Как видно из таблицы 9, за полстолетия русского управления краем лишь около сорока семей бухарскоподданных евреев добились принятия в русское подданство. Затратив огромные усилия для получения русского подданства, бухарские евреи после перехода в эту категорию получали право на проживание и приобретение недвижимости только в пределах того города, к купеческой гильдии которого был приписан глава семьи[924]. Правовой статус этой категории бухарских евреев, хотя и предотвращал выселение в эмират, все же значительно уступал статусу бухарских евреев – туземцев.

Туземный статус был привлекателен для бухарских евреев потому, что давал право повсеместного проживания и приобретения недвижимости, в том числе в сельской местности. Как было сказано, таких прав не имели никакие другие субэтнические группы, признанные в России еврейскими. Бухарские евреи этой категории быстрыми темпами начали приобретать земли в первом десятилетии XX века, что было связано с ростом их коммерческой прибыли. Как видно из таблицы 10, к 1909 году евреям данной категории принадлежало 3275 десятин орошаемой земли. При этом 779 десятин (23,8 %) они приобрели только в течение последних пяти лет (с 1904 по 1909 год)[925].

Семья купца Алишо Ягудаева в Коканде (публикуется c разрешения Иммануэля Рыбакова)

Таблица 10

Распределение земельных владений туземных евреев в сельской местности по областям к 1909 году (в десятинах) [926]

Как видно из таблицы, в Ферганской области в среднем на одного бухарского еврея – землевладельца приходилось 7,6 десятины. Но из-за высокой концентрации земли в руках наиболее богатых только шесть из 164 землевладельцев – бухарских евреев в этой области имели землевладение, равное или превышавшее среднестатистическое. У подавляющего большинства остальных землевладельцев было не более чем по 2 десятины земли[927]. Что касается всего края, то в среднем на землевладельца приходилось 9,7 десятины. Для Туркестана, особенно для Ферганской области и других хлопковых районов края, землевладение в 5–6 десятин считалось крупным, так как использование его семьей под возделывание хлопка было невозможно без найма дополнительных работников[928].

О высокой концентрации земли у крупных землевладельцев – туземных евреев, имевших самые большие земельные участки в Сырдарьинской области, свидетельствует то, что здесь средний землевладелец – туземный еврей располагал самой большой земельной площадью в крае, в то время как в Самаркандской области, где крупные землевладельцы – туземные евреи имели относительно немного земли, среднее землевладение туземных евреев было намного меньше, чем в других областях. Это хорошо видно по следующим примерам. Пинхас Абрамов, крупнейший из туземных евреев землевладелец Самаркандской области, располагал 46 десятинами земли в Самаркандском уезде, что составляло 8 % от всей земли, принадлежавшей бухарским евреям в области. В Ферганской области наибольшие земельные площади принадлежали Юханану Файзы Мушиеву, имевшему 441 десятину земли в Ошском уезде, что составляло 35 % от всей земли, принадлежавшей бухарским евреям в этой области[929].

Самым крупным латифундистом среди туземных евреев в Сырдарьинской области и во всем крае был Юсуф Давыдов, владевший только в Ташкентском уезде 1107 десятинами земли (77 % от всей земли, принадлежавшей бухарским евреям в этой области)[930]. На его долю приходилось более трети всех земельных владений бухарских евреев в крае. Богатые бухарские евреи в основном устраивали на своих участках заводы и сдавали земли в аренду чайрикёрам (издольщикам) под 1/3– 1/4 долю от урожая. В Ферганской области сдавались в аренду 46 % всех участков бухарских евреев. Владельцы мелких участков, площадью не более нескольких танапов (ферганский танап равнялся приблизительно четверти гектара), обычно обрабатывали землю сами[931]. В соответствии с общей сельскохозяйственной специализацией районов в Ферганской и Сырдарьинской областях (в частности, в Ташкентском уезде, где находилось большинство участков, принадлежавших евреям) свои участки бухарские евреи засевали в основном хлопком, а в Самаркандской области – больше пшеницей и клевером, а также отводили под виноградники[932].

Часть земли, которую приобрели бухарско-еврейские предприниматели в Ферганской области, была отведена под строительство железных дорог. Оценив важность подобных коммуникационных линий для хлопкового производства, эти предприниматели построили в области свыше 150 километров частных железных дорог, самой важной из которых была ветка от Коканда до Намангана. Строительство этих дорог оказало заметное влияние на экономику Ферганской долины.

Хотя даже в столичной, Петербургской губернии тридцать два еврея-землевладельца имели землю, по площади более чем в двадцать раз превосходившую владения их туркестанских собратьев[933], концентрация недвижимости в руках бухарских евреев в крае не давала покоя некоторым чиновникам и правым общественным деятелям. Депутат от Киевской губернии протоиерей Александр Трегубов в апреле 1910 года на одном из заседаний Третьей Государственной думы по вопросу об отчуждении у казахов земель заявил: «Фергана по справедливости считается жемчужиной в короне российского государства, но, к величайшему сожалению, эта жемчужина находится в настоящее время в руках ювелира – бухарского еврея, который обрабатывает ее по своему изволению». Продолжая мысль, Трегубов сказал, что туземцы в Туркестане владеют землей лишь формально, а в действительности всем владеют кредиторы – бухарские евреи[934]. Такие заявления в Думе, а также в печати раздражали местную администрацию.

Проводивший в крае линию Военного министерства Мустафин, недовольный концентрацией земли в руках бухарских евреев, в августе 1910 года посоветовал Самсонову созвать действовавший при генерал-губернаторе Совет для принятия законодательной инициативы по ограничению прав туземных евреев. Особенно стремился Мустафин лишить их права приобретения недвижимости – с тем, чтобы полностью уравнять в правах с проживавшими в крае ашкеназскими евреями[935]. Вопреки стараниям Мустафина, черносотенцы критиковали его за потворство евреям, заявляя, что с его вступлением в 1906 году в должность «у туркестанских евреев наступила самая счастливая пора»[936].

Об инициативе Мустафина было доложено в октябре 1910 года военному министру Сухомлинову[937], горячему стороннику расширения крестьянской колонизации Туркестанского края. В 1910 году он не оказал поддержки туркестанской администрации, отчаянно сопротивлявшейся массовому переселению крестьян в край и конфискации земель у кочевников Переселенческим управлением[938]. Некоторое сосредоточение земли в руках евреев виделось военному министру помехой этим планам, и потому он с готовностью поддержал Мустафина[939]. В феврале 1911 года состоялось заседание Совета туркестанского генерал-губернатора, на котором обсуждался вопрос о запрещении бухарским евреям, имеющим статус туземцев, приобретать недвижимость в сельской местности. Собравшиеся большинством голосов против одного (принадлежавшего прокурору Ташкентской судебной палаты) постановили отменить действие примечания 1 к статье 262 Положения об управлении краем. Это примечание давало право туземным евреям приобретать недвижимые имущества вне городских поселений. Опираясь на принятое Советом решение, Самсонов попросил Сухомлинова добиться отмены этого примечания[940].