— Нет, тебе точно понравится со мной. Два в одном. С одного бока я, с другого мой папочка. Я бисексуал, Дрон тебе тоже понравится. Так что, мы женимся перед Новым годом, а на этой неделе…

— Роко, заткнись уже, — злобно перебивает его Доминик. — Не неси эту чушь.

— Почему чушь? Ты считаешь, что я не подхожу твоему сыну? — обиженно пихаю Доминика в бок.

— Нет, ты не подходишь.

— Ты мудак.

— Я знаю.

— Ты, правда, мудак, и ты меня оскорбил. Считай, что сделке конец.

— Ты не посмеешь, — шепчет Доминик. — Я уже настроился.

— А я настроилась на вежливого кавалера, но он оказался мудаком.

— Ты же всё равно не собираешься выходить за него замуж, Лейк. Чего ты психуешь?

— И что? Сам факт. То есть, по твоим словам и выводам, я такое дерьмо, которое не подходит ему. Ты что это, засранец, меня в шлюхи записал?

— Это не так, — Доминик глубоко вздыхает.

— Кажется, что так. Именно так. Да будет тебе известно, засранец, это вы оба мне не подходите. Слишком мудаки. Пойду найду себе нового парня, и он будет не мудаком, — вырываю свою ладонь из руки Доминика.

Роко от удивления приоткрывает рот, а Доминик начинает чаще дышать, стиснув одну руку в кулак.

— И да, у нас больше не свидание. В следующий раз будешь думать, что ты мне говоришь. Меняй свои привычки, или хрен тебе, а не помада на твоём члене. Пошла искать приключения, не скучайте, мальчики, — улыбаюсь и посылаю им обоим воздушный поцелуй.

Ну что, игра началась? Скандал, который возбуждает Доминика и злит его, отыгран. Я обезопасила себя. Не хочу, чтобы за мной гонялись завтра, так как сегодня последняя ночь с Домиником. Так что когда я вхожу в дом, то быстро прохожу в большую гостиную, в которой приглушён свет и есть бар. Здесь полно людей, и уж точно меня заметили. Но никто не догадывается, с кем я. Это плюс мне. Я не собираюсь так себя подставлять. Я, конечно, не против веселья, но на одну ночь. Поэтому, когда Доминик меня выловит, то никто не узнает, что я приехала вместе с ним. Они подумают, что он просто меня снял. И нужно найти жертву, с которой я пришла. Замечаю одинокого парня, стоящего за барной стойкой. Он задумчиво и как-то даже печально крутит бокал с выпивкой в руках. Его тёмные волосы отдают тёмной рыжиной, что так красиво.

Сажусь рядом с ним за барную стойку, и он замечает меня. Зелёные глаза озадаченно и заинтересованно вспыхивают.

— Привет. Я Лейк, рассталась со своим парнем прямо у входа. Хочешь выпить? — улыбаюсь ему, и он усмехается мне в ответ.

— Деклан. Не завожу отношений чисто из принципа, страдаю в одиночестве и ненавижу этот мир, он дерьмо. Что будешь пить?

— Шампанское. А можно с клубникой? Хочу быть той самой мстительной тигрицей.

— Будет, — Деклан щёлкает пальцами, и перед нами появляется бармен, а через пару минут шампанское с клубникой. Класс.

— Итак, что здесь интересного? — интересуюсь я, сделав маленький глоток. Как приятно пузырьки щекочут горло.

— Что ты ищешь, Лейк?

— Веселья. Разве мы все не для этого здесь собрались?

— Откуда ты такая? — смеётся Деклан.

— Меня выгнали из рая и не пустили в ад. Так что приходится жить среди вас, смертных, — подмигиваю ему.

Деклан ещё громче смеётся.

— Это такой жалкий подкат.

— Теперь ты понимаешь, как нам, девушкам, сложно терпеть их.

— Но было забавно. С кем ты?

— Одна. Нахожусь здесь в гордом и красивом одиночестве.

— Тебя дядя нанял? Обычно он других девочек вызывает.

— Тебе яйца ещё нужны? — спрашивая, достаю из бокала клубнику и откусываю её.

— Эм… да. Думаю, понадобятся.

— Тогда никогда не сравнивай женщин и уж тем более не оскорбляй их. Меня никто не вызывал, я сама приехала с бывшим парнем. У нас было первое свидание, но оно так и не началось, поэтому я жду извинений.

— Прости?

— Попробуй в следующий раз не удивляться, и тогда тебе перепадёт, — хлопаю его ладонью по плечу и спрыгиваю со стула.

