«Щит Маат — вот как я назову нас» — улыбаясь продолжал строить планы Уджагорреснет. Грандиозность и дерзость замысла будоражила его ум.

«Я соберу всех, кто искренне предан нашим традициям и устоям! Я соберу всех, кто видит ясно, куда ведет нас безумный узурпатор! Я соберу всех… А когда мы встретимся — я представлю им Петубаста… Пусть в нем течет кровь Первого Псамметиха, да блаженствует его душа вечно в полях Иалу, и пусть никто не может знать, посильна ли для него та роль, что мы ему примерим… По крайней мере юноша этот юн, а ум его чист и не замутнен воспитанием во дворце, наполненном греками и зловонием, слишком давно разлагающим Обе Земли.

«Щит Маат — да благословит тебя сама Нейт! Да окажешься ты достаточно крепким! Да защитишь ты Царство от всего, что ниспошлёт нам судьба…» — размышляя, Уджагорреснет загадочно и мрачно улыбался.

Могучий его ум лихорадочно работал, рисуя сотни головокружительно сложных шагов и планов. Глаза сверкали огнем. Сейчас Верховный Жрец Нейт был по-настоящему страшен.

[1] Древнеегипетское название первого часа дня

Седьмой свиток

Саис, 526 год до н. э.

Не люби того, кто переходит тебе дорогу, ведь его судьба была уготована еще в утробе матери. Тот, кем руководят боги, не сможет уклониться, а кого они лишили лодки — ничего не сможет сделать».

Птахотеп, III тыс. до н. э.

— Итак, если ядовитая змея укусила и яд ее уже проник внутрь тела, следует лечить не только место самого укуса. Сделав надрезы вокруг раны от зубов, приложив к ним лук и натрон, нужно не забыть приготовить настойку из тимьяна и ивы. Зачем, спросит всякий неопытный юнец? Чтобы несчастный выпил ее и расчистил внутренние каналы, что могут забиться ядом… — расхаживая по библиотеке при «Доме Жизни» диктовал Уджагорреснет.

Свет из прорезей под потолком мягко ложился на полированный пол и множество деревянных шкафов со свитками. Лучи бликами играли на поверхностях свернутых папирусов, словно подсвечивая их изнутри.

— Петубаст, ты меня внимательно слушаешь? —обратился Уджагорреснет к сидящему за столом юноше. Петубаст уже давно был посвящен в жрецы, ведь без храмового сана учиться медицине, как и врачевать египтян никому не дозволялось. Облаченный в простые льняные одеяния, молодой человек казался здесь простым учеником, так что лишь тонкость черт лица и статный рост выдавали в нем высокое благородство происхождения.

— Конечно, учитель — уверенно кивнул Петубаст —Лечить лишь следствие, игнорируя причину и состояние всего тела — путь начинающего знахаря, а не врача. И это равно справедливо как для человека, так и для… скажем, большого хозяйства. Если в номе голод из-за засорённого канала — не стоит просто раздавать зерно из царских амбаров. Нужно расчистить канал. Иначе уже на следующий год история повторится, а амбары окажутся пусты…

— Твои сравнения не всегда уместны, Петубаст — здесь мы говорим о ядах — строго возразил Уджагорреснет, скрывая невольную улыбку, — но на миг допустим и твой вариант. Канал расчищен, но вода все равно не доходит до дальних полей. В чем может быть причина?

Глаза Петубаста оживились. Он обожал такие загадки и вспомнить все, что задал ему Уджагорреснет за последние годы обучения было бы не проще, чем отправиться в пустыню и сосчитать песчинки.

— Либо в нерадивости смотрителя шлюзов, которого могли подкупить, чтобы вода сначала шла на земли чей-нибудь родни — начал размышлять Петубаст. — Либо же дело в самой системе. Например, если канал древний и построен с расчетом на меньшие наделы — воды на всех не хватит никогда. Так что нужно либо копать новую ветвь, либо вводить чёткую очередь, скреплённую печатью номарха и одобренную жрецами, для надежности. Справедливость должна быть зримой и прописанной, так же как и рецепт верного снадобья — молодой человек улыбнулся. Излучая уверенность он был обаятелен и красив.

