***
— Ты посылал за мной, владыка? — низко поклонился Уджагорреснет новому фараону, со странной срочностью вызванный в «Великий Дом».
Псамметих надменно возвышался на троне. Намного ниже отца ростом — он едва доставал ногами до пола. Боги долго не давали Амасису сына, так что новый фараон был едва ли не вдвое моложе Уджагорреснета. Его лицо, сохранявшее следы юности, скривилось в горделивой ухмылке.
— Я посылал и ты явился — неопределённо буркнул он.
Уджагорреснет поклонился вновь, заметив, что дед нового фараона Хнум-Абра — Верховный Жрец Птаха — тоже пришел и укромно сидел у окна. К трону Псамметиха порхнула его любовница. Почти обнаженная, юная финикийка покрутилась вокруг, таинственно улыбаясь Уджагорреснету, и убежала в дальний угол просторного зала.
Волна дурных предчувствий нахлынула на Верховного Жреца, хотя он давно подготовился ко всему, что мог бы сказать ему Псамметих.
— Мой отец ушел в Страну Заката — туманно начал фараон — и в прежние времена мы не были с тобой дружны, любезный Уджагорреснет — он загадочно улыбнулся.
— Я выполнял волю своего Владыки, о великий — с уважением возразил Уджагорреснет — и если бы только отец твой, да блаженствует его душа в полях Иалу вечно, хотел сблизить нас — я приложил бы все мои усилия…
—Да, он не хотел… — рявкнул молодой фараон. — И на то были причины… — лицо юноши осклабилось в ухмылке.
Уджагорреснет почтительно молчал, ожидая. Все эти недомолвки и горделивые гримасы раздражали его, но на лице Верховного Жреца Нейт не дрогнул ни один мускул.
Несколько мгновений ничего не происходило. Псамметих вертелся, стараясь поудобнее устроиться на троне. Временами он брал с золотого блюда плоды смоквы и финики, жадно отправлял их в рот и бесцеремонно разглядывал Уджагорреснета.
Наконец, молчание Псамметиха перешло все рамки приличий и, поднявшись с роскошного кресла, Хнум-Абра зашлепал к трону фараона. Увидев деда, Псамметих заметно оживился, а шаги его придали фараону смелости.
— Волею богов и себя как их сына, мы отстраняем тебя, любезный Уджагорреснет, от высочайшей должности чати — изрек фараон, нервно вынимая косточку фрукта изо рта.
— Мы? — удивленно переспросил Верховный Жрец.
Годы придворных интриг, что свалились на него, пока одряхлевший Амасис цеплялся за жизнь, дали ему время подготовиться.
— Я и мой «Великий Друг» Хнум-Абра — пояснил Псамметих, заглядывая в глаза деду и избегая смотреть на Уджагорреснета.
— Идеи наших сердец не бьются в общем ритме — заскрипел жрец Птаха, перехватывая инициативу — и те решения, что будут приняты — ты не поддержишь — мы это знаем. Так зачем же томить друг друга? — старик развел руками и презрительно улыбнулся.
— Решения, которые я не поддержу? — притворно изумился Уджагорреснет, пытаясь этим простым приемом выведать, что на уме у новых владык его земли.
— Мы хотим вернуть союз с Поликратом! — гаркнул Хнум-Абра. — Расторжения которого ты добился, рассказывая Амасису сказки про волю богов. А кроме того… — старик загадочно улыбнулся, — Великая Мать наша Нейт не принесла Египту счастья, хотя мы и надеялись на ее милость. Так что вместе с фараоном нашим, да продлится его правление вечно, мы решили, что Великий Бог-творец наш Птах лучше подойдет Царству в столь непростые времена... В качестве верховного бога, конечно же… — он приятельски взглянул на фараона и тот ответил ему улыбкой.
К такой дерзости Уджагорреснет не был готов. Вот уже сто шестьдесят разливов Великая Нейт — главная богиня столицы — почиталась величайшей и внушала трепет в сердца сотен тысяч паломников. Даже гранит и мрамор храмового пола хранили следы их бесчисленных ног, в немом доказательстве Ее непреложности.
— Ты понимаешь, должно быть, — удовлетворенно продолжал Хнум-Абра, что столицу придется вернуть в Мемфис — город Птаха… А поскольку шаг этот тяжело отразится на расходах — мы вспомнили о великих богатствах твоего храма… — Морщинистое лицо Хнум-Абра ликовало. Глаза его блестели и старик даже не пытался скрыть, что сокрушая Уджагорреснета получает огромное удовольствие.
