе. Очень сильной любви.

— Насколько сильной, пап? Ты говорил, что Грег был педофилом. И мы уже спрашивали об этом. Ты точно знаешь всё о его любви? — спрашивая, напряжённо смотрю на отца.

Он опускает голову, и меня ужасают догадки.

— Я не знаю. Но Мика никогда не боялся Грега. Он никогда не говорил о том, что Грег как-то трогал его. Так что я не думаю, что между ними было что-то подобное, — наконец-то, отвечает отец.

— Он не трогал меня, — говорит Михаил. — Он относился ко мне, как к сыну, это правда. Но этот парень, как мы уже узнали, его зовут Павел, был очень уверен в нашем родстве. Почему?