— Любопытно… — протянул Уджагорреснет, делая вид, что задумался, — Ну а как быть с теми, чьи поля останутся в конце такой очереди? Они ведь станут роптать…

— Пусть пеняют на сухое русло, а не на фараона, — пожал плечами Петубаст, — мудрый управитель тем временем направит их сыновей на строительство того самого нового канала — за паек и дебены, конечно. Так что ропот их превратится в полезный труд, на средства за который они купят себе хлеба и пива, ну а через год у них и самих воды станет в избытке. Верно управлять — это верно направлять силы учитель — так ведь ты говорил…? Даже силы недовольства…

— Весьма недурно! — одобрительно кивнул Верховный Жрец, уже не скрывая удовлетворения. — А это что? — указал он на исписанный мелкими символами свиток. — Я ведь просил тебя изучить еще и трактат о лихорадках…?

— А это и есть трактат о лихорадках — спокойно ответил Петубаст, подняв голову. — Только здесь болеет не человек, а бюджет целого нома — нома Буто. Вот, я изучил —они тратят на подношения богам на треть больше, чем бывало при Априи, но урожаи их падают, так что золото все реже приходит в Саис, как бы ни старался сборщик налогов. Ошибусь ли я, решив, что здесь присутствует лихорадка расточительности? Ну а лекарство от нее, как мне кажется — не урезать дары богам сразу, но потребовать от жрецов отчёта — на что именно идут золото и серебро. Если на украшение храма — это еще недурно. А вот если оно оседает в храмовых сундуках или уплывает в Сирию, вымениваясь на благовония для жен и дорогие вина… — Петубаст сделал выразительную паузу. —Тогда нужно будет лечить уже самих жрецов! Например, назначить нового молодого заместителя по расходам. Кого-нибудь из верных Саису людей! Надо стремиться, чтобы боги получали свою долю, народ — свой урожай, ну а казна — налоги. В таком случае все поправятся и лихорадка будет побеждена...

Уджагорреснет смерил своего ученика долгим, оценивающим взглядом.

— Ты мыслишь верно, Петубаст, видишь связи, которые большинству неясны, тем более в твои годы — в голосе Верховного Жреца прозвучало неподдельное уважение. — Большинство правителей лечат головную боль, лишь отрубая голову, когда можно и вернее найти зажатый мускул на шее…

— Тело страны цельно и священно! — возмутился Петубаст — его нельзя калечить! Ведь в этом и есть долг правителя — быть хранителем целостности. Фараон — не хозяин Кемет. Скорее, он самый старший ее сын — управитель в имении, что принадлежит богам и предкам. И, как всякий мудрый властелин, уходя в Страну Заката он должен оставить страну еще более здоровой, крепкой и процветающей, чем в миг возложения короны Обеих Земель, не так ли?

Уджагорреснет удовлетворенно похлопал молодого человека по плечу. С тех пор, как почти четыре года назад он принял его в ученики — ни разу ему не пришлось пожалеть о своем решении. Договориться с отцом юноши оказалось проще, чем казалось. Ничего не зная о том, что их семейная тайна ведома Уджагорреснету, номарх Бубастиса был счастлив, что его отпрыска берет на обучение в столицу сам чати фараона, да живет он вечно. Ведь какой отец не пожелает блестящей карьеры своему единственному сыну…?

— Я вдохновляюсь твоим блестящим умом, учитель — искренне улыбнулся Петубаст — до сих пор не могу забыть ту блестящую идею, когда ты основал «Щит Маат» — голос молодого человека опустился, он заговорил совсем тихо. — Пригласить самых верных людей собраться смог бы каждый, но предусмотреть для них возможность надеть маски и остаться неузнанными, чтобы всякий раздумавший смог покинуть зал и никто даже не понял бы, кем он являлся — это гениально!

— Гениальными могут быть лишь боги, Петубаст… — в ответ улыбнулся Уджагорреснет. — Смертные же люди, как мы, могут лишь набираться опыта и стремиться, чтобы действия их были разумными. Пусть никогда не достигнув совершенства, но всегда к нему стремясь…

Несколько часов оба работали со свитками. Отслужив молитвы Нейт еще утром, днем Верховный Жрец часто укрывался в «Доме Жизни», чтобы изучать всю почту и диктовать писцам те поручения, что остались в его ведении, когда великая нагрузка забот была разделена с Хнум-Абра — Верховным Жрецом Птаха и тестем дряхлого Амасиса.