Он надеялся, все пройдет быстро.

Но сначала снимали побои, затем пришлось с гудящей головой давать показания в отделе.

Как оказался возле отеля.

Почему заподозрил их в покушении, пришлось упомянуть Дениса, но по первости Влад сгладил углы — сказал, что кто-то пользовался картой его умершего брата и он почуял неладное. Лучше не открывать ящик Пандоры. Влад предположил, что карту украли у Дениса в попытках подобраться к нему и к Инге.

Об общаке ни слова.

О том, куда Денис влез — тоже.

Отпускают его только утром.

Он садится в машину.

Смотрит в зеркало — отек… На бровь наложили шов, но все равно стремно выглядит.

Инга испугается…

Да, Инга!

На часах — почти десять.

Столько времени его промурыжили и это только начало. Официально он еще на больничном из-за ранения, но пора давать показания по покушению.

Против Сабурова.

Закопать эту мразь, чтобы больше вылез.

Его предупредили, что ждут в отделе в ближайшее время.

Нужно позвонить, спросить, как она.

Но телефон оказывается разбитым вдребезги.

— Твою мать, — выдыхает Влад.

Подъезжает к ближайшему салону связи, но это снова время. Быстро покупает новый и звонит Спартаку.

— Дик! — от сорванного голоса товарища сердце падает. — Ты где был! Я не мог дозвониться! Инга… Она в больнице.

— Что случилось⁈

— Упала в обморок. Приезжал твой дядя, она сейчас у него, тебя ищут!

Влад сбрасывает.

Выруливает на дорогу, свободной рукой набирая дядю.

Гудки, гудки, гудки…

— Да?

— Где моя жена?

— Рад тебя слышать, — словно чтобы позлить его, дядя говорит медленно. — Мы тебя искали, чтобы сообщить.

— Где она? — голос срывается.

Драка, бессонная ночь — он на пределе.

Гонит к дому Дикановых.

— Инга у меня в гостях. Отдыхает. С ней все хорошо, Влад. А нам нужно поговорить, как мужчина с мужчиной, ты согласен?

— Я еду, — бросает он и швыряет трубку на приборную панель.

Как мужчина с мужчиной.

Раньше такой разговор означал жесткий разговор об ошибках. Наказания. Избиения охраны.

Но это было до того, как ему стало срывать крышу.

Он добавляет газу.

Впереди виднеются ворота дома.

Уже открываются — его ждут.

На полной скорости Влад врывается во двор и тормозит напротив входа.

Весь двор забит тачками.

Как на сходке банды.

Перед входом в дом его встречают «шкафы» дяди. Трое широкоплечих охранников в брониках под костюмами.

Один останавливает его, выставив перед собой руку.

— Владислав Николаевич, — к нему обращаются уважительно, хотя он выглядит, как дерьмо. — Сдайте оружие.

— Сдать оружие? — резко переспрашивает. — С каких пор я обязан сдавать оружие, заходя в родной дом⁈

— Приказ вашего дяди.

— Половина этого дома моя! — орет он.

Он пытается прорваться.

Впервые его попросили сдать оружие.

Впервые его боятся.

Сильные руки охраны хватают за плечи, двое заслоняют дверь.

— Вам придется сдать оружие, если вы хотите пройти. Или мы разоружим вас сами.

Один из охранников ловко подсекает ноги. Его опускают на колени, другой сзади держит руки, чтобы открыть грудь — как при избиениях, второй обыскивает.

Пушку забирают, пока он рычит от гнева.

— Рано или поздно все в этом сраном доме станет моим! — предупреждает он, глядя охраннику в глаза. — И тогда ты ответишь!

— Я выполняю приказы. Он безоружен.

Прежде чем его отпускают, Влад бросает взгляд вверх. На втором этаже за шторой движение, силуэт Инги…

Она видела, как его чмырят на крыльце.

Влад вырывается и входит в дом.

Сворачивает по коридору, игнорируя охрану, следующую по пятам.

Когда открывает дверь кабинета,

дядя тяжело встает из-за стола.

Влад застывает.

Понятно, почему Павел приказал сдать пушку: слева от стола стоит Лука, спиной к выходу.

Он всегда стоял слева, когда их вызывали вместе, а справа было место Дика.

— Влад, входи, — приглашает дядя. — Закрой дверь.

