Глаза Фанеса сузились. Судорожно грек силился понять, говорит с ним оскорбленный царедворец, которого лишили лучших должностей, или же все это дурной спектакль, чтобы проверить его верность.

— О чем ты? — осторожно уточнил он.

— Амасис обманул Камбиса! — Холодно и четко ответил Уджагорреснет — Несколько лет назад царь персов грозил войной и просил руки его дочери, чтобы скрепить их временный мир. Но Амасис оказался умнее — хохотнул Верховный Жрец — дряхлое сердце старика не снесло бы мук разлуки с любимой дочкой, так что он храбро отправил к нему свое наследство от Априя. Ты не знал?

Фанес молчал, внимательно слушая.

— Не знаю как у вас, греков, но для Камбиса подобная правда стала бы тяжелым оскорблением. Нет — даже плевком ему в лицо — бодро продолжал Уджагорреснет. — Так что письмо с доказательствами, что дадут ему не только повод вторгнуться в наши земли, но и в глазах всего мира сделают супругом дочери последнего истинного фараона саисской династии… Ты ведь не хуже меня знаешь, как Амасис достиг власти, не так ли? —улыбался Уджагорреснет.

Фанес потрясенно молчал.

Без премудростей — как ты любишь — насмешливо продолжил Уджагорреснет. — Доставка такого письма в Сузы станет товаром, которому нет цены. И я ничего не мыслю в придворной магии, если за эти сведения тебе щедро заплатят не только золотом, но и расположением у нового господина… — тоном заговорщика закончил Верховный Жрец.

С минуту Фанес глядел на него с ледяным изумлением, но уже скоро в темных глазах грека заблестело алчное озорство.

— Так ты… ты хочешь быть тем, кто предоставит предлог? — усмехнулся он. — Да-а, ты не простой обиженный царедворец, которого лишили любимых игрушек…, да ты ведь предатель! — рявкнул Фанес.

— Я не предатель — я врач и вижу болезнь — безразличным тоном ответил Уджагорреснет, ожидая этих слов. — И как врач я знаю, что иногда, дабы спасти тело, нужно взять скальпель, вскрыть гнойник и хорошенько прижечь рану — понимаешь? Персы — это огонь. Они придут и выжгут труху разоривших мою страну самозванцев. А вот что будет после… —голос его таинственно повис в воздухе —будет зависеть уже от тех, кто останется в живых и станет держать власть в руках... Например от флотоводцев, способных в решающий момент контролировать корабли… От командира, чьему слову верны полки наемников, Фанес…

Узрев масштаб дерзкого замысла, Фанес изменился в лице и, не вставая с кресла, с гулким скрипом подвинулся поближе.

— Флот…Ты же командуешь флотом в Дельте! А договор с Поликратом не возобновить в короткий срок — у него сейчас полно проблем на Самосе — ему не до египтян. — Принялся рассуждать опытный грек.

— Да! И если персы одолжат корабли у финикийцев, да высадят с Нила десант, чтобы ударить в тыл тем немногим, кто сохранит верность Псамметиху… — подхватил Уджагорреснет.

— То война закончится за одно сражение! — восхищенно закончил мысль Фанес. Глаза его блестели.

— Именно! Нам вовсе не нужно много крови — согласился Уджагорреснет. — Главное — убрать опухоль. А остальное заживёт. Под новым, мудрым руководством. Ведь персам понадобятся лояльные чиновники? Люди, хорошо знающие страну... И те, кто докажет свою… полезность — Верховный Жрец загадочно подмигнул.

С минуту Фанес молчал, переваривая услышанное. На лице грека отразилась внутренняя борьба, которую опытный взгляд Уджагорреснета мог читать так же ясно, как символы на свитке. Мелькавшее недоверие грека быстро сменялось восхищением и жадным предвкушением.

— Что потребуется от меня? Кроме доставки письма? — наконец серьезно спросил он, вновь откидываясь в кресле. — Чтобы я стал твоим поручителем перед Камбисом? Или просто не мешал? Поясни!

Уджагорреснет улыбался. Все внутри него ликовало. Его план, его игра, чью головокружительную сложность смогла бы превзойти лишь ее рискованность — начиналась.

