— Я не знаю. Правда, не знаю, — пожимает плечами отец. — Знал бы, сказал. Павел был рождён от какой-то шлюхи. Он на год старше Раэлии. Грег тщательно подходил к выбору матери для своего ребёнка.

— И выбрал шлюху? — удивляется Роко.

— Он всех женщин так называл. Но я не знаю, кем была его мать. И знаю, что Грег убил её, как только она родила Павла. Он сам мне сказал. Грег боялся, что кто-то заберёт у него сына, и инсценировал его смерть, чтобы спрятать его ещё лучше. Это всё, что ты хотел узнать? Теперь я могу получить документы? — спрашивает папа и переводит взгляд на Михаила.

— Нет. Скажи мне ещё кое-что. Почему ты заставил меня убить? Сколько мне было лет? Это Павел рассказал мне. Он дал мне много пищи для размышления. А также подготовься ответить на вопрос: почему ты держал меня в заложниках, и что ты сделал с нами обоими, с Грегом и со мной?

— Откуда это известно Павлу? — бледнея, шепчет отец. — Это было только между нами.

— Он сказал, что есть дневники Грега. Грег всё, видимо, в них записывал. И он их спрятал. А это… не думаю, что Грег не делился происходящим ещё с кем-то. Так что они знают больше, чем мы все. Я не могу вспомнить, я пытался. Я честно пытался, пока проверял все свои воспоминания и нашёл два тайника Грега. Но в них не было его дневников. Там были документы на тебя. И там их до хрена. Не просто документы, но и кассеты, записи разговоров и много чего ещё. Так что говори. Ответь на все мои вопросы. Ты вынудил меня сделать это, Доминик. И мне это не нравится.

Отец делает глубокий вдох и прикрывает на секунду глаза.

— Я не заставлял тебя убивать, Мика. На нас напали. Я забрал тебя из школы, и нам нужно было встретиться с Грегом. Мы не доехали. На нас напали толпой. Всё, о чём я думал, это то, что должен защитить тебя. Я дрался, меня ранили, и тогда ты схватил нож и ударил сначала одного, а затем перерезал горло другому парню. Они убежали, бросив нас. Вот и всё. Я не заставлял тебя. Ты сделал это сам. Ты стоял у меня за спиной. И я виню себя в этом по сей день. Я виню, потому что не смог защитить тебя от этого дерьма. А что касается шантажа, то у меня не было выбора. Я забрал тебя, можно сказать, украл и поселил у себя. Грег тогда уже сходил с ума, я пытался его остановить. Ты не пострадал, клянусь тебе, но это повлияло на Грега, и он отступил. Он угрожал моим детям. И я шантажировал его твоей жизнью. Грег тебя сильно любил. Порой эта привязанность к тебе меня пугала. Я думал, что он… совращал тебя. Я даже спрашивал тебя об этом, но ты ответил отрицательно. Ты сказал, что он лучший, и всё. Это было лишь противостояние друг другу, и да мы использовали имена детей. Да, потому что другого выхода не было. Невозможно было на него повлиять иначе. До этого я сделал уйму попыток, но он становился ещё более злым.

— Чем ты так разозлил его?

— Тем, что выжил. Тем, что не дал ему управлять собой. Он хотел этого. Для Грега было важно управление людьми, он любил ломать их и подчинять себе.

— И всё равно я не понимаю, почему Павел сказал мне о том, чтобы я отомстил за отца, и назвал меня братом. Это может быть образно, я думал об этом. Но нет… это было что-то другое. Нечто слишком близкое, — хмурится Михаил.

— Спроси своего отца, Мика. Спроси его, он должен знать.

— Почему ты так уверен? — прищуриваясь, спрашивает Михаил.

— Ладно, я соврал. Я знаю причины, но это не моя тайна. Я не могу открыть её тебе.

— Пап, ты издеваешься, что ли? Уже не время хранить тайны. Какой-то мудак нашёл Михаила, наговорил ему всё это и дал достаточно поводов сомневаться в тебе и нас. А ты отказываешься оправдаться? Ты тупой, что ли? — злобно рявкаю я.

— Это не моя тайна. Я обещал её сохранить и сохраню. Прости, Мика, прости, но я не могу. Это не моя боль, — отец печально смотрит на Михаила.

