Дэдди (голова его появляется из пальто, как черепаха из панциря). О чём ты там, малец? Платить за воду! Да ты давно на улице, безмозглый баран? Деньги – за поганую воду? Дак выпроси же, выпроси! Не покупай то, что можно выпросить, и не выпрашивай то, что можно стянуть. Вот моё слово! А ты слушай меня – я пятьдесят лет на улице. И мальчишкой, и мужем. (Удаляется под своё пальто).

Мистер Толлбойз (нараспев). И все дела божеские…

Дифи (напевает). С моей пипкой, пипкой…

Чарли. Кто тебя сцапал, Носатый?

Кики. О, Иисусе…

Миссис Бендиго. Отвали! Отвали! Как посмотришь, так можно подумать, что некоторые тут ссуду взяли на эту чёртову скамейку.

Мистер Толлбойз (нараспев). И все дела твои, божеские… проклинай Господа, проклинай Его и поноси его вечно…[55]

Миссис МакЭллигот. Что я всегда говорю! Вечно мы, бедные поганые католики, выброшены на свалку.

Носатый Уотсон. Смит! Летучий отряд, черт его дери! Дать нам план дома и всё такое, а потом с фургончиком, полным копов, подождать и арестовать! Я это написал в Черной Марии[56]:

Снаутер. Эй! Что там с твоим… чаем? Давай, Кики, ты молодой да скорый. Заткни всех этих и набери задарма. Ничего не плати. Выжми из старой шлюхи. Похнычь! Прикинься печальным.

Мистер Толлбойз (нараспев). И все дети человеческие, проклинайте Господа, проклинайте Его и поносите его вечно…

Чарли. Да, а Смит-то тоже нечестный?

Миссис Бендиго. Вот что скажу я вам, девочки. Что на меня давит больше всего-то, так это что думаю, муж-то мой поганый, храпит, поди, сейчас под четырьмя одеялами, а я тут замерзаю на этой поганой Трафальгарской площади. Вот что я не могу переварить. Исключительный подлец!

Джинджер (поёт). «И пошли они весёлые…». Ты не бери из того бака, где сосиски холодные, Кики!

Носатый Уотсон. Нечестный? Нечестный? Что там! Это всё равно что штопор рядом с тухлым шилом. Да второго такого нет в их вонючем Летучем отряде, хоть они и все там сдадут бабку свою живодёрам за два фунта и сядут на могилке чипсы поедать. Псы поганые, вот они кто!

Чарли. Да уж, намучился. А сколько на тебе дел было?

Джинджер (поёт). «И пошли они весёлые, и девка счастлива, и парню повезло…»

Носатый Уотсон. Четырнадцать. Ты бы такого не выдержал!

Миссис Уэйн. Ну и что тебя тогда держит?

Миссис Бендиго. Да я ж замужем за ним, за этим негодяем.

Чарли. Да я и сам свои девять отмотал.

Мистер Толлбойз (нараспев). О, Ананий, Азарий и Мисаил, проклинайте Господа, проклинайте Его и поносите его вечно…

Джинджер (поёт)«И пошли они весёлые, и девка счастлива, и парню повезло. А я один… с разбитым сердцем».

Боже, уж три дня, как я не брился. Во ты, Снаутер, сколько не умывался?

Миссис МакЭллигот. О Боже, Боже! Если этот мальчик не принесёт мне чаю, я вся высохну изнутри и буду как копчёная селёдка.

Чарли. Не умеете вы петь, никто из вас! Должны послушать, как мы со Снаутером пропоём «Доброго короля Вацлава» у пабов.[57] Да и псалмы. Парни-то в барах рыдали, как нас слушали. А помнишь, как мы два раза в один дом постучались по ошибке. Старая-то шлюха там из нас чуть все внутренности не вытрясла.

Мистер Толлбойз (маршируя туда-сюда с воображаемым барабаном и распевая).

Все вещи поганые и гнусные, все творения великие и малые.

(Биг Бен бьёт пол-одиннадцатого).

Снаутер (передразнивая часы). Динь-дон, динь-дон! Еще шесть часов и… половина. Чёрт!