— И куда ты?

— Искать, где можно потанцевать, куда ещё. Ты идёшь?

Деклан опрокидывает в себя алкоголь, и я протягиваю ему руку. Он касается её, и мы, хихикая, пробегаем мимо людей в другую комнату, где наконец-то будем танцевать.

Вечер определённо будет отпадным.

Доминик

Мне в жизни никогда не нужно было прилагать усилий, чтобы женщина захотела лечь ко мне в постель. Конечно, они все пытались убедить меня в том, что заслуживают свиданий, романтики и другой чуши. Но я сам не хотел этого. Единственная женщина, которой я дарил цветы и с кем подолгу разговаривал и гулял в парке или же ужинал, была Кармен. В тот период моя жена уничтожала меня, и в Кармен я видел место, где я мог бы отдохнуть. Я так хотел быть влюблённым в неё. Хотел, чтобы всё было иначе, ведь именно Кармен идеально мне подходила. Она любила детей, моих детей, ничего не требовала, заботилась обо мне и не спрашивала, где я был, что делал и никаким образом не трахала мои мозги. Кармен довольствовалась тем, что я давал и как давал. Она не возмущалась тому, что я мог прийти, без предисловий нагнуть её и трахнуть. Не обижалась на то, что я не интересовался её чувствами или же не говорил о своих. Кармен была идеальной. Она была удобна для меня. После брака я очень старался убедить её в том, что у нас всё получится. Но тогда она уже меня боялась. Было много дерьма, много обвинений в мою сторону, много ужаса, связанного с моим именем, много рассказов о моей жестокости. И я думал, что убедил её вернуться ко мне, после нашего секса, когда доказал ей, что она ещё хочет и любит меня вот такого, и я всё тот же самый мужчина, которого она помнила. Но она ушла и сказала, что больше не любит того, кем я стал. Я ей больше не нужен. Я её не заслуживаю, потому что я потребитель. Я дерьмо и поступаю, как дерьмо. А она не шлюха, которую я могу просто использовать. И она счастлива без меня. Наверное, именно эти слова и заставили меня всё забыть, уйти и больше никогда не вспоминать её. Эти слова я часто слышал от жены, затем уже от дочери. Я видел эти слова в глазах людей, которых видел. Я просто это чувствовал. Мой отец и его семья тоже говорили мне это. Все говорили. Постоянно. Порой несколько раз в день. Я всегда был лишним и никому не нужным в этом мире, кроме мамы. И я подвёл её. Подвёл, а потом это стало привычкой.

— Неужели, леди босс тебя уже бросила? — смеётся Лонни у меня за спиной. — Я знал, что она быстро поймёт, что ты её не заслуживаешь, старичок.

Роко смеётся, и Лонни ударяет по его кулаку. Я улыбаюсь, как обычно. Улыбаюсь, а внутри меня что-то болит. Давно так не тянуло. Давно так не было неприятно от этих слов. Я знаю, что Лонни шутит и не хотел причинить мне боль. Это наше нормальное общение, но в эту минуту моё горло сдавливает от правдивости его слов, и именно это приносит с собой жуткое давление в голове и груди. В меня как будто выстрелили, и рана зажила вместе с застрявшей в ней пулей, но пуля даёт о себе знать прямо сейчас. Она гниёт, и я вместе с ней.

— Это было круто. Мне она нравится. Жаль, что она тебя уже кинула, папочка.

— Вы просто идиоты, — через силу усмехаюсь я. Дышать. Должен дышать. — Это игра. Она началась ещё в машине. Ты же слышал, малыш Лонни, чего она ждёт от меня. Она стартовала, а моя задача подхватить игру. Не скучайте.

Подмигнув им, вхожу в дом, и меня сразу же встречают аплодисментами и свистом.

— Доминик! — Ко мне быстрым шагом подходит Джеймс и обнимает, хлопнув по плечу, словно я для него важен. Но это всё ложь. Здесь все лицемерные ублюдки. Я тоже.

— Спасибо-спасибо, я знал, что вы все от меня без ума, — смеюсь, подняв руки, чтобы успокоить толпу. — Предлагаю вам просто веселиться. Это вечеринка в честь моего возвращения из мёртвых. Джеймс, спасибо, мне очень приятно, но я хочу выпить.

Улыбнувшись напоследок, протискиваюсь мимо толпы, замечая алое платье, скрывшееся секунду назад в темноте другой комнаты, из которой раздаётся музыка. Лейк.