— Вместе со своими людьми ты переходишь к Камбису за золотом и почестями — начал Верховный Жрец, становясь серьезным. — Я обеспечиваю бездействие кораблей в Дельте и благовидный предлог для вторжения персов. Ты — делишься с новым владыкой множеством ценных сведений, что сократят грядущее кровопролитие — ведь ты сам знаешь, что любой землепашец искушен в военном деле, быть может, даже лучше Псамметиха — жрец хохотнул. — И вот, мы оба получаем того, что хотим, уже от нового фараона — веско добавил он. — Это простой и взаимовыгодный обмен, Фанес! А после… — один лишь я смогу обеспечить Камбису легитимность в Египте, заодно сохранив Саис столицей и спасая Великую Мать нашу Нейт от грабителей из Мемфиса… Ведь кто еще сумеет посвятить перса в фараоны так, чтобы народ не поднял бунт? — закончил он.

— С чего ты решил, что это возможно? — недоверчиво буркнул Фанес.

— Египет знавал разных владык — туманно ответил Уджагорреснет. Лицо его казалось умиротворенным. — И гиксосов, и ассирийцев, и нубийцев… Но всегда возрождался!

На черном небе за окном взошла луна. Свет ее проник в комнату и осветил лица заговорщиков.

— О, боги! — Фанес издал короткий смешок. — Вы, египтяне, слишком сложны для простого предательства. Даже его вы превращаете в какой-то священный ритуал… Впрочем, это будет уже не мое дело.

Уджагорреснет развел руками и широко улыбнулся.

— Ладно, жрец! Где это письмо? — буркнул Фанес — надеюсь, твой новый Египет окажется щедрее к грекам! Вдруг мне еще придется послужить здесь… — он подмигнул и фальшиво поклонился.

«Надеюсь, что грекам никогда больше не придется нам служить» — подумал Уджагорреснет, но ничего не произнес вслух и вежливо и кивнул. Он коварно улыбался.

[1] Итеру — древнее название Нила египтянами

[2] Пшент — корона древнеегипетских фараонов. По происхождению представляла собой две соединённые короны: красный «дешрет» правителей Нижнего Египта и белый «хеджет» правителей Верхнего Египта. Символизировала мощь фараона объединённого Египта.

Восьмой свиток

Нижний Египет, 525 год до н. э.

Знай, что верховные судьи в Мире Ином не будут снисходительны к тебе, когда пробьет день и час великого суда. Они не замедлят произнести тебе справедливый приговор, ибо они судят и дают оценку всей твоей жизни, словно это был всего лишь один час. Человек продолжает существовать за переделами смерти, и безумец тот, кто легкомысленно относится к этой истине. Тот, кто достигает жизни в Мире Ином чистым и освобожденным от всякого зла, станет в ней подобен богу: он будет передвигаться там так же свободно, как и все Владыки Вечности.

Поучения Мерикаре, XXII век до н. э

В лучах исчезающего Амона вечерний Нил струился жидким золотом, вбирая в себя последнее тепло лучей бессмертного бога. Под сенью плакучих тамарисков вода у берегов была тёмной и прозрачной, а в её глубине лениво покачивались длинные стебли лотоса. Повинуясь вечному ритму, розовые чаши цветов начали мягко смыкать лепестки, готовясь к ночному покою. Неразличимое глазом, но несомненное их движение излучало покой. Им неведомы были ни придворные интриги Саиса, ни персидские тучи, что сгущались над страной, ни прочая мирская суета.

Над самой гладью реки, чуть касаясь крыльями воды, кружили белые цапли. Их полёт тоже был лишён спешки. Описывая широкие, плавные круги, величественные птицы опускались на отмель и замирали на одной ноге. Казалось, они созерцали окружающий покой безмятежной природы.

Стая ибисов, выстроившись в стремительный клин, прошлёпала по илистой отмели и с тяжеловатым взмахом крыльев поднялась в остывающую высь, держа курс на юг, к своим гнёздам.

Где-то вдалеке доносился мерный, убаюкивающий стук деревянного весла — старый рыбак на потёртой тростниковой лодочке возвращался домой с уловом. Его силуэт, чёрный на фоне пылающего заката, казался таким же неотъемлемым и вечным элементом пейзажа, как растущие из воды папирусы и тростник.