— Значит, документов тебе не видать. Лонни, стой на месте, я тебя вижу, — в руке Михаила внезапно появляется нож, и он подкидывает его. — Я брошу им в тебя, и тебе будет больно. Я хочу знать правду и имею на это право. Я могу найти Павла, и он с радостью мне расскажет, но не хочу предавать тебя, Доминик. А ты делаешь всё, чтобы я именно так и поступил. Так что, выбирай снова. Я всё равно узнаю правду, отец мне не расскажет. Никогда не расскажет, я его знаю. Почему Павел уверен в том, что мы братья, кровные братья. У нас один отец или одна мать, Доминик?

На последнем варианте в глазах отца появляется страх, и всё становится понятным.

— Мать, — шепчет Михаил. — Он изнасиловал её, верно? Грег её изнасиловал, да?

— Мика, это не моя боль. Пожалуйста…

— Скажи мне, Домми. Скажи мне. Я должен знать. Скажи, — голос Михаила начинает дрожать, и мне становится больно за него.

— Да, — сдаётся отец. — Вы никогда не задумывались, почему Джен так зависима от фильмов в жанре ужасов и инопланетян? Это последствия насилия. Так она с ним справилась. Грег похитил её на целый год. Алекс сходил с ума. И я знал об этом. Молчал, потому что… боже, он был моим другом. Я покрывал его. И мне стыдно за это. Грег насиловал её, пока она не забеременела. Он угрожал ей, что заберёт тебя. И она, конечно, сдалась. Ему нужны были гены, подобные твоим, Мика. Грег тебя слишком любил и сильно завидовал Алексу. Очень сильно на самом деле. Грег поклялся, что сделает всё, чтобы Алекс испытал ту же боль, когда он отвернулся от него. И первым был ты, затем Джен, а потом Павел. Он отпустил Джен, а ребёнка забрал себе. Грег не убил её, но они все поклялись молчать. У Джен после этого немного кукушка поехала, но она была жива и вернулась к семье. Они сделали вид, что ничего ужасного не случилось, но вот ты… ты был камнем преткновения. Павел твой брат, Мика, по матери. Он сын Грега. После этого я больше не желал мириться с его сумасшествием. Я понял, что следующими будут мои дети, я, ты и все, кто находился рядом с ним. Грег трахал мою жену. Трахал моих любовниц. Он хотел забрать всё, что есть у других, потому что был обижен на весь мир. Мне жаль.

Повисает жуткое молчание. Мурашки бегают по коже от боли в глазах Михаила. Он жмурится и качает головой.

— И я должен убить своего брата. Это всё равно, что убить Мирослава, — шепчет он. — Смогу ли я?

— Не знаю, Мика. Но теперь Павел, видимо, возглавляет тайное общество, созданное в честь Грега. И им нужен ты, как тот, кто символизирует Грега. Клянусь, что никогда в своей жизни не хотел причинить тебе вред, но я это сделал. Я был глупым, ведомым. Я ошибался, Мика, мне очень жаль. Но я заботился о тебе, как умел. Правда.

— Я знаю, — тихо отвечает он. — Знаю, потому что ненависти к тебе не испытываю. Той самой ненависти, какую испытываю к Грегу, но не помню почему. У меня внутри всё горит от желания убить его снова. Отомстить ему. Но за что? Я не помню. И мне не скажут, да?

— Нет. Понимаешь, все твои воспоминания им на руку. Чем больше ты помнишь, тем более привлекателен для Павла. Я не могу так с тобой поступить. Я обещал защищать тебя, ты мне как мой сын, мой ребёнок. И я не могу предать это обещание. Твои родители пережили много плохого из-за Грега, Мика. Они страдали, но очень любят тебя. Они боятся, что ты снова поверишь своим воспоминаниям про Грега, и они не смогут уберечь тебя. Это задача родителей — оберегать своих детей, пусть порой даже неправильно. Зачастую для вас это неправильно, но мы так чувствуем. Мне очень жаль, что тебе приходится вспоминать это таким образом и узнавать страшные вещи. Но ты часть нас. Теперь ты мой преемник, как я и обещал Грегу. И я доверю тебе. Не разрушь это, ладно?

— Я и не собирался. Мило, что ты так веришь в меня, — фыркает Михаил. — Документы в спальне Раэлии. Там стоит сумка. Там всё, что я нашёл.

Лонни сразу же направляется вон из кабинета.

— Они хотят, чтобы я убил всех вас и отомстил за Грега. Павел так и сказал мне. Он не боится тебя, Доминик. И он уверен, что я сделаю это. Хотя он готов сделать это сам, поэтому нужно добраться до него и убить. Это единственный вариант всё прекратить.