— Раэлия, хватит, — я качаю головой и злобно смотрю на неё. — Не читай мне нотаций и не предрекай своему отцу смерть. Его не убьют, он будет в порядке.

— Ты этого не знаешь. Этого никто не знает. Но я буду говорить тебе то, что думаю, потому что ты причиняешь боль моему отцу. Я, блять, буду на тебя наседать. Буду. Никто не имеет права вот так с ним поступать. Никто, даже ты. Так что пошла ты на хуй, Лейк, со своими страданиями. Они на хрен никому не сдались. Ты выбрала путь трусихи. Ты жалкая. От тебя лишь тошнит, — Раэлия разворачивается и вылетает за дверь, громко ей хлопнув.

Жмурюсь, борясь со слезами, но они всё же текут по моим щекам. В таком состоянии я быстро беру свои вещи и спускаюсь вниз, сдаю карточку от номера, сажусь в машину и уезжаю. Ни секунды больше не проведу здесь, иначе я вернусь, чтобы втянуть Доминика в ещё какое-нибудь дерьмо.

Неделя, проведённая без Доминика, кажется для меня адом. Я ничего не могу делать. В моей голове постоянно крутятся слова Раэлии. Я думаю, анализирую их и страдаю из-за них. И мне становится лишь хуже. Но у меня есть причины. Не хочу, чтобы Доминик снова пострадал из-за меня. Если бы между нами ничего не было, то он бы не пошёл за мной. На него бы не наставляли оружие. В него бы не летели пули. Ему бы не пришлось видеть своих детей в том состоянии, в котором они находились. Роко бы не избили так. Мне стыдно буквально за всё.

Прижимаю телефон к уху, кусая губу и глядя в ночное время. Уже похолодало, скоро Рождество и Новый год. Обычно к этим праздникам я что-то готовлю, но вот уже давно ничего не пекла. Я не пекла с того момента, как вернулась. Я просто забыла, как это делается.

— Да, я слушаю, — раздаётся в трубке грубый мужской голос.

— Лонни, привет, это я, — тихо говорю.

— Лейк? — тембр его голоса меняется и становится мягче. — Как ты? Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет… да, я не знаю. Господи, Лонни, я не знаю. Я просто не знаю, — признаюсь ему.

— Ты всегда можешь вернуться, леди босс.

— Я не могу. Я… как там совет? Джеймс ответил за всё? Рубен же убит?

— Рубен убит. Я лично вытаскивал его тело. Он был чертовски мёртвым, ты можешь не переживать. Джеймса убили. Совету особо и не нужно было столько доказательств. Они верят боссу. Деклан похоронил своего отца…

— Мне так жаль.

— Да, это было печально. Но его кандидатуру рассматривают в качестве босса ирландской семьи. Босс делает всё, чтобы так и было. Это его благодарность за то, что он разрезал верёвки на руках Раэлии перед тем, как вас повели к нему. Так что сейчас мы ожидаем результатов голосования.

— Это хорошо или плохо?

— Для нас хорошо, Деклан в ужасе, — смеётся Лонни.

— Ладно, а как Энзо? Он уже поправился? А Ида? Она же… она ослабила мои верёвки, Лонни. Ида помогла нам. Она пыталась изменить всё.

— Я знаю. Ты же это сказала на камеру. Я знаю. Она отдала опеку над Энзо Доминику, но пока в городе. Доминик решил пока не трогать её. Энзо в порядке. После Нового года пойдёт в новую школу. Он в восторге и постоянно спрашивает о тебе.

— Понятно. Я тоже скучаю по нему.

— Лейк, возвращайся. Боссу хреново. Он ни с кем не спал ещё. Зачастую он просто работает, проводит время дома, и всё. Никуда не ходит. Он угасает здесь без тебя, Лейк. Он очень скучает.

— Лонни, не надо…

— Надо. Почему ты не можешь вернуться? Ты же должна быть здесь. Твоё место с нами, Лейк. Насрать на всё. Мы и не с такими проблемами сталкивались. Всё херня.

— Ты не понимаешь. Я была ослеплена местью, Лонни. Я бросила их… сбежала и бросила их одних там, только бы не упустить Рубена, и проиграла. Посмотри, что я наделала, — всхлипываю и быстро стираю слёзы.

