— Полно, — хмыкаю я, хватаясь за бок. Его дерёт от боли так, что даже дышать сложно.

— Я серьёзно, засранец. Мне нужны какие-нибудь оправдания для тебя и причины, почему я всё это делаю. Иначе это просто бессмысленно, если ты очередной мудак с манией величия и неразборчивыми киллерскими замашками, — фыркает она.

Очередной? Это ещё одно подтверждение тому, что я прав.

— Есть у меня дети. Вероятно, четверо, но сейчас я в этом не уверен. Может быть, они уже все подохли, — отвечаю, раздражённо дёргая плечом.

— Из тебя так себе отец, да? — хмыкает она, бросив на меня взгляд.

— Хреновый. Ага, согласен. Следи за дорогой и не разговаривай со мной. Ты меня бесишь, — цокаю я, прижавшись к стеклу виском, в котором тоже стучит боль.

— Нужно заехать на заправку. Бензина не хватит, чтобы доехать до пирса.

— Думаешь, что легко проведёшь меня? Тебе не сбежать. Даже если сбежишь, то ты на моей территории, тебя быстро найдут и играть с тобой будут очень долго. И ты…

— Боже, — издаёт она злой стон, — ты такой нудный. Но я серьёзно. У меня не хватит бензина. Видишь? Я не заправляла машину пару дней. Последний раз я делала это на девяносто четвёртом шоссе.

Бросаю взгляд на приборную панель и понимаю, что она не врёт. Нам ехать минимум тридцать минут, но бензина хватит минут на десять от силы.

— Ладно.

— И нужно заехать в аптеку. Здесь есть круглосуточные?

— Даже не…

— Ты сдохнешь, — перебивает она меня. — Ты даже не доживёшь до заражения крови, потому что прежде истечёшь этой самой кровью. Ты уже залил пол моей машины, и мне придётся её мыть. Ты теряешь кровь, и тебе нужно зашить рану, как и обработать её. Ты, вообще, планируешь жить, или это твоя предсмертная прогулка?

Поджимаю губы из-за того, что она права. Мне просто нужно полежать или поспать, и всё пройдёт. Склею рану, и всё.

— Ещё нужны антибиотики, чтобы у тебя не началось заражение крови и не было инфекции, — добавляет она.

— Ты что, грёбаная медсестра? — рявкаю я.

— Нет, у меня нет образования, а еле школу окончила. Но я многое знаю об этом, моя бабушка была операционной медсестрой. И я… вижу аптеку, — улыбнувшись, Лейк сворачивает налево и заглушает мотор.

— Я не разрешал.

— А мне реально как-то плевать, — пожимает она плечами. — Засранец, ты истекаешь кровью. И вероятно, это повысит мои шансы выжить. Так что жди здесь.

Хватаю пистолет и наставляю на неё.

— Ага, убьёшь меня сейчас? Ты же не тупой. Господи, засранец, расслабься, — она смотрит мне в глаза, даже не вздрогнув от страха. Что с этой девицей не так? — Я не собираюсь убегать. По всему видимому, ты всё равно найдёшь меня. Ты знаешь моё имя, у тебя мои деньги и телефон. Деньги мне нужны, как и мой телефон. И я не хочу умирать. Немного доверия не помешало бы. Это даже обидно. Это ты угрожаешь мне, а не я тебе, поэтому заткнись и сиди здесь, постарайся не сдохнуть в моей машине, пока я покупаю тебе лекарства и всё, что будет нужно для того, чтобы обработать и зашить твою рану.

Она открывает дверь машины и выходит. Ну, блять. Я могу просто убить её и поехать дальше, но бензина нет. Если я засвечусь на любой из камер видеонаблюдения, то меня засекут. И что, положиться на судьбу? А какой у меня есть выбор? Никакого. Я медленно подыхаю, потому что таблетки мне ни хрена не помогли. И мне всё это не нравится. Эта девица не так проста, я просто уверен в этом. Я вытащу из неё всё, что она знает обо мне, и уж точно найду заказчика, на которого она работает. Такие выписки, которые она мне показала, я могу за пару минут напечатать.

Через какое-то время Лейк выскакивает из аптеки с пакетом в руках и быстро идёт к машине. Когда она садится внутрь, то я замечаю, что у неё во рту находится леденец, и ворот футболки опущен ниже, открывая ложбинку между пышной грудью.

— Вот и всё, — улыбается она, поправляя футболку. — Теперь нужно заправить машину.

— Ты что, трахнулась там с кем-то? — хмурюсь я.

