Перетянув свой бок разорванной простынёй, достаю из сумки сменную одежду и переодеваюсь. Я едва иду, если честно. Быстро просматриваю чемодан куколки, её вещи, пока не нахожу ключи от машины и её документы.

— Лейк Вью Моин, — хриплю я. — Что за хрень? Реально?

Конечно, нет. Это фальшивое имя, как и она. Теперь я точно не буду страдать по поводу её кончины. Документы липовые.

Хватаю сумку и скрючиваюсь от боли, меня снова тошнит. Голова кружится, и перед глазами всё плывёт. Я не смогу сам вести машину. Я разобьюсь. Думай, Доминик, думай. Никому не могу позвонить, хотя телефон у меня теперь есть. Я не могу поехать домой. По всему видимому, зачинщик решит, что вот так легко добрался до меня и убил. Останутся лишь мои дети, чтобы забрать власть. Я мог бы вернуться домой и разрушить все планы врагов. Но иногда нужно сделать вид, что ты умер. Именно этот вариант я бы и выбрал. Лонни позаботится о моих детях. Надеюсь.

— Блять, — бормочу я и добираюсь до погреба. С трудом открываю одну дверь, затем вторую.

— Эй, куколка, ты ещё жива? — ехидно спрашиваю и крепче обхватываю пальцами пистолет.

— Мудак, — раздаётся сиплый шёпот.

— Теперь ты решила меня соблазнить? Меня очень возбуждает то, как ты рада меня видеть, — усмехаюсь я, когда появляется белокурая макушка.

Лейк, или как там её зовут, вскидывает покрасневшее лицо и часто дышит. Её пухлые губы поджаты, светлая, практически белоснежная кожа поблёскивает от пота. Какой был бы контраст с цветом моей кожи.

— Я помогла тебе. Ты просто… просто засранец, — указывает она на меня пальцем. — Теперь я могу выйти? Или ты ещё не закончил дрочить?

Мне хочется рассмеяться, но слишком больно. Поэтому я лишь отползаю в сторону, разрешая ей вылезти оттуда. С трудом поднимаюсь на ноги и встаю. Нельзя показывать свою слабость, даже если сейчас я подыхаю от боли. Нельзя терять концентрацию внимания, даже если перед глазами туман.

— Если думаешь, что тебе это так просто сойдёт с рук, засранец, то ты ошибаешься. Я прибью тебя. Чем ты думал? — бурчит она, продолжая тяжело и часто дышать, когда выбирается в комнату.

Вскидываю руку с пистолетом и стреляю.

Лейк визжит и хватается за ухо. Она с ужасом убирает от уха руку, на которой поблёскивает кровь.

— Ты рехнулся, мать твою? — кричит она.

— Я никогда не промахиваюсь. Не беспокойся, там лишь царапина, — ухмыляюсь я. — Это предупреждение, Лейк, и, вероятно, сообщение о том, что теперь ты моя заложница до тех пор, пока я не решу, что с тобой делать и не узнаю, кто ты такая. Comprende?

— Púdrete tú, — выплёвывает она.

Она послала меня на хер на испанском. Давно я не говорил на испанском, и мне очень интересно, откуда белая задница может знать жаргон и сам язык, да ещё и настолько хорошо. Теперь у меня до хрена подозрений.

Снова стреляю. Лейк визжит и подпрыгивает на месте, хватаясь за плечо. Пуля разорвала футболку и оставила после себя ещё одну царапину. Стреляю ей под ноги, и она снова кричит и прыгает. Ещё один выстрел, и опять. Я хриплю от смеха, держась за бок.

— Я могу заставить тебя танцевать всю ночь, куколка, у меня полно патронов. Но не хотел бы. Поэтому я спрошу ещё раз: тебе понятно, что хрен ты куда-то денешься теперь от меня?

Она злобно смотрит на меня исподлобья, держась за плечо, и её серые глаза сверкают от ярости.

— Si.

— Вот и отлично. Мы с тобой поедем в небольшое путешествие. Так что собери свои вещи, даю пару минут, — произношу я и опускаю пистолет, но она не двигается с места.

— Я тебе не верю, засранец. Ты всё равно меня убьёшь, а я ничего плохого не сделала. Я даже помогла тебе. Так что я с места не сдвинусь, можешь убить или предложи мне более выгодные условия, в которых будет фигурировать возможность уехать домой и забыть о тебе.

Удивляясь, выгибаю бровь. Девчонка даже не понимает, с кем говорит. Но она упрямая, смелая и наглая. Напоминает мне Раэлию. Боже мой, это просто наказание мне за все мои грехи.

