— Стало быть, ты еще и королевский сынок, — насмешливо произнесла Гермиона. — Зачистка леса от гигантских пауков входит в обязанности всех эльфийских принцев?

Вместо ответа она получила чувствительный тычок в спину.

— Отрезание языков болтливым пленникам — тоже моя обязанность, — прошипел он ей на ухо. — Вперед!

Он толкнул двери, и Гермиона очутилась в просторном светлом зале, посреди которого стоял самый необыкновенный трон, который только можно было вообразить. Он был очень высоким, настолько, что от его подножия вверх вели узкие резные ступеньки. Его покрытую резьбою спинку оплетали живые ветви с зеленовато-желтыми дубовыми листочками, уползающие по каменному полу пещеры во все концы. Со стороны казалось, будто королевский трон пустил корни. На спинке сидели и тихо посвистывали щеглы и пересмешники.

— Отец! Я привел женщину, которая была с гномами, — сказал эльф, выталкивая девушку на середину зала.

Король Трандуил, соизволивший сойти со своего древовидного трона, пристально вгляделся в Гермиону, слегка склонив голову набок. Его магнетические глаза, похожие на кружочки серебра или осколки звезд, не мигая изучали ее, но в них не было ни тепла, ни течения жизни, только холод и недостижимое величие. Прекрасный, словно застывший в вечности, он сам казался прихотливо изваянной скульптурой. Статуей изо льда. С этой холодностью и его серебристыми одеждами как-то не очень вязался покрывающий его голову венец из тонких ветвей с желтыми листьями и красными ягодами бузины. На дворе осень, — отстраненно подумала Гермиона. Она никак не могла запретить себе пялиться на лесного владыку — уж очень колоритной фигурой он оказался.

— Я не вижу здесь никакой женщины, Леголас, — медленно, растягивая слова, произнес Трандуил. — Только человеческого ребенка.

Молодой эльф наклонил голову, но ничего не сказал.

— Значит, это ты несла Саэнар Итил, — то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес Владыка. — Ты знаешь, кому принадлежит меч, который ты украла?

Гермиона гневно взглянула в неподвижные глаза эльфа.

— Разумеется. Он принадлежит мне, — смело сказала она.

— Не смей лгать! — зашипел Трандуил. — С каких пор меч Лютиэн носит человеческая девчонка, да еще и шастающая по полям и лесам в компании дюжины длиннобородых мошенников?

— С тех самых, как его дала мне леди Галадриэль, — в тон ему ответила Гермиона и внутренне улыбнулась, почувствовав его растерянность. Трандуил, однако, через неуловимое мгновение овладел собой.

— Как твое имя, ребенок? И что ты делала в моем лесу? — спросил он.

— Я Эмин, волшебница из другого мира, — сказала Гермиона, высоко подняв голову. — Ищу путь домой, и Владыка Элронд предсказал, что найду его, если пройду с гномами путь до Одинокой Горы.

Уголки губ эльфа едва заметно дернулись.

— Так значит мои докладчики были правы, — он протянул руку, и один из пересмешников послушно перепорхнул со спинки трона ему на ладонь. — А я, признаться, думал, что они объелись вороньего глаза, когда некоторое время назад они сообщили мне, что по лесу бродят невидимые хоббиты да человеческие девушки, наделенные древней магией.

— Те клинки, что твои эльфы отобрали вчера у моих друзей — подарок Элронда из Ривенделла, — сказала Гермиона. — Пройти через твой лес — не преступление, и теперь, когда ты знаешь, что мы не воры, а всего лишь путники, верни нам наши вещи и оружие и отпусти.

Трандуил резко обернулся, оказавшись с нею лицом к лицу.

— О, да, чародейка, я знаю, куда так спешит ваш вожак — Торин Дубовый Щит, — почти пропел он. — Прошло уже столько десятилетий, Смауг засиделся под Горой, а мысли о гномьих сокровищах будоражат умы не только самих гномов. Но Торину плевать на золото — ему нужен Аркенстон, камень Короля, владельцу которого присягали семь гномьих родов. Он нужен ему, чтобы взойти на трон и править.

— У каждого из нас свои цели, — как можно безразличнее пожала плечами Гермиона. — Его же — не преступна и вполне ясна. Но коротать век в твоей темнице точно не входит в мои планы.