Джинджер. Вчера днём мы с Кики в Вулворте разжились – свистнули четыре безопасных бритвы. Завтра пристроюсь там, у фонтана этого, поганого. Если б ещё и мыльца чуток…

Дифи. Когда я был стюартом в P&O, частенько, когда по два-три дня в море, встречал я черных индейцев. Так они на больших каноэ, катамаранами они их называют, ловили черепах, размером с обеденный стол.[58]

Миссис Уэйн. А вы раньше были священником, сэр?

Мистер Толлбойз (остановившись). По приказу Мельхиседека.[59] И здесь нет понятия «раньше были», мадам. Ставший раз священником – священник навсегда. Hoc est corpus hocus pocus.[60] Хоть тебя и лишают сана, опускают, как мы говорим, и публично с тебя срывает ошейник сам епископ епархии…

Джинджер (поёт). «И пошли они, весёлые…». Слава Богу! Кики идёт! Теперь налетай на дармовщину.

Миссис Бендиго. И ста лет не прошло.

Чарли. И чё, пустили тебя по миру, приятель? Обычная история? Девочки из церковного хора – с ними, по-семейному?

Миссис МакЭллигот. Не больно-то ты торопился, молодой человек! Ну давай же! Дай глотнуть, пока чёртов язык мой к горлу не пристал!

Миссис Бендиго. Отвали, Дэдди. Ты сидишь на моем пакетике с поганым сахаром.

Мистер Толлбойз. Девочки – это эвфемизм. Обычные охотницы во фланелевых рейтузах на не состоящее в браке духовенство. Церковные крысы – те, что чистят и моют у алтаря, старые девы, что всё костлявее и отчаяннее. В тридцать пять в них вселяется демон.

Кики. Эта старая сука не дала мне горячей воды. Пришлось искать франта на улице и выпрашивать пенни.

Снаутер. Негодная твоя… история! Сам, небось, наглотался по пути!

Дэдди (появляясь из своего пальто). Чаёк, что ли? Я бы хлебнул чуток. (слегка отрыгивает).

Чарли. Знаю таких. И сиськи у них отвисшие, как бритвенные ремни.

Носатый Уотсон. Разве то чай? Слабое пойло. Да всё лучше, чем то какао в мешалке. Одолжи кружку, дружок.

Джинджер. Да подожди – я продырявлю эту жестянку с молоком. Эй, кто-нибудь, кошелёк или жизнь?

Миссис Бендиго. Эй ты, полегче с сахарком-то. Кто за него платил-то, как думаешь?

Мистер Толлбойз. «И сиськи у них отвисшие, как бритвенные ремни. Думаю, это у них юмор такой. Тут «Пиппинз Уикли» даже сенсационный материал написала об этом деле. «Романтические приключения исчезнувшего каноника. Интимные откровения». А ещё есть Открытое письмо в «Джон Булль»: «Волку в пасторском обличье». Какая жалость – меня собирались повысить. (К Дороти) Скандал в семье, если вы меня понимаете… Вы ж и не подумаете никогда, что бывали времена, когда ничего не стоящая задница оставляла вмятину на плюшевых подушках кафедральных кресел?

Чарли. А вот идёт Флори. Как только чай подоспел, она тут как тут! Во девка – нюх у неё на чай, как у того стервятника.

Снаутер.

Миссис МакЭллигот. Бедняжка, совсем ничего не соображает. Что бы ей не пойти на Пикадилли-сёркус, где имела бы регулярно свои пять кусков? Ничего хорошего у неё не выйдет, пока она здесь, на площади, среди старых попрошаек.

Дороти. А это молоко нормальное?

Джинджер. Нормальное? (Прикладывается ртом к одной из дырок в консервной банке и дует. Из другой – сочится липкая сероватая жидкость.)

Чарли. Ну как, повезло, Флори? Как тот поганый франт, с которым я тебя только что видал?

Флори. Да он и для бэби не подойдёт.

Миссис Бендиго. Но ты-то уж не бэби какая распоганая. Брось уж свои букингемские манеры, милочка.