— Безумно опасно! И как по мне — бессмысленно — скептично отозвался Верховный Жрец.

— А какие еще признаки у этой болезни? Ты лишь критикуешь, но совсем не делился собственным мнением о причине! — горячился Демокед.

Остановив возбужденные шаги, Уджагорреснет подошел ближе и встал у ложа, скрестив руки на груди.

— Смотри сам — у некоторых больных шишки находятся на шее, а у некоторых — в паху. Вон, видишь у того мужчины с краю? — Верховный Жрец указал на раздетого, лежащего чуть поодаль больного, который стонал и вяло двигался. — У некоторых же их нет вовсе, как вот у нее — рука жреца указала на средних лет костлявую женщину, лежавшую на отдельном ложе за мужчиной, в забытье.

— Да, это так — согласился Демокед, раздумывая, — но других знаний о причинах у нас нет, так почему бы не попробовать? Я могу рискнуть и вырезать шишки у этой девочки, ведь она совсем плоха… Вдруг мы узнаем что-то важное? Ну а уж если…

Уджагорреснет ничего не ответил, махнув рукой, то ли предоставляя Демокеду решать ее судьбу самому, то ли просто не желая дальше спорить с этим греком.

Почесывая бороду, Пифагор тоже бродил по храму, наблюдая и делая заметки на предоставленном ему жрецами Хнума папирусе. Подходя к больным, он прикладывал пальцы к их шеям и запястьям, замирая и, кажется, что-то высчитывая.

— Интересно, — вдруг пробормотал он, обращаясь к Уджагорреснету, пока Демокед продолжал суетиться вокруг девочки, готовясь к операции. — Ритм у них везде одинаково замедлен и нарушен. Сердца их бьются не в ритме присущем человеку здоровому, но в каком-то своём, постороннем. Число ударов сердца и вдохов — вот, я здесь все записал — все они стремятся к простому, но совершенно чужеродному соотношению. Я сравнил его со своим собственным — ничего общего. А лечить их, не зная причин сбитого ритма — ну так это всё равно что пытаться лечить фальшивую музыку флейты, не зная правильного лада, не так ли…? — Пифагор озадаченно посмотрел на Верховного Жреца.

— Ты вновь говоришь обо всем как о математической задаче, — раздраженно ответил Уджагорреснет — но сам я по-прежнему убежден, что дело в другом! И ни узлы, что собрался резать твой спесивый друг, ни эти твои расчеты не являются причиной — лишь следствием…

— Следствием чего? — удивленно переспросил Пифагор — может быть, гнева богов?

— Нарушенного порядка! — кивнул Уджагорреснет. — Где, будь он проклят, Хуфхор!? — прикрикнул он, повернувшись к жрецам Хнума.

— Е-его корабль уже у пристани, о Великий — забормотал прибежавший с улицы жрец, услышавший громогласный голос Уджагорреснета еще снаружи.

— Славно — уже мягче ответил Верховный Жрец, заметив, как облегченно выдохнули все жрецы, — я встречусь с ним в его доме — через половину водяной меры — пусть переоденется с дороги — не хватало еще ему предстать передо мной вымазанным в крови какой-нибудь антилопы…

Солнце почти село. Храм постепенно погружался во мрак и множество слуг стали спешно приносить масляные лампы и факелы, чтобы осветить его внутреннее пространство, дав возможность работать врачам и перепугавшему всех своим появлением начальству.

— Я поддену вот тут — тихим, сосредоточенным голосом пробормотал Демокед, залезая скальпелем под один из узлов на шее несчастной девочки.

Лезвие прорезало кожу и вошло глубже. Брызнула кровь и темная ее струйка потекла по тонкой детской шее, скапливаясь в темную лужицу над рельефной ключицей. Девочка никак не реагировала. Глаза ее были закрыты, а тело безвольно лежало. Лишь изредка и мелко поднимающаяся грудь указывала на то, что она все еще жива. Лезвие в руках Демокеда, поблёскивая в свете масляной лампы, прошло дальше, аккуратными надрезами намечая круговую рану вокруг самого крупного узла.

— Осторожнее, ты можешь задеть жилу и тогда ей конец — Уджагорреснет встал рядом, внимательно приглядываясь к чужой руке хирурга.