— У меня нет времени. Я отпущу тебя, когда буду уверен в том, что тебя ко мне не подослали, и ты, действительно, та, за кого себя выдаёшь. Лейк Вью Моин. Серьёзно? Ничего лучше придумать не могла? — фыркаю я и бросаю на кровать её документы. — Другого варианта не будет, Лейк. Я держу своё слово. Если всё это нелепая ошибка, то даже заплачу тебе за неудобства, но я, вообще, в этом не уверен. Так что всё или ничего, решай. Я могу снова запереть тебя в погребе, но в этот раз сяду в твою машину и забуду о тебе. Мне на тебя насрать. Или могу взять тебя с собой в качестве заложницы, понаблюдать за тобой, и ты расскажешь мне правду. А затем мы придём к общему решению.

Она задумывается и тяжело вздыхает.

— Ладно. По крайней мере, у меня ещё есть шанс.

— Испугалась?

— Нет, я тебя не боюсь. И я согласна на это, потому что не хочу подохнуть в этой вонючей дыре. Это просто нечестно. К тому же мне нечего скрывать, и это мои настоящие документы. Если у тебя есть претензии к моему имени, то засунь их в свою наглую, высокомерную и уродливую задницу, засранец, — отвечает она и направляется мимо меня к шкафу, но я успеваю запустить пальцы в её светлые волосы и дёрнуть к себе. Лейк взвизгивает от боли, когда я выгибаю её шею, чтобы она посмотрела на меня.

— Ещё раз будешь говорить со мной так, то я обреку тебя на грёбаные страдания. Умирать ты будешь долго. Уяснила?

Она упрямо смотрит на меня своими злыми глазами и не отвечает. Я едва стою на ногах и применяю последние силы, которые у меня есть. Она не должна знать об этом, поэтому я толкаю её вперёд, и Лейк падает на пол, бормоча себе под нос ругательства. Но потом молча встаёт и открывает шкаф. Она достаёт свой чемодан и быстро бросает в него вещи, как и чёртову сковородку.

— Нет, её оставь здесь, — указываю пистолетом на сковородку.

— Никогда, — рычит она. — Никогда, понял? Я всегда беру её с собой. Это ценный для меня подарок. Так что хрен тебе. Или я поеду с ней, или лучше сдохну.

— Да в чём, господи, твоя проблема? Этот кусок дерьма…

— Ты. Ты и есть кусок дерьма, а моя Бетси лучшая, — Лейк мягко целует свою сковородку и с любовью укладывает её в чемодан.

Пиздец. Сковородка в руках этой женщины это оружие. Через несколько минут Лейк закрывает чемодан и оглядывается.

— Твой телефон, деньги и остальные документы находятся у меня, — подсказываю ей.

— Я была права, ты ещё и вор. Наглый вор, — фыркает она, хватая водительское удостоверение с кровати, и направляется к выходу. Я поднимаю сумку и иду за ней. У меня всё тело дрожит. Моя футболка снова стала мокрой от крови, а я уже затянул себя куском простыни. И это мерзко. Просто мерзко.

Лейк огибает дом, и я смотрю на старую модель «Мустанга». Бросаю ей ключи от машины, и она открывает багажник. Кладёт туда свой чемодан, а я сумку. Она даже не делает попыток бежать, и это мне на руку, я бы не смог гоняться за ней в своём состоянии. И это хреново для неё же. Лейк спокойна и собрана, значит, явно не та, за кого себя выдаёт. Она довольно легко согласилась поехать вместе со мной, после всех этих оскорблений и попыток её убить. Ну я не идиот. Никто в здравом уме не ведёт себя, как она.

— Итак, куда ехать? — сухо спрашивает она.

— Направляйся в район Северного пирса, — отвечаю я.

— Ясно.

Лейк быстро включает навигатор и находит нужное место. А она не так тупа, какой я её считал до сих пор, и идеально играет свою роль, придерживаясь легенды.

Она сдаёт назад и выезжает с подъездной дорожки дома. Краем глаза слежу за ней и ещё раз удивляюсь тому, насколько эта девица бесстрашная или тупая. Точно пока ещё не решил, но склоняюсь ко второму варианту. Да ладно, она натуральная блондинка с пышным и мягким телом, классной задницей и сиськами, кукольным лицом и нежной белоснежной кожей. Нужны ещё доказательства того, что она явно тупая? Мне нет.

— Хотя бы дети у тебя есть? — тихо спрашивает она. — Или это тоже было ложью?