Маги попятились и, низко склонившись, попытались исчезнуть из поля зрения грозного владыки.

— Царь Царей — Уджагорреснет смело сделал шаг вперед, но путь к ложу немедленно преградила стража.

Камбис дал едва заметный знак рукой и двое рослых «бессмертных» расступились так быстро, словно растаяли, открывая путь.

— Дух болезни часто рождается из земли. И иногда лекарство от самой страшной раны приходит из той же земли, что и болезнь. Позволь мне взглянуть… — Уджагорреснет вопросительно поднял глаза на Камбиса.

Мгновение спустя, скрипя зубами от боли перс кивнул и откинулся на расшитых золотыми нитями подушках. Точными и почти бесшумными движениями Верховный Жрец приблизился к тому, кого короновал фараоном Кемет и принялся уверенно развязывать повязку. Небольшой ларец из черного дерева, взятый сразу, когда Арианд рассказал ему о гниющей плоти своего повелителя, Уджагорреснет поставил здесь же, у изголовья Камбиса.

Рана под ловкими пальцами Верховного Жреца обнажилась. Камбис едва успел вздрогнуть и грубо выругаться, когда присохшие, пропитанные гноем повязки были сняты, обнажив глубокий, воспаленный порез на его бедре. Края раны по цвету напоминали тухлое мясо, а из глубины, стоило Уджагорреснету легко сжать бедро владыки персов, стал сочиться мутный гной. Запах, растекшийся по залу, заставил стражу и стоящего поодаль Дария поморщить носы, однако, Уджагорреснет даже не моргнул.

«Осколок. Маленький, как остриё иглы. От копья или камня. Он остался внутри и принёс с собой гниль. Да, маги правы — дух силён. Но его можно изгнать не огнём и молитвой, но его же родичем» — рассуждал про себя Уджагорреснет.

«Если я вылечу его сейчас — он станет доверять мне больше, чем любому из собственных подданых. А это было бы весьма кстати, ведь ему еще предстоит расплатиться за Аписа… С другой стороны, если я скажу, что не знаю как помочь ему и лишь помолюсь Нейт… А вдруг он выживет? Кто знает, не устроит ли этот безумец очередную резню, разгневанный поражением в Куше…? Мое влияние на него ослабнет и, быть может даже будет уничтожено этим признанием слабости…» — мысли роились в голове Верховного Жреца, но времени на принятие взвешенного решения не оставалось.

Взгляды всех присутствующих со всех сторон кололи его и в зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Камбиса.

Решившись, Уджагорреснет привычным движением распахнул свой ларец. Среди бронзовых инструментов и свёртков с травами, глубоко на дне стояла небольшая алебастровая чаша, плотно закрытая крышкой. Открыв её, Уджагорреснет поднял ларец и указал Камбису на густую, зеленовато-серую массу с бархатистой поверхностью, наполнявшую маленькую чашу.

— Что это? Грязь? — с отвращением спросил Камбис. — Ты собрался прикончить меня грязью или ты просто глупец? — грозно зарычал он, но вновь сорвался на кашель.

— Это плесень, владыка. — Невозмутимо ответил Уджагорреснет. — Такая же, что растёт на хлебе в прохладных храмовых кладовых, только с особыми свойствами... С древних времен мы, египтяне, знаем, что она пожирает мёртвую плоть и отгоняет гниль. И это древнее знание хранят высшие жрецы Нейт, не распространяя его за пределы «Домов Жизни, дабы не усиливать наших врагов. Но ведь ты не враг нам, а мудрый владыка, защитивший мой народ от узурпатора Псамметиха — ты достоин лучшего лечения, какое может тебе дать мудрость моей земли… — Уджагорреснет покорно склонился, не выпуская чашу из рук.

Камбис приподнялся и повернулся, внимательно вглядываясь в темные глаза Верховного Жреца. Словно полагаясь на инстинкт хищника, он старался разглядеть в них признаки предательства. Бросив быстрый взгляд на двух магов, прилипших к колонне в глубине зала и немедленно опустивших головы, чтобы не столкнуться с ним взглядами, Камбис вновь выругался и откинулся обратно на подушки.

— Будь ты проклят, если лжешь, но делай, что должно! — буркнул он, подставляя Уджагорреснету пораженную ногу.