— И это то, о чём ты переживаешь? Господи, Лейк, мы столько ошибок делаем постоянно, ты и понятия не имеешь. Вспомни, сколько ошибок сделал Доминик. Но он ещё надеется. Он надеется, Лейк, после всего, что с ним случилось. Он надеется. Не забирай у него надежду. Он не винит тебя. Просто не понимает, что сделал не так. Ему казалось, что этот случай, наоборот, вас свяжет. А всё, оказалось, иначе. Доминик страдает. И это плохо, Лейк. Ему очень плохо, он слабеет. Если на него нападут, Доминик не будет защищаться. Он теряет надежду. И когда потеряет совсем, позволит себя убить. Пока он борется, потому что у него есть причины. Если ты вернёшься, то у него будут ещё более веские причины выжить. А так… их нет. Он…

Бросаю трубку, не в силах слушать это. Меня, наконец-то, разрывают рыдания. Закрываю лицо руками и плачу. Я снова совершаю ошибки, которые причиняют боль. Что бы я ни сделала, совершаю ошибку за ошибкой. Когда это прекратится?

Доминик

Жить дальше. Ты просто привыкаешь это делать. Привыкаешь к тому, что ты всегда будешь наблюдать, а не участвовать. Привыкаешь ко всему. Это наша человеческая особенность. Ты привыкаешь к одиночеству и тишине. Привыкаешь к тому, что ты не создан ни для чего хорошего. Вот и всё. Ты просто привыкаешь.

— Я бы посоветовал тебе устроить банкет в честь своего назначения в конце января. Так ты привлечёшь больше семей, и они приедут. Сейчас начался сезон отпусков, Рождество, как-никак. Тебе будет выгодно заручиться их поддержкой. Джеймс пренебрёг моим советом, и в итоге никто даже особо не вдавался в подробности его казни, — хмыкнув, передаю распечатки с контактами всех представителей боссов в Америке.

Деклан тяжело вздыхает и кивает.

— Я не хочу, — тихо говорит он. — Я… боже, Доминик, я же не справлюсь. Я только отца потерял, просто… это так сложно.

Я искренне сочувствую парню. Он пережил много дерьма, но до конца выбирал то, что не уничтожит его человечность изнутри. Деклан надрезал верёвки Раэлии, чтобы она сбежала. Он рассказал ей о плане, принёс ей всё оборудование, чтобы спрятать на ней и таким образом уничтожить свою же семью. Да, это может казаться неправильным, ведь Деклану должно быть по хрену на нас. Но он всё же это сделал. И я с каждым годом, наблюдая за ним, восхищаюсь им. Деклан меняется. Он становится собой, изучает то, чего может достичь, и идёт дальше.

Кладу руку на его плечо и немного сжимаю.

— Мне очень жаль твоего отца, Деклан. Очень жаль. Я знаю, как это больно потерять родителя, которого ты любил. Было всего два варианта: или отдать тебя им, как младшего Босса мудака Джеймса, или представить тебя, как мужчину, который требует справедливости в отношениях между семьями, как и поддержания традиций. Ты последовал бы вслед за Джеймсом, если бы не выдвинул свою кандидатуру на роль босса семьи.

— Я понимаю, — кивает он. — Но… я ни черта не знаю об этом. Боюсь, что налажаю. Джеймс и Роб работали на последователей Грега, а я против этого. А если они придут за мной? Если они заставят меня делать то же самое? Выходит, что смерть моего отца была бессмысленна?

— Нет, это не так. Ты отличаешься от Джеймса, Деклан. Ты прав, они могут прийти к тебе, но ты можешь отказать им. Тем более, эти придурки уже в курсе того, что ты состоишь с нами в дружеских отношениях. И это уже не те отношения, что были у нас в период правления Джеймса. Они намного серьёзнее. Я не буду уверять тебя в том, что будет легко. Нет. Не будет. Тем более, нам предстоит самим найти тех людей, которые всё ещё пытаются воскресить Грега. Пора заканчивать с этой историей. Но я буду рядом, Деклан. Если у тебя появятся вопросы, или понадобится помощь, или ты просто растеряешься, то можешь в любой момент позвонить мне, и я приеду, чтобы помочь тебе. Ты мне как сын. Поэтому ты можешь рассчитывать на меня. Хорошо?

— Да, спасибо, Доминик, — Деклан устало улыбается и кивает.

Похлопываю его по плечу, и мы выходим из кабинета.

— Итак, какие у тебя планы на праздники? — интересуюсь я.

— Никаких. Я ещё в трауре. Поэтому буду просто лежать в постели, пить и курить. Вот так-то.