— Не станем откладывать — продолжил он и в голосе мелькнула угроза — сложи с себя знаки отличия сейчас! А к завтрашнему дню предоставь мне, — на миг он запнулся, — предоставь фараону нашему Псамметиху, да правит он вечно, подробный отчет о каждом дебене, что хранят жрецы Нейт! И, конечно, о каждом клочке земли, какими владеют, — веско добавил он, — скажи, посильна ли эта задача твоему уму, любезный? — Хнум-Абра издевался.
Псамметих молча жевал фрукты, по прежнему стараясь не смотреть в лицо Уджагорреснету. С глухим звоном он сплевывал косточки на золотое блюдо и улыбался, наслаждаясь, что грязную работу взял на себя дед.
Уджагорреснет пораженно молчал. Продумывая все, что могут совершить два выскочки, оставленные Амасисом управлять Царством, он не допускал мысли, что все зайдет настолько далеко…
«Еще можно стерпеть Поликрата и его непомерные аппетиты… Можно стерпеть даже предстоящую свадьбу Псамметиха с гречанкой, которую он вознамерился сделать царицей, вручив ей на воспитание сына от финикийской наложницы. Но разорение и свержение Нейт? Перенос столицы? Это настоящее безумие! Это предательство!» — мысли огнем жгли воспаленный разум Верховного Жреца.
Громадным усилием воли Уджагорреснет сдержался и низко поклонился, в поддельной покорности пряча побагровевшее от ярости лицо.
— Как тебе известно — стараясь, чтобы голос его звучал спокойно начал он, обращаясь к Псамметиху — помимо чати твоего отца, о великий, я также носил на плечах должности Верховного Жреца Великой Матери нашей Нейт, Главного Казначея, командира египетского флота и Главного Врача Обеих Земель — перечисляя, Уджагорреснет загибал пальцы и улыбался. — Какие же обязанности в твое правление, да продлится оно вечно, велит тебе мудрость оставить мне?
— До Нейт мне нет дела, а врач ты неплохой… — крякнул Псамметих — да и флот наш так скромен, что мало меня заботит… — добавил он. — Продолжай заниматься этим и дальше. Сердца вельмож переполнит радость, когда они услышат, что великий исцелитель Уджагорреснет стал свободнее и может теперь пользовать их недуги почаще… — ковыряясь в зубах усмехнулся фараон.
— Ты не будешь отныне Главным Казначеем — веско добавил Хнум-Абра, — теперь им буду я! Так приказал мне фараон, да живет он вечно, и я покорно склоняюсь перед божественной волей, что говорила его устами…
Верховный Жрец Птаха, «Великий Друг», чати фараона и новый Верховный Казначей в старческом лице Хнум-Абры презрительно ухмылялись.
— Уходи — ты свободен! У нас нет больше времени на тебя… — Псамметих встал и начал отмахиваться, словно прогоняя Уджагорреснета из дворца. Даже пьяным, Амасис никогда не допускал такой дерзости.
Потрясенный, Верховный Жрец поклонился, вновь пряча ярость, и развернулся, быстро зашагав к выходу.
— Служи же нам лучше, чем служил моему отцу — громко крикнул Псамметих напоследок и пронзительный тонкий голос эхом отразился от высокого потолка.
Удары оскорбительных слов били, словно молот. Кулаки Уджагорреснета непроизвольно сжались а виски пульсировали. Ноги быстро уносили его прочь.
Пройдя через дворцовый сад и достигнув выхода в город, Уджагорреснет не обнаружил своих слуг, что всегда ждали здесь, готовые по хлопку поднять на плечи паланкин. Удивленно оглядываясь на греческих наемников, охранявших это место, Уджагорреснет увидел насмешливые улыбки.
— Фараон велел выдать тебе носилки поменьше — иронично отозвался голос за спиной Верховного Жреца — за стенами тебя ждут четверо рабов — там их и найдешь.
Уджагорреснет обернулся и почти столкнулся с огромным, выше его на голову Фанесом — командиром греков. Закованное в броню, мускулистое его тело возвышалось над стройным жрецом как каменная скала, хотя серебро уже усыпало бороду и усы военачальника.
— Ну что, плохи дела, жрец? — усмехнулся тот, обращаясь тоном, будто перед ним стоял младший служитель. — Власть меняется, ага… — протяжно закончил Фанес, попытавшись придать своим словам глубокомысленности. Однако, толстым пальцем прочищая нос, командир не слишком в этом преуспел.