Ему было непривычно видеть операцию, производимую чужими руками. Несмотря на то, что Демокед совсем не нравился Верховному Жрецу, он вынужден был признать, что напыщенный молодой грек довольно искусно владеет скальпелем.

— Вот сюда и тут чуть глубже — ловкими пальцами Демокед перехватил скальпель и лезвие исчезло под узлом, глубоко проникая в шею девочки.

Снова брызнула кровь, гроздью темных капель полетев на тунику грека, сосредоточенно присматривавшемуся к нанесенной ране и нагнув голову почти к самому телу девочки.

Он начал легко опускать ручку скальпеля вниз и оба врача увидели, как узел приподнялся над обильно кровившей раной, удерживаемый теперь лишь тонкими лоскутами плоти. Черное зияние этой раны было пугающим даже для опытного взгляда Уджагорреснета, не суля ничего хорошего больной, даже если узел все-таки удастся отделить. В некоторые области тела никогда не должен проникать свет и так задумано богами.

Сзади послышались тихие шаги сандалий Пифагора, остановившегося рядом и также с любопытством заглянувшего на происходящее через спины грека и жреца.

Служители храма отошли подальше от страшных манипуляций и принялись усердно надраивать полы храма, протирать статую Хнума и демонстративно тщательно смазывать алебастровую плоть изваяния благовонными маслами.

Внезапная струя крови ударила вверх, заставив Демокеда от неожиданности выронить скальпель и отшатнуться. Металл со звоном упал на гранитный пол и отскочил, затерявшись под ложем. Заливая тело девочки, так и не подавшей признаков жизни, кровь хлестала на гранитный пол и мраморное ложе. Слишком быстро, чтобы исход не был понятен всем уже сейчас.

— Ну вот и все — ты задел канал — мрачно констатировал Уджагорреснет, отходя подальше, чтобы брызги не попали на его собственную одежду.

С потерянным видом Демокед глядел на содеянное и в глазах его смешались сожаление, страх и отчаяние. Руки его, потерявшие скальпель, опустились вниз и теперь он нервно теребил подол своей туники, измазав его кровью.

— Я предупреждал, что это опасно — буркнул Уджагорреснет — малейшее неверное движение и…

— Жаль ее, но она была обречена — рассеянно пробормотал Пифагор, тоже отходя от ложа и по-прежнему задумчиво почесывая бороду.

Тело умирающей девочки внезапно выгнулось, она протяжно застонала и задышала очень часто. Ее глаза широко распахнулись и, невидящим взором белесых зрачков, уставились в потолок храма. Пульсирующая струя крови слабела, под ложем уже натекла большая лужа, темным пятном разливаясь по плитам храмового пола.

— Мне нужно встретиться с Хуфхором — это прояснит кое-что важное… — Уджагорреснет развернулся и зашагал к выходу из храма. — Пусть остальные больные получат достойный уход — утром мы еще займемся их лечением, если боги будут милостивы. Но только уже не столь… варварским способом — он укоризненно посмотрел на Демокеда. — А пока разместите моих спутников в том доме, где еще не было больных — властно приказал Верховный Жрец напуганным служителям Хнума — дома болевших осквернены и могут быть прокляты.

Напоследок Уджагорреснет обернулся и взглянул на ложе с девочкой, возле которого все также потерянно стоял залитый кровью Демокед. Грудь несчастного ребенка больше не вздымалась — девочка была мертва.

***

Дом номарха Хуфхора поражал своим великолепием. Выстроенный на самой высокой точке острова, он подставлял свои белоснежные стены под иссушающий ветер пустыни. Стены его были новыми, выстроенные из обтёсанного песчаника, мрамора и гранита, вместо привычного кирпича-сырца из нильского ила — уже снаружи дом кричал о статусе своего владельца.

Стоило Уджагорреснету пройти во внутренний двор — его встретила влажная прохлада. Малкаф — этот взятый у персов секрет охлаждения жилища в самом жарком климате — справлялся превосходно. Установленная на крыше хитроумная башня улавливала ветер, вентилируя все жилище, а вода из подземного колодца, непрерывно циркулируя по открытым каналам вдоль стен, испарялась и снижала температуру, наполняя воздух приятной, влажной свежестью.