Она чмокает, перекатывая леденец между губ.

— Ты идиот. Никогда не слышал о соблазнении? Это куда выгоднее, чем секс. Секс — финал, соблазнение — игра. И ты никогда не знаешь, играешь ты или с тобой, — усмехнувшись, она заводит машину, и мы едем дальше.

— И часто ты используешь этот трюк, куколка? — прищуриваясь спрашиваю её.

— На самом деле впервые, — хихикает она. — Не верю, что у меня получилось. Обычно парни западают на более худых девушек, а я, если ты не заметил, не в той весовой категории. Но получилось ведь. Это просто круто. Я много читала об этом в любовных романах. Люблю их. Они дают мне иллюзию, что всё возможно в этом мире. Там можно быть любой. Можно любить, кого захочешь, и фантазировать о ком хочешь. Я заправлюсь и приду.

Она снова выскальзывает из машины, а я с интересом смотрю на её задницу, пока она уходит. Она странная. Теперь я даже не уверен, кто и кем играет. И уж точно придётся всё прекратить. Я убью её, как только мы доберёмся до места. Я больше никогда не попаду в эти грёбаные женские ловушки. Четырёх детей мне хватит. Ненавижу этих женщин. Ненавижу то, что я до сих пор не могу с ними нормально общаться. Я ненавижу их. Реально ненавижу всех этих сук. Ненавижу то, что у меня есть дочь. Ненавижу. И порой… иногда я сожалею о том, что Раэлия не умерла. Я никогда не хотел иметь дочь.

Дверь машины хлопает, и мне на колени падает бутылка воды, едва не отбив мои яйца. Скулю, дёргая ногой, и хватаю бутылку.

— Ой, прости, я не хотела, — скрыв свою довольную ухмылку, Лейк ставит пакет с чем-то на заднее сиденье.

— Конечно. Ты именно этого и хотела, — бубню я.

— Признаюсь, это так. Когда тебе станет лучше, то ты узнаешь силу моей злости. А пока радуйся, что ты ранен, засранец. И нет, я тебя не боюсь. Ты размахиваешь сейчас этой пушкой, чтобы запугать меня. У меня вопрос: так ты компенсируешь свой маленький член или мерзкий характер, или два в одном? — заливается она смехом, а я мрачнею ещё больше.

Убью её, и дело с концом. Я, правда, собираюсь её убить.

— Ладно-ладно, я шучу. Когда я нервничаю, то всегда шучу. Однажды я была свидетельницей аварии, там были жертвы, погибшие люди. И знаешь, что я сказала? «Жаль, что они больше не увидят следующую серию Холостяка». Представляешь? Конечно, мне потом было стыдно, и я быстро уехала оттуда, но сам факт. Вообще, с юмором проще воспринимать этот мир и не так страшно. К примеру, тебя я представляю одетым в пачку балерины и с блёстками в тех местах, о которых ты даже не имеешь понятия. Прикольно же? — широко улыбается она, бросая на меня весёлый взгляд.

— Ты всегда так много болтаешь?

— Ага. Всегда. Я болтаю со всеми. Я с детства болтливая, поэтому часто проводила время в кабинете директора. А ещё я постоянно спорю. По этой же причине от меня отказывались приёмные родители. Ещё я любопытная, и это тоже стало причиной, почему от меня отказывались и возвращали меня в приют. Однажды я видела, как мой приёмный отец трахал свою тёщу, и всё рассказала приёмной матери. А ещё раз я видела, как мой приёмный брат, ему было четырнадцать, уже не особо помню, трахал мамины трусики. И ещё…

— Господи, да заткнись ты уже! — ору я, надавливая на висок. — У меня сейчас голова от тебя взорвётся.

— Хам, — фыркает Лейк и сворачивает на дорогу, ведущую к пирсу.

— Так ты приёмная? — уточняю я.

— Не скажу, — отвечает она и поджимает губы.

— Ты уже сказала. У тебя были приёмные семьи. Хоть кто-нибудь согласился терпеть тебя до конца, или ты всех убила своим трёпом? — ехидно поддеваю её.

Лейк выкидывает руку, я перехватываю её и отбиваю. Она снова это делает, пытаясь ударить меня. Мы боремся так некоторое время, пока я не приставляю к её виску пистолет.

— Только тронь меня.

— Трону, — кивает она.

— Пожалеешь.

Лейк поворачивает голову, отчего дуло теперь смотрит прямо ей в лоб.

— А я рискну, потому что собираюсь надрать твою жалкую задницу, засранец, — произносит она, и её даже не смущает пистолет.