Верховный Жрец еще раз почтительно склонил голову и, немедля больше, омыл рану крепленым вином. Раздвинув края раны он внимательно осмотрел ее и, ловким движением тонкой как нить проволоки, извлек крохотный кусочек камня, почти невидимый в массе гниющей плоти. Сразу как он осторожно вытащил его и не обращая внимания на истошные крики Камбиса, тонким шпателем Уджагорреснет зачерпнул из алебастрового сосуда вязкую плесень и принялся покрывать ею рану. Заполняя глубокую полость пореза изумрудной массой так же, как строитель заполняет известкой швы между блоками храма, Уджагорреснет произносил слова, призванные умилостивить богов и придать целебной силы его лечению:

— Рана, что я буду лечить глубока, но не смертельна. Милостью Матери нашей Нейт, чье рождение непостижимо, что родила бога Ра, во всем его великолепии…

Движения ловких рук Уджагорреснета походили на загадочный, могущественный ритуал. Когда все было кончено — Верховный Жрец наложил новую, чистую повязку из лучшего льна и щедро пропитал ее мёдом и смолой мирры.

— Боль твоя, Царь Царей, утихнет через день или два — бодро и уверенно заверил он Камбиса. — Гной уйдёт через три или пять. А через десять ты уже сможешь сесть на коня. Но пить тебе следует лишь воду и, если на то будет воля твоего сердца — пиво. Вино же, которое ты так любишь, словно огонь сожжёт моё лекарство и тогда не вини ни меня, ни Ахурамазду, что рана вновь омрачит твои дни...

Глядя на аккуратную повязку, Камбис с удовлетворением почувствовал охладившее его пыл облегчение. Недоверие все еще мелькало в глазах перса, но он, казалось, смягчился и даже, едва заметно, кивнул Уджагорреснету.

— Ты странный жрец. Не молишься, не суетишься… — ответил Камбис. — Работаешь точно, будто какой-нибудь камнерез. Эти лишь пели священные песни, да возжигали курения! — он презрительно кивнул в сторону магов. — Да и Египет под твоим надзором, вижу, процветает. Хотя мое войско не знало трудностей с пополнением запасов — амбары ваши все еще полны. И серебро течёт в мою казну ровно, так же как твой Нил. — Да, я доволен тобой, жрец — Камбис ухмыльнулся и вытянул украшенную золотыми перстнями руку, покровительственно похлопав Уджагорреснета по плечу. — Возможно, я оставлю Арианда здесь, а тебя возьму с собою в Сузы, чтобы и там ты проявил себя, наладив порядок в молодой моей империи! Когда придет время...

— Благодарю тебя, владыка! Я слуга порядка, где бы он ни был нужен — склонил голову Верховный Жрец. — И если на то будет твоя воля, то я…

За спиной Уджагорреснета послышался шум возни, словно кто-то пытался ворваться, но его не пускали. Присутствующие в зале немедленно обернулись, чтобы отыскать его источник, а Камбис поднял руку, призывая стражу, немедленно вынырнувшую из за многочисленных колонн.

В сопровождении направивших копья ему в спину «бессмертных», появился запыхавшийся гонец. Рослый и крепкий, он был с ног до головы покрыт дорожной пылью, толстым слоем грязно желтого песка измазавшей его простые одеяния. Оглядев зал он встретился глазами с Камбисом и его лицо немедленно исказил ужас. Рухнув на колени, он закричал:

— Пощади меня, о Царь Царей, я лишь назойливая… муха, отправленная к тебе издалека! Не по своей волей я… Царь Царей, оскорбляю твой… взор своим ничтожным… видом! И хоть вести… мои — гонец все еще запыхался и делал вынужденные паузы — могут оскорбить твой божественный слух. Я должен донести их до тебя, пусть даже… ты покараешь меня за них... Смертью… Если так подскажет тебе. Воля твоя и… Ахурамазды, Царя богов…

— Говори же уже! — взревел Камбис, вновь приподнимаясь на ложе и морщась от боли в ноге.

— Вести из Суз, великий Владыка! Восстание! Бардия, твой брат, объявил себя царём! Его признали в Мидии. И некоторые сатрапы восточных провинций! Под своими знаменами он собирает армию…

Все в зале остолбенели. Привычно вытянувшиеся наизготовку «бессмертные» лязгнули тяжелыми доспехами, а вельможи из свиты Камбиса попятились, словно армия предателя была уже где-то поблизости и могла угрожать им.