Грэм открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему:

— Так что тебе важнее, твоя гордость или твоя жизнь?

Он замолчал.

— Мне важнее твоя жизнь, — продолжил я тише. — Важнее, чем какой-то ублюдок, который что-то там сделал много лет назад. Мы могли вообще не знать, кто достанет эти грибы. Какая разница? Ну а есть ли в них «яды» я проверю, найду способ. Об этом не беспокойся.

Грэм долго смотрел на меня. Смотрел и думал — я видел, как внутри него что-то борется. Его нежелание прикасаться к тому, что собрал Кассиан и возможность жить дольше.

Потом старик отвернулся и пошёл вперёд.

Мы шли молча минут десять. Лес шелестел вокруг нас, золотинки живы плясали в лучах солнца, а где-то вдалеке кричала незнакомая птица. Вот только настроение не соответствовало этой красивой и живописной природе.

Наконец, я спросил:

— Кто такой этот Кассиан? — спросил я наконец. — И кто такие Гиблые? Ты ничего об этом не рассказывал. Ни разу.

Грэм вздохнул, но ответил не сразу. Наверное, секунд двадцать он собирался с мыслями:

— Не рассказывал, потому что тебя это не касалось, и ты все равно не выходишь глубоко в лес. — сказал он наконец. — А по поводу Кассиана…он был приручителем, очень сильным приручителем. Змеи слушались его с детства — редкий талант… Мы вместе не раз ходили в глубины.

— И?

— Он нас предал, Элиас. Бросил в Хмари, сбежал, когда мы попали в ловушку. Из-за него погибли трое. Хорошие люди. Мои люди. Большего не скажу.

Я слушал.

— Мы выбрались и вернулись. Его изгнали и из гильдии и из посёлка, а я… — Грэм сжал крепче топор, который до сих пор не выпустил из руки, — Я лично убил всех его питомцев — всех до единого. Самых поганых змей, которых он собирал и растил не один год.

— Но его самого отпустил? — уже искренне удивился я.

— Да.

Повисла пауза.

— Почему?

Грэм снова долго молчал. Так долго, что я уже думал и не ответит.

— Потому что я был ему должен. Долг жизни — поганая штука, Элиас. Самая поганая на свете, потому что иногда приходится оставлять жизнь таким подонкам, которым и жить не стоит.

Я кивнул.

— А его змеиные глаза? Это…как у Морны?

Я спрашивал, хотя, конечно, уже знал из Анализа, что у него с духовным корнем все в порядке. Однако для Грэма этот вопрос должен быть как раз таки логичным.

— Нет, Элиас, это не треснувший Дар — он сам сознательно позволил Дару изменить своё тело. Сам выбрал это, понимаешь? В отличие от Морны, которой не повезло при пробуждении Дара.

— Ему… нравится быть таким?

— Сам видишь. — ответил Грэм.

— Но выходит, он не теряет контроль как… Морна?

— Не теряет, но его тело всё равно уже не человеческое.

Я задумался.

— А Гиблые? Ты не ответил про них.

Грэм сплюнул вбок.

— Одаренные клятвопреступники, изгнанные отовсюду — те, кто умудрился сбежать и выжить. Они теперь мстят другим Одаренным. И поверь, при встрече с ними любой Охотник знает что делать — убивать.

— Они живут в Хмари? — продолжил я задавать вопросы, потому что мне не совсем было понятно как они существуют там, где тяжело охотникам. Да, я помню, что Грэм говорил про Измененных, но это, очевидно, совсем другое.

— Их название, — «Гиблые», — произошло не с пустого места. Они действительно способны выживать там, где выжить даже сильному охотнику почти невозможно — в этом плане они похожи на Измененных. Ты помнишь, что сказал Кассиан? Что они умеют «договариваться» с Хмарью? Так вот это не преувеличение — они что-то знают о ней и она их не трогает, как остальных.

— Это как-то связано со знаком черного древа? — спросил я.

— Не знаю. Знаю только, что они как оборотная сторона Детей Коры: те поклоняются Великому Древу, живому и зелёному. А эти… — он скривился, — поклоняются Чернодреву, гнилому и мёртвому. И ставят себе эти черные метки.

Чернодрево… То самое, от которого Грэм подхватил свою хворь.

— Черная хворь их не трогает?

— Судя по тому, что я знаю — нет. — мрачно ответил Грэм.

