Внутри дома Верховного Жреца встретили ароматы мирры и букет из тонких нот каких-то южных специй. Мебель ливанского кедра, какую любил и сам Уджагорреснет, во множестве украшала гостиный зал и была вырезана искусными мастерами, придавшими мертвому дереву живейшую элегантность. Аромат, еще источаемый свежей древесиной подсказывал, что все это было куплено относительно недавно. Изгибы ножек, множество резных форм отвлекали глаз своей буйной пестротой — чувствовалось, что кошелек владельца дома намного превышает его же вкус.
Тут и там стояли шкатулки и настольные украшения, выточенные из слоновой кости и полнившиеся золотыми и серебряными украшениями. Выложенный плитками отполированного мрамора пол был украшен замысловатыми узорами, удивительно красивыми, но непонятными, возможно, даже самому владельцу.
В таком доме не стыдно было бы принять и самого фараона — подумалось Уджагорреснету — хорошо живет номарх южных земель…!
Сам Хуфхор оказался человеком весьма упитанным, с гладкими, благостными чертами лица, лоснящегося от благовонных притирок. Совершенно лысый, он надел массивный парик, волосы которого были уложены в замысловатые фигуры. Одетый в тонкое плиссированное одеяние, мужчина сидел в черном кресле, поглаживая массивное золотое ожерелье с сердоликовыми вставками на груди, слишком дорогое для пограничного чиновника даже столь богатого нома.
Едва завидев Верховного Жреца, Хуфхор немедленно подскочил и склонился, опустив украшенные перстнями ладони на подогнутые колени, приветствуя высочайшего гостя.
— Любезнейший Уджагорреснет! Честь для моего скромного дома принять тебя! — заговорил он приятным баритоном, рассыпаясь в любезностях и подобострастных улыбках. Глаза его, маленькие и быстрые, как у песчанки, бегали по сторонам. — Я слышал, ты прибыл только сегодня и сразу приступил к изучению нашего… сложного положения? Как продвигается борьба с напастью? Ужасная болезнь, истинное наваждение Сета… — номарх несколько переигрывал, театрально вздыхая и взмахивая руками.
— Великий фараон наш, да живет он вечно, очень обеспокоен проблемой южных земель, так что, увы, я не мог ждать твоего возвращения, о любезный Хуфхор — ответил Уджагорреснет и голос его прозвучал уважительно, но с укоризной.
Они плавно опустились на низкие кресла из черного дерева. Стройная, красивая рабыня в прозрачном одеянии поднесла им чаши с вином, охлаждённым в подвале и Уджагорреснет отпил немного, чувствуя, как сладковато-кислая прохлада обожгла пересохшее на сухом ветру горло.
— Твой дом по-настоящему прекрасен, Хуфхор! И так приятно… прохладен. — Первым продолжил Верховный Жрец, ставя чашу на поднос. — Вижу, что ты нашёл способ устоять против зноя Верхнего Египта, а это требует немалой мудрости. Да и немалых ресурсов… — Уджагорреснет внимательно взглянул на номарха.
Хуфхор сдержанно засмеялся, опуская чашу на тумбу кедрового дерева. Смех его прозвучал сухо и вымученно.
— Скромные старания, о Великий — скромные старания — ответил он. На краю империи, что вверил мне наш фараон, да правит он вечно, в меру сил я пытаюсь создавать оазис порядка для всех, кто тут служит и живет…
— Порядок… — Уджагорреснет кивнул, смакуя это слово и обводя взглядом идеально прибранный дом. — Именно об этом я и хотел поговорить с тобой, Хуфхор. Порядок в твоих землях — Маат, кажется нарушенным. И за один лишь сегодняшний день я увидел это не только в страданиях больных, но и в самой земле…
Хуфхор промолчал и удивленно вскинул брови. Рукой он теребил свое ожерелье, едва заметно, но недостаточно, чтобы укрыться от зоркого взгляда главного врача Обеих Земель.
— Воздух в долине за твоими стенами… — спокойно продолжал Уджагорреснет — он тяжёл и влажен, как бывает в тех местах, где много болот. И я чувствую, что это не дыхание Великой Реки, что кормит нас, но дыхание самой болезни. Расскажи же мне, какой порядок в твоих владениях был нарушен, что тысячи лет страдавшая от зноя Сиена по утрам стала погружаться в зловонный туман?
Хуфхор сделал глоток вина. Пальцы его, ловко обнимающие чашу, слегка дрогнули.
