Доминик

Когда я был маленьким, то всегда обещал маме, что ей никогда не будет за меня стыдно. Я давал много глупых обещаний, которых не смог сдержать. Я даже не запомнил их, ведь они стали бессмысленными. Вместо того чтобы проводить минуты с мамой, я проводил их с Грегом. Мне никогда не было стыдно. Пф-ф. Это же мама. Она всегда будет рядом. Как же сильно я ошибался. Кажется, что именно с этой ошибки начала разрушаться моя жизнь, и я до сих пор понятия не имею о том, когда это закончится. Словно моя жизнь — это бездонная яма, в которую я проваливаюсь всё глубже и глубже.

Кладу букет хризантем рядом с могильной плитой и тяжело вздыхаю.

— Сколько бы раз я сюда ни приходил, понятия не имею о том, какие цветы ты любишь, мам. Прошло уже столько лет, а я всё никак не могу забыть тот день, когда пришла полиция и сообщила, что тебя больше нет. Самое интересное, что я не запомнил ни лиц, ни погоды, ни того, во что был одет. Я запомнил пустоту, которая образовалась на том месте, где была моя любовь к тебе. Я скучаю, мам. Очень скучаю, и мне тебя безумно не хватает. Прости меня. Я хреновый сын. Я убийца и монстр. Холодный и бесчувственный ублюдок. Не таким ты меня растила, а я тебя предал. Прости, но другим я уже не буду. Встретимся через год, — целую свою ладонь и прикладываю её к могильной плите.

Развернувшись, иду обратно. Вот так маленький мальчик, который просто мечтал о красивой жизни с мамой, через пару шагов превращается в босса крупнейшей и сильнейшей семьи штата. Расправив плечи, поправив идеально скроенный пиджак, я закрываю глаза тёмными очками, беру пистолет и прячу его в кобуру. Мой шофёр открывает мне заднюю дверь машины, и все чувства, вся любовь и нежность испаряются, словно их никогда и не было внутри меня. А, может быть, и не было, и это всё лишь иллюзия.

Не помню ни одной минуты, которую я бы мог провести, не оборачиваясь, не прислушиваясь и не наблюдая. Вся моя жизнь — это попытки выжить. Я никогда не хотел стать отцом. Нет. Мама часто шутила, что я своих детей избалую, потому что я, мелкий сопляк, поучал её, как ей вести себя со мной. И я постоянно отвечал: «Никогда. Я не хочу ни детей, ни семьи, ни жены. У меня будешь только ты, и я отдам тебе всё». Увы. У меня четверо детей, один неудачный брак, вереница любовниц, и я до сих пор не знаю, что такое любить своих детей. Как это происходит? Как? Я часто слышал, когда мужчины едва ли не ссали в штаны от счастья, увидев своих детей. Я же был напуган. Я был мелким засранцем. У меня эрекция была всего полтора года, и я не знал, что в таком возрасте могу сделать кому-то ребёнка. А потом… из меня просто хреновый отец. Кто-то рождается, чтобы быть отцом. А кто-то рождается, чтобы никогда не иметь детей. Я из последних.

Мой телефон звонит, пока я еду домой, чтобы встретиться с Мигелем и обсудить с ним наши дальнейшие планы. Не буду отрицать, что происходящее это именно то, чего я хотел. Вероятно, это отголоски желания отомстить Грегу и забрать у него самое любимое. Вероятно, это моё уважение к Мигелю и искреннее восхищение им. Вероятно, это моё одиночество и тоска по другу, который меня предал. Не знаю, но мне всё нравится.

— Да.

— Босс, Мигель Новак в данный момент едет в госпиталь. Его сбила машина. Его реанимировали в машине скорой помощи.

— Что? — резко сворачиваю на обочину и нажимаю на педаль тормоза. — Повтори.

— Мигель Новак госпитализирован с многочисленными переломами, и он оставил половину мозгов на дороге. По крайней мере, это выглядит именно так. Мы на месте аварии. Мы разобрались с шокированным шофёром, просмотрели его видеорегистратор. На нём явно видно, что он выскочил на проезжую часть. Его толкнули туда.

— Кто?

— Раэлия, босс. Она его толкнула. У нас есть подтверждение этому.

— Блять, — жмурюсь и ударяюсь затылком о спинку сиденья.

— Какие наши дальнейшие действия? Ида отправилась в госпиталь вместе с Мигелем. Раэлию забрал ирландец.