Когда Влад это делает, и в кабинете остаются они и приближенные псы Павла, тот продолжает:

— Ты знал, что твоя жена беременна?

— Беременна? — хрипло выдыхает он.

— Я хотел поговорить с ней, чтобы ты смягчился. Инга упала в обморок.

Дядя выходит из-за стола.

Руки сложены за спиной, вид задумчивый. Как всегда. Что бы ни было на уме — оно всегда прячется за задумчивостью.

Влад следит за ним.

Лука молчит, только тяжело дышит. Влад ощущает, что тот тоже в непонятках.

— Я вызвал скорую. Итог. Тринадцать недель беременности.

— Тринадцать?

Его ошпаривает эмоциями так, что волоски становятся дыбом. Сбылось то, чего он боялся.

— И я не знаю, кого поздравить, Влад, тебя или кого-то другого? — дядя подходит почти вплотную и жестко смотрит в глаза. — Ты женат на ней два месяца.

Она сейчас одна наверху.

Он дергается, чтобы выйти — подняться к Инге, она ведь уже знает!

Но дорогу заграждает охранник.

— Я не закончил, Влад. Нам нужно разобраться с ситуацией.

— Это не твое дело! — рычит он.

На Луку не смотрит.

Чувствует, что накрывает гневом — и не смотрит, чтобы не сорваться.

К счастью, этот урод молчит.

У него аж горло сдавливает.

— Это ребенок Сабурова или…

— Это не ребенок Сабурова! — орет Влад. — По-твоему я бы не понял, что она беременна⁈ Я что, совсем идиот? Моя жена залетела после изнасилования, не смей делать вид, что это не так! Ты все знаешь! И что с ней сделали! Что сделали со мной! И почему я ушел!

Он вспоминает Ингу в первую встречу.

Как от нее током шарахало. Влекло. Нет, тогда она точно не была беременной.

Он совал голову в песок последние месяцы. Но это не спутать. Влечение к Инге постепенно угасло. Она перестала выглядеть, как цветущая вишня, когда думаешь о ее сладких губах и том, что между ног.

Он думал, желание пригасло из-за того, что увидел на видео. Но может чувствовал самцовым инстинктом, что она в положении?

— Сколько их было?

Дядя спрашивает в пустоту, но Лука отвечает:

— Пятеро, отец. Кроме меня.

— Кто предохранялся?

— Ее могли убрать. Следы оставлять не хотели… Так что все, да.

Влада снова накрывает яростью.

Даже не слова бесят — безразличный тон.

Без него не могли это выяснить?

Кулаки сжимаются до боли, но рывок к брату останавливает охранник-шкаф, встав между ними.

— Успокойся, Влад. Мы сейчас решаем эту ситуацию! — дядя подходит вплотную, повышает голос. — Услышь меня! Я пытаюсь разобраться с тем, как с тобой поступили! Я признаю, что это наша ошибка! Но успокойся и отойди от него!

Он напирает, пока Влад не отступает назад.

На лбу дяди выступает пот.

Дыхание становится глубоким и свистящим. Охранник понимает без подсказок и приносит баллон, чтобы Павел вдохнул.

Секунд тридцать пытается отдышаться.

Павлу нужно больше времени, чтобы успокоиться, чем раньше.

— Ты сам… тоже?

— Да, отец, — Лука поджимает губы, ему не нравится разнос. — Конечно. Кроме первого раза… Пиздец. Пусть делает аборт.

— Не ты это решаешь! — теперь дядя подходит вплотную к сыну, напирая так же, как на него минуту назад. — Ты понял? Это здоровый мальчик, сын. Я видел, как он шевелится у нее в животе.

Лука молчит, глядя на отца исподлобья, как волкодав.

— Она замужем за Владом. Ты понимаешь, что ты натворил, когда отдал ее своей братве? Ты до конца жизни опозорил мать своего ребенка или племянника, который будет носить фамилию Дикановых! Как ты ему в глаза будешь смотреть, Лука⁈

Пауза.

— Нечего сказать? Я бы никогда так не поступил с твоей матерью! Или с матерью Влада! Держите его!

Влад впервые смотрит на наказание со стороны.

Один охранник заходит сзади и захватывает руки Луки, кобура под пиджаком брата тоже пуста. Другой бьет в живот — со всей силы.

Первый удар.