— А я думаю, что это положительно скажется на гномьих манерах, — сказал Трандуил. — Леголас! Пусть девушку отведут обратно, да не смеют причинять ей вреда. А мне еще нужно потолковать с Королем-Под-Горой.

Едва только за ним захлопнулась тяжелая дубовая решетка, Торин погрузился в невеселые размышления. Время шло, а эта непредвиденная задержка грозила сорвать все их планы. Ему приходилось и раньше сталкиваться с лесными эльфами.

Торин презирал ту праздную жизнь, которую вел волшебный народ, считая эльфов бездельниками, годными лишь на то, чтобы слагать песни да плясать под луной, но гордился тем, что его род никогда с ними не враждовал. Трандуил и его народ стали первым исключением из этого правила.

Владыка Лихолесья был властен, честолюбив и всюду искал собственной выгоды. Трандуила совершенно не интересовало то, что не могло, по его мнению, затронуть бытность его народа. Запершись в своей пещере, лесные эльфы никогда не приходили на помощь окрестным землям, страдающим от орочьих набегов, как однажды они не пришли на помощь гномам Эребора. Торин не мог ни забыть этого, ни простить, даже если бы захотел.

Он занервничал сильнее, когда эльфийские стражники увели Гермиону. Он мог только догадываться, о чем хочет поговорить с нею Король, и мысленно проклял Элронда, который передал девушке этот треклятый раритетный эльфийский меч. Торин был знаком с Эмин довольно, чтобы знать, каким складом характера она обладает. Ему оставалось только надеяться на то, что Трандуил не снесет ей голову с плеч в ответ на дерзость.

Но прошли часы, и Гермиона вернулась целой и невредимой, а в ответ на его вопрос о том, что обсуждал с ней Трандуил, девушка не сказала ничего, о чем он бы не догадался. Это заставило Торина задуматься еще сильнее.

А когда наутро явились стражники, выпустили всех из темницы да повели к эльфийскому королю всей компанией сразу, уверенность Торина в том, что Трандуил что-то задумал, окрепла.

— Я знаю, зачем ты идешь к Одинокой Горе, Торин Дубощит, — вкрадчиво начал Владыка. — И я готов помочь тебе достигнуть цели. В прошлом у нас были разногласия, но негоже двум королям, правящим по соседству, ссориться между собой.

Торин сделал шаг вперед и презрительно усмехнулся.

— У нас не было разногласий, Трандуил. Ты, — он ткнул в него пальцем, — отвернулся от моего народа как раз в тот момент, когда он более всего нуждался в твоей помощи. Если бы ты не был так безразличен к чужой беде, кто знает, как сложилась бы судьба Эребора!

Лицо венценосного эльфа не дрогнуло.

— Все мы бережем свой народ, — сказал он. — Скажи, разве стал бы ты рисковать своими гномами без толку?

— Без толку?! — гневно закричал гном. — Бесполезным ты называешь спасение чужой жизни?

— Довольно! — остановил его Трандуил. — Я призвал тебя не затем, чтобы вспоминать прошлое. Мне все равно, что вы собираетесь делать с вашей Горой и огнедышащим червяком, возлежащим на вашем золоте. Ты и твои спутники можете идти, куда вам угодно. Вам вернут оружие и вещи, что вы обронили в лесу.

Гномы тотчас загудели, а Торин во все глаза уставился на Трандуила. Постепенно неверие в его взгляде сменилось подозрительностью.

— Что ты задумал, Владыка? — спросил он. — Ты же не думаешь, что я настолько глуп, чтобы поверить в твое благородство?

— Ты можешь идти, Торин, Король-Под-Горой, — промурлыкал эльф. — Ты и твои люди свободны.

Гермиона мысленно с облегчением выдохнула и позволила себе расслабиться. Мерлин их знает, этих эльфов и гномов, что они держат в уме в тот момент, когда их языки говорят совсем иное! Но на этот раз, кажется, эльфийский король был серьезен. Стало быть, им очень повезло. Гермиона уже готова была мысленно извиниться перед Трандуилом, о котором не думала иначе, как о блондинистом ублюдке. Она сделала шаг в сторону гномов, которые, подозрительно косясь на эльфов, уже разбирали свое оружие и скарб, но двое ближайших к ней эльфийских стражников, повинуясь неуловимому движению Владыки и с тихим шорохом обнажив мечи, встали у нее на пути.