— Деклан?

— Верно, босс. Я отправил ребят проследить за ними. Они тоже едут в госпиталь. Родители Мигеля так же сразу были отправлены туда. Их дом взорвался как раз в тот момент, когда Мигеля сбила машина.

— Дай мне минуту.

Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Что за хрень происходит? Раэлия совсем из ума выжила? Нам повезло, что Деклан выпытал у неё информацию по поводу бомбы, заложенной в подвале дома Алекса. Я понятия не имею, как она туда пробралась, но именно Деклан написал мне сообщение о том, чтобы я срочно вывел Алекса и Джен, чем я и занимался. Убедившись, что они в порядке, я оставил там своих ребят, и они нашли бомбу. Но обезвредить её не удалось, поэтому осталось лишь ждать момента взрыва. Блять.

— Очисти всё, поговори с очевидцами, узнай, кто и что видел. Убеди их в том, что это всё съёмка сериала или что-то в этом духе. Если нужно, то припугни. Отправь одну машину в госпиталь. Где Роко?

— Направляется туда же. Ему Ида позвонила при нас.

— Ясно. Пока это всё. Следите за обстановкой.

— Да, босс.

Блять. Блять. Блять.

Ударяю кулаком по рулю и надавливаю на педаль газа. Просто, блять, прекрасно. Теперь ещё и это, словно не хватает того дерьма, которое я ещё не разобрал. Блять. Не хочу взрослеть. Почему я до сих пор не десятилетний пацан? Завидую Энзо.

Как назло, попадаю в пробку из-за аварии впереди, которую мне приходится объезжать, и в этот момент мой телефон снова звонит. Это Роко.

— Ты где? — спрашиваю его, нажав на кнопку, расположенную на руле, чтобы принять звонок.

— Пап, здесь полный пиздец. Рэй…

— Я уже знаю. Ты в госпитале?

— Да, я только приехал. Здесь родители Мигеля… они просто в шоке. Ида орёт и вопит, она вся в крови. И я… ну, блять, зачем? Твоя грёбаная дочь только что вошла в госпиталь. И она, блять, выглядит, как грёбаная наркоманка. Вот сука…

Раздаётся глухой грохот, и на фоне я слышу рычание Алекса, затем голос Деклана и крики Иды. Этот шум начинает нарастать, а затем раздаётся грохот, крики медсестёр, предполагаю, топот.

— Роко, мать твою, что там происходит! Роко! — ору я, сжимая руль.

— Скорее, сюда! У неё пена… — Я различаю голос Деклана.

— Роко, блять, подними грёбаную трубку! Роко!

— Разойдитесь! Дайте пройти! Остановка сердца! Скорее!

— Роко, блять! — У меня на лбу выступает пот. Я ненавижу, когда этот ублюдок так делает, а делает он так постоянно. Однажды я даже услышал, как ему отсасывал Дрон, и это было очередной травмой для меня.

— Роко! Возьми ты…

— Пап, — выдыхает Роко.

— Что там, мать твою, происходит? — рычу я.

— Рэй… она… у неё остановка сердца. Они пытаются…

— Повысить разряд!

Блять. Блять. Блять.

— А, может быть, остановить их? — странным и отчуждённым голосом спрашивает сын.

— Прости, что?

— Может быть, не надо её реанимировать? Может быть, приказать им остановиться.

— Роко…

— Послушай, это же… она толкнула Мигеля под машину. Он, блять, труп, пап. Он не выживет. И это уже не первый раз, когд�� она делает это с ним. Рэй сошла с ума, пора бы признать это, пап. Пора признать, что она конченый человек, и ей уже ничем не помочь. Она наркоманка, у неё шла пена изо рта, у неё передозировка. Она ходячая проблема, пап. А проблемы мы решаем. Ты сам сказал, что есть лишь один выход, чтобы её оставить, и это утилизация. Она неконтролируемая психопатка. Ты только подумай… подумай, насколько всё будет проще без неё. Подумай. Я могу…

Не верю, что слышу это от того мальчика, который закрывал собой свою сестру. Не могу поверить в то, что мой сын стал таким чудовищем за какие-то пару секунд.

— Роко, — рявкаю я. — Живо сделай три шага назад от палаты, в которой находится твоя сестра. Живо. Это приказ.

— Но, пап…

— Это приказ твоего босса, Роко. Живо. Три шага назад от палаты.