— А гнилодарцы, они имеют отношение к Гиблым? — уточнил я.

— Нет, гнилодарцы — это гнилодарцы. Кассиан ведь не гнилодарец, как и Морна — они приручители. Конечно и гнилодарец может уйти туда, в глубь, и стать одним из Гиблых, но точно так же любой из обычных Одаренных может примкнуть к ним.

— Понял, — кивнул я.

— У них у всех такая метка? — уточнил я.

— Да. — коротко ответил Грэм. — И да…еще одно: если еще хоть раз увидишь кого-то с такой меткой, тут же иди в гильдию Охотников.

— Зачем?

— Потому что тогда будет шанс, что его найдут и…убьют. Особенно если об этом узнает Джарл.

— Почему Джарл?

— Потому что у него с Гиблыми старые счеты — они убили его отца. И поверь, они за это заплатили. Когда-нибудь присмотрись сколько зарубок на ладони Джарла, и каждая — убитый Гиблый.

— Их что, так много?

— Ты представляешь, сколько городов и поселков раскидано по границе Зеленого Моря? А эти твари выживают десятилетиями внутри. Конечно их немало!

Я остановился.

— Ты расскажешь Джарлу, что видел этого… Шипящего?

— Конечно. — ответил Грэм, — Как ты думаешь, почему Кассиан сказал, что ты ещё птенец и его не интересуешь?

Я пожал плечами.

— Потому что эта охота двухсторонняя. — Грэм хмыкнул. — Охотники охотятся на Гиблых, а гиблые охотятся на охотников. Он не тронул тебя, потому что не то время и место. Но это не значит, что его удержит что-либо от того, чтобы убить парочку молодых охотников на краю Кромки.

Я помолчал, переваривая это.

— Морна ведь знает, что так может быть?

— Знает. Но я же предупреждал тебя — у неё свои дела и свои договоренности.

— А появление этого Кассиана… — я замялся. — Оно может быть связано с расширением Хмари?

— Не знаю. — Грэм устало потёр лицо. — И знать не хочу. Я просто хочу чтоб он сдох и всё.

Он зашагал вперёд, но через несколько шагов обернулся:

— Следи, чтобы рядом не было ни одной змейки, даже самой маленькой, ясно?

Я кивнул.

Вот мало проблем, так еще одна на нашу голову.

Я обернулся и присмотрелся к лесу вокруг. Да, я привык следить и ходить осторожно, но каков шанс, что я просто не замечу маленькую змейку? Думаю, достаточно велик. Вот если бы рядом со мной была Виа, я был бы намного увереннее в своих силах.

Еще раз осмотревшись вокруг, я двинулся вслед за дедом. Седой осторожно перелез с корзины мне на спину и ухватился за одежду. Эх, ладно, главное — у меня есть нужные мне грибы.

Остаток пути мы шли в молчании.

Я думал о Кассиане, об его измененном теле, о метке на его руке, о том, как легко он говорил о скармливании Одаренных людей своим «детям» и теперь, после сказанного Грэмом, понимал, каких Одаренных он скармливал. Думал и о Гиблых, которые поклонялись черному древу и о том, насколько я сам слаб в сравнении с ними и с… Морной. Да уж, сегодня я это ощутил так остро, как никогда ранее. Конечно, я надеялся, что Шипящий оставит нас в покое, но возможно ли это для подобного человека? Не думаю. Хорошо, если я ошибаюсь. Сомневаюсь, что он появится вблизи поселка, но раз он и так появился достаточно близко, у Морны то не сильно опасается. Впрочем, если Грэм скажет об этом Джарлу и другим охотникам, змеелов точно станет осторожнее.

— Пи… — тихо пискнул Седой, когда мы наконец вышли к нашему дому.

— Знаю, — я погладил его по спине. — Знаю. Мы в дерьме, но гребем изо всех сил.

Шлёпа встретил нас у калитки победным гоготанием. Видимо, за время нашего отсутствия ничего серьёзного не случилось. Я взглянул на этот дом и вдруг осознал, насколько же он успокаивает!

Я первым делом вытащил из корзины ловушку с жужжальщиками. Жуки внутри вяло шевелились — действие успокоения Лиры ещё не прошло.

Потом пришло время растений. Солнечники, трава-живосборник — всё, что я выкопал на поляне жужжальщиков теперь нужно было высадить. Сначала, правда, вытащил из дома солнечные ромашки и выставил под солнечные лучи.