В 1910 году сами московские купцы и фабриканты, добиваясь отсрочки выселения бухарскоподданных евреев, о чем будет рассказано далее, писали в прошении министру торговли и промышленности о честности и добросовестности бухарских евреев[543].
Московские промышленники ценили и поощряли коллективную ответственность бухарских евреев за свою репутацию. В 1898 году Серафим Мансыров, один из авторов (в сфере экономики) издававшегося ежегодно сборника статей о Самаркандской области, писал:
…условия кредита у евреев сравнительно легче, чем у сартов. Первые имеют возможность приобретать товар [у московских фабрикантов] с уплатой полутора, а иногда одного процента в месяц, вторые же уплачивают [этим фабрикантам] не менее двух. Объясняется это обстоятельство большой торговой солидарностью торговцев этого племени и постоянной взаимной поддержкой. Сартам становится все труднее и труднее конкурировать с евреями. Последние из года в год ведут свою торговлю, постепенно увеличивая ее размеры, личный же состав сартов постоянно меняется и прекращение торговли за несостоятельностью происходит [у сартов] чаще и чаще[544].
Хотя бухарско-еврейские предприниматели страдали от протекционистской политики, дававшей преимущества русскому купечеству, как в вопросе выплаты долгов, так и в кредитных предпочтениях Государственного банка, эта политика имела и положительные стороны для одной категории бухарских евреев. Дело в том, что под лозунгом «Туркестан для русских»[545] администрация ограничивала проникновение в край иностранного (включая бухарскоподданных евреев), российского еврейского (ашкеназского) и российского мусульманского (татар, азербайджанцев и т. д.) капиталов. Снижая тем самым торговую конкуренцию в Туркестане, русская администрация, сама того не желая, способствовала усилению позиций коренных предпринимателей, и в том числе бухарских евреев – туземцев.
Основная причина успеха бухарских евреев – купцов в важнейших для экономики Туркестана отраслях, каковыми были хлопковая и мануфактурная торговля, очевидно, заключалась в высокой деловой активности этих людей[546]. В 1899 году братья Суфиевы, располагая лишь несколькими десятками тысяч рублей собственного капитала, путем торговли московскими мануфактурными товарами в Бухаре и Самарканде достигли годового торгового оборота в 300 тыс. рублей. Отец и сын Мурдахайровы в том же году в Самарканде достигли торгового оборота в 100 тыс. рублей, имея своего капитала лишь 10 тыс. рублей. Располагая капиталами по 50 тыс. рублей, евреи – подданные Бухары Абрам Юнусов, Йоханан Авезбакиев, Борух и Шаломо Мовашевы произвели тогда же торговых оборотов на 200 тыс. рублей каждый[547].
При этом многие из бухарско-еврейских предпринимателей довольствовались малой долей прибыли – с тем, чтобы ускорить оборот капитала и устранить конкурентов. О том, что ускорение оборотов было основной целью торговцев мануфактурой, среди которых ведущую роль играли бухарские евреи, говорил Мансыров:
Русские ситцы и другие товары, несмотря на то что они пройдут через несколько рук, продаются потребителям дешевле, чем покупая их в Москве, например. Это объясняется тем, что торговцы, забирая товар из оптового склада в кредит на долгий срок, ухитряются произвести в это время несколько коммерческих оборотов на капитал, вырученный за ситец, покупая и перепродавая другие товары, попутно встречающиеся ему, главным образом – разное сырье[548].
Служивший в Туркестанском крае барон Николай фон дер Ховен писал в 1900 году о причинах ежегодного увеличения оборотов бухарскими евреями: «Евреи продают часто в ущерб делу и в убыток себе полученный в кредит товар и стараются наверстать убытки, спекулируя на хлопке»[549]. По его словам, сметливость, энергию и честность бухарских евреев сумели оценить не только московские фабриканты, но и крупные торговцы – мусульмане, предпочитая иметь дело с более аккуратными и расторопными евреями, чем со своими единоверцами. Многие из бухарских евреев, не обладая большими средствами, благодаря личной предприимчивости добивались очень значительных торговых оборотов, намного превышавших имевшиеся у них капиталы[550]. Чиновники туркестанской администрации, сравнивая в 1905 году торговую деятельность бухарских евреев и туркестанских мусульман, делали вывод: «Несмотря, однако, на коммерческие способности, к сложным торговым операциям сарт еще не подготовлен, и здесь он сталкивается с бухарско-еврейским королем мануфактурного, а отчасти и хлопкового рынков»[551].
Несмотря на протекцию православному купечеству со стороны властей, оно не могло составлять существенную конкуренцию не только бухарско-еврейским, но и мусульманским предпринимателям, поскольку уступало им в предприимчивости и очень плохо ориентировалось в местном рынке. О торговле русских купцов в крае с горечью писал в одной из своих статей дореволюционный исследователь Туркестана Николай Петровский: «Я не буду приводить примеров нашей коммерческой неумелости в Средней Азии: они не раз заявлялись в печати и более или менее известны»[552]. О низком профессионализме ярко свидетельствует описание коммерческой деятельности крупных московских посреднических фирм и их отделений в Средней Азии, представленное Николаем Варенцовым, директором Московского торгово-промышленного товарищества. В рассматриваемый период он занимался в Москве продажей сырья, в основном хлопка. Несмотря на наличие достаточных финансовых средств у товариществ, пайщиками которых были высшие чины, купцы и фабриканты, их дилеры в Москве плохо представляли, по какой цене нужно покупать и продавать сырье, слабо разбирались в его качестве, в организации его транспортировки и хранения. Для своих среднеазиатских филиалов руководители московских товариществ не могли найти квалифицированных и энергичных руководителей, зачастую принимая на эту работу далеких от коммерции лиц. Пользуясь удаленностью от дирекций товариществ и получая установленную зарплату, чиновники в филиалах были мало заинтересованы в выгодных сделках и закупках качественного сырья. Часть из них классифицировали закупленный хлопок выше его действительного качества – очевидно, не без пользы для себя[553]. Русские администраторы первоначально наивно полагали, что якобы более честные методы торговли русских торговых посредников и купцов приведут к расцвету их предпринимательской деятельности в Туркестане. Однако в конечном счете из-за плохих деловых качеств эти посредники и купцы стали источником разочарования для местных властей – пожалуй, в той же степени, что и переселившееся туда русское крестьянство, которое не смогло составить конкуренцию дехканам в возделывании хлопка[554]. Лишь во время хлопкового бума в первом десятилетии XX века несколько известных русских предпринимателей из Центральной России смогли основать в Туркестане свои филиалы и организовать широкую торговлю мануфактурой. Но и тогда торговые обороты филиалов отставали от оборотов главных бухарско-еврейских торговых фирм[555].
8. Ухудшение отношения русской администрации к бухарским евреям в конце XIX века
При том, что все хлопковые фирмы выдавали дехканам задатки, именно бухарские евреи стали обвиняться частью туркестанских чиновников в ростовщичестве. Первой – с 1890 года – на бухарских евреев начала нападать правая самаркандская газета «Окраина»[556]. В 1896 году в ней была опубликована анонимная заметка ташкентского автора, в которой говорилось:
