В июле 1910 года Рахмин Давидбаев обратился было к военному губернатору Ферганской области с просьбой разрешить под его личную ответственность публиковать известия и статьи собственных корреспондентов, а также выдержки по коммерческим вопросам из газеты «Голос Ферганы», но сам же вскоре забрал свое прошение[1292]. Вероятно, Давидбаев имел основания опасаться, что ему будет в этом отказано, и потому решил публиковать такие материалы, не привлекая внимания администрации[1293]. Со временем в газете стали печататься также выдержки из российских и иерусалимских еврейских газет, хроника туркестанской жизни, внутренние российские и иностранные известия, коммерческая информация, фельетоны, поздравления, письма в редакцию, справки и объявления[1294].

Хотя администраторы опасались, что газета будет способствовать росту недовольства бухарских евреев своим правовым положением, в целом они благожелательно к ней относились и не чинили препятствий[1295]. В марте 1912 года военный губернатор разрешил редактору открыть типографию в доме его матери, Эстер Давидбаевой, в городе Скобелеве, где предполагалось осуществлять набор газеты, а печатание надлежало производить по-прежнему в типографии Ферганского областного правления. Впрочем, в декабре того же года местная администрация позволила приобрести для типографии в доме Давидбаевой печатный станок и печатать «Рахамим» на нем[1296].

Из-за финансовых трудностей Рахмин Давидбаев не мог выпускать газету с января до середины июня 1913 года[1297]. За это время он предпринял ряд мер, которые позволили ему возобновить ее издание. Так, в самом конце 1912 года он перенес типографию из Скобелева в Коканд, в дом своего дяди, Рафаэля Потеляхова. В начале 1913-го – добился разрешения военного губернатора области на перевод туда и издания газеты[1298]. Решив вопрос с помещением, издательство в июне 1913 года несколько увеличило розничную цену номеров газеты[1299]. Тем не менее вряд ли доходы покрывали все расходы газеты, составлявшие около 2 тыс. рублей в год[1300]. После переезда в Коканд Давидбаев продолжал испытывать проблемы с помещением. В июне 1914 года он был вынужден, с разрешения военного губернатора области, перевести типографию и издание газеты «Рахамим» в дом Арона Хаитова[1301].

Вероятно, с началом Первой мировой войны газете запретили печатать статьи собственных корреспондентов[1302] и была ужесточена цензура. Давидбаев попытался в сентябре 1914 года добиться у местной администрации разрешения публиковать сообщения собственных корреспондентов, но безуспешно[1303]. 18 июля 1916 года в крае было введено военное положение, и местная администрация приняла меры по ограничению общественной деятельности. В результате многие общественные организации и органы печати, не связанные с администрацией, были закрыты, в том числе и первая газета бухарских евреев «Рахамим». Сам Рахмин Давидбаевбыл расстрелян большевиками в 1918 году[1304].

Но его газета сыграла свою роль: для бухарских евреев, рассеянных по городам Средней Азии и не имевших в период русского управления ею никаких единых общинно-религиозных учреждений или структур, «Рахамим» стала важным объединяющим органом.

Подчинив себе край, русская власть нашла полезным сохранить существовавшую там систему самоуправления местного населения. Эта система базировалась на управлении сельских и городских квартальных общин старостами. У мусульманского населения такие старосты назывались аксакалами (оқсоқол – буквально «белая борода» в переводе с узбекского), а у бухарских евреев – калантарами. Подобная структура была близка к той, что существовала в России, где с XVI века выбирали старост для управления небольшими административно-территориальными единицами и общественными коллективами: сельской общиной, позже артелью и т. д. Поэтому среднеазиатская форма самоуправления оказалась привычной для русской администрации. И вообще, адаптация низовых форм самоуправления нового населения, включаемого в империю, была одним из элементов русской колониальной традиции.

Туркестан не стал исключением из данного правила не только по отношению к мусульманам, но и по отношению к бухарским евреям. Этот специфический случай российской колониальной практики ускользнул от внимания Ганса Роггера, утверждавшего, что евреи были единственными из инородцев, на кого она не распространялась[1305]. Согласно Положению об управлении Туркестанского края аксакалы избирались на общем собрании пятидесятников (иллик-баши на узбекском языке), после чего выборы утверждались местной русской администрацией. Подчинявшихся аксакалам пятидесятников выбирали, в свою очередь, домовладельцы, группировавшиеся по территориальному принципу. Поэтому бухарские евреи могли выбрать своих собственных пятидесятников в тех городах, где существовали отдельные еврейские кварталы: в Самарканде, Катта-Кургане, Казалинске, Коканде, Намангане, Старом Маргелане, Туркестане, Пейшамбе и Ходженте[1306]. Кроме этого, в Самарканде, городе с большим бухарско-еврейским населением, они выбирали через своих шестерых пятидесятников аксакала (иногда русские чиновники называли его еврейским аксакалом, а бухарские евреи обычно – калантаром). Еврейский аксакал, или калантар, признавался местной русской администрацией в качестве одного из шести участковых аксакалов туземной части Самарканда. Аксакалы подчинялись старшему аксакалу, назначаемому русской администрацией. Им подчинялась туземная полиция. Аксакалы и туземные полицейские получали жалованье из городских бюджетов[1307].

Как и в мусульманских кварталах, внутри бухарско-еврейского существовали свои правила и иерархия. Богатые предприниматели пользовались большим авторитетом. Он подкреплялся связями с русской администрацией, с фабрикантами Центральной России, со складскими и банковскими управляющими. Также авторитет достигался благотворительностью и демонстрацией роскоши (хотя общинные руководители и пытались регламентировать демонстрацию роскоши, они не добились в этом больших успехов). Для устранения конкуренции со стороны противников по иерархической, внутриобщинной «войне» предприниматели прибегали к переманиванию у них партнеров низкими ценами и даже к организации бойкотов. Возникавшие конфликты регулировались через калантара, раввина или третейского судью, о чем подробнее пойдет речь ниже. Иногда для устранения конкурентов в борьбе за место в иерархии прибегали к доносам, что вызывало острые внутриобщинные конфликты.

Туземные городовые, Самарканд. Библиотека Конгресса США, Отдел эстампов и фотографий. Коллекция С.М. Прокудина-Горского, LC-DIG-prok-02308)