— Болота, милостивый Уджагорреснет? Ах, эти временные затопления… В недавний разлив река оказалась к нам очень щедра. Даже слишком щедра, я бы сказал — он удовлетворенно цокнул — хвала жрецам Хнума — видим мы, что неустанные молитвы их были услышаны! Просто еще не все мы успели поправить…
— Разлив Великой Реки случился почти полгода назад, — сурово возразил Уджагорреснет. — В то время как болота вокруг города цветут и сейчас. Да и каналы, что я успел увидеть… одни сухи, словно кости в пустыне. Иные же разорваны, будто их расширяли изнутри и просчитались... — наверное, вода из них ушла куда-то под землю и там зацвела. Не так разливается вода священной реки, — любезный Хуфхор, — но так её можно выпустить! Или же — Уджагорреснет на миг задумался, опуская голос и зорко глядя на лицо номарха, — позволить воде найти путь там, где ему быть не должно… — он многозначительно замолчал, крохотным глотком отпив еще немного вина.
Несмотря на прохладу в помещении, на лбу номарха выступила заметная испарина, капли которой текли из-под парика, так что он осторожно вытер их краем одеяния.
— Слуги, милостивый Уджагорреснет, нерадивые слуги! — развел он руками — я поручил им ремонт и расширение каналов, чтобы немного увеличить наши скромные пахотные земли! Знаешь, я ведь давно мечтаю накормить однажды весь храбрый гарнизон собственным хлебом, хотя, видят боги, всегда мы получали его с севера, взамен на множество чудесных изделий и материалов, коими так богат наш засушливый край... — Хуфхор улыбался и активно жестикулировал, словно пытаясь отвлечь внимание собеседника от собственных слов — заговорить высокого гостя. — Но вот рабочие… я узнал, что они чудовищно экономили на материалах, что я так щедро выдал им для укрепления стен…, клянусь милостью Хнума — я накажу виновных! И нескольких уже нашел! Мы содержим их прямо тут, в клетках, конечно — они ждут суда. Велишь ли ты привести их, чтобы допросить их сам, любезнейший? Может быть ты сам и совершишь праведный суд над этими преступниками? Окажи нам такую милость…
— Расширение каналов? — холодно переспросил Уджагорреснет, и в его голосе впервые прозвучал интерес. Рукой он властно сделал жест, что никого приводить не потребуется. — Вырастить достаточно хлеба в южных землях? Рискованный замысел, любезный Хуфхор! Для него, надо полагать,потребовались не только тысячи рук, но и инженеры. И большие средства, весьма большие…! Кто составлял планы? Кто выделял деньги на эту безумную затею? — Уджагорреснет строго взглянул на номарха.
Хуфхор на мгновение замялся. Его прежде бегавший взгляд упёрся в узор на полу, словно он решил полюбоваться красотами и не спешить с ответом. Конечно, он прекрасно знал, что Уджагорреснет в курсе любых движений египетской казны.
— Инженеры… — да, были, конечно. И составившие план местные землемеры — да будут они прокляты за каждую ошибку — замямлил номарх. — Ну а деньги… Известно каждому, что фараон наш Амасис, да живет он вечно, всегда заботился о крепости своих границ. В прошлом году Та-Сети были выделены щедрые средства на укрепление. Не хватало еще, чтобы нубийцы решили, что мы слабы. Очень даже щедрые средства! — Хуфхор удовлетворенно взмахнул руками — ну и часть… лишь малую часть, уверяю тебя, я перенаправил на благое дело орошения. Для нашего будущего процветания! Вот только эти негодяи испортили такую замечательную идею… — с последними словами голос тучного номарха сорвался на хныканье, будто нашкодивший ребенок пытался оправдаться.
— Перенаправил — повторил Уджагорреснет, чеканя каждый слог и слово повисло в прохладном воздухе, звучное и откровенное, как удар молота по меди. Он молча смотрел на Хуфхора, и в его уме уже складывалась картина произошедшего.
— Почему тела умерших валяются на улицах? — строго спросил Верховный Жрец.
— Наши парасхиты, что должны вскрывать тела и тарихевты, что бальзамируют их — боятся этих мертвецов — невинно развел руками Хуфхор — «Дом Смерти» принимает сейчас лишь самых знатных, а я почитаю богов и не лезу в их дела, ведь это прерогатива жрецов… — он хитро улыбнулся, словно почувствовал возможность выскользнуть.
