— Хотя у нее все эти татуировки — продолжил он — Я бы предположил, что она дикарка. Я прав?

Я представил, как Аннализ наотмашь сносит Люку голову с плеч.

— Будь осторожен с ней.

Люк схватил меня сзади за воротник и прижал головой к решетке. Перед глазами у меня заплясали звезды. Я развернулся и ударился о металлическую скамью. Когда я снова посмотрел на него, он целился мне в голову из девятимиллиметрового пистолета.

— Сейчас, сынок, было бы неплохо проявить немного осторожности. Немного здравого смысла, если ты понимаешь, о чем я.

Я ощупал голову. Крови не было, но через пару часов у меня должна была образоваться большая шишка. И это было чертовски больно.

Часть меня желала, чтобы он нажал на курок. Мне надоело, что за мной гоняются, угрожают и оставляют в неведении. Пуля, по крайней мере, была бы чистым концом.

— Здравый смысл никогда не был моей сильной стороной — услышал я свой голос.

Люк убрал оружие в кобуру.

— Думаю, нам придется поработать над этим вместе — сказал он. Он улыбнулся мне и ушел.

Я мог бы, немного сосредоточившись, призвать свой призрачный нож, но я никогда не пробовал его с расстояния более нескольких ярдов. Я подумал, смогу ли я призвать его, находясь на другом конце города.

Я закрыл глаза и попытался не обращать внимания на боль в голове. Призрачный нож обладал силой, и эта сила узнала меня. Я понимал в этом не больше, чем обычный грабитель разбирается в химическом составе пороха в своем девятимиллиметровом пистолете, но я знал, как заставить его работать. Я закрыл глаза и сосредоточился.

Я этого не почувствовал. Это было слишком далеко.

Дерьмо. С моим призрачным ножом я мог бы выбраться из этой камеры за несколько секунд. Я планировал попробовать еще раз, когда в голове прояснится, но надежды у меня не было.

Дверь открылась, и в холл вошла женщина. На вид ей было за шестьдесят, и она не очень хорошо справлялась с возрастом. её лицо было бледным, а мешки под глазами были цвета грозовых туч. её волосы выглядели так, словно она подстригла их сама, не смотрясь в зеркало. её губы непрерывно двигались: она облизывала их, жевала, поджимала губы, морщила лоб. В руках у нее была стопка папок.

— Вы тот самый парень, который... — Она замолчала. Я ждал её — Почему вы помогли Харлану Сэмплу?

Я не ответил, что так велел мой босс. Вместо этого я спросил:

— Он для вас кто?

— Мой племянник — Она посмотрела на дверь позади себя. Она не хотела, чтобы её застукали за разговором со мной.

— Как он? Я хотел навестить его, но у меня не было времени.

— Сейчас его состояние стабильное, после тяжелой ночи и тяжелого дня. Они сказали, что вы спасли ему жизнь. Почему вы это сделали? Вы знали его?

— Нет, я его не знаю, и я не уверен, почему я это сделал.

— Он... он сказал, почему он делал то, что делал?

— Вы имеете в виду стрельбу по городу? — Она не дрогнула. Она просто уставилась на меня пустыми глазами голодной птицы — Он сказал, что это из-за его дочерей. Он сказал, что у него было две дочери, но они исчезли. Он сказал, что во всем городе пропадают дети, но он единственный, кто помнит об этом.

Она покачала головой.

— Бедный, сумасбродный мальчик.

— У него было две дочери ?

— У него никого не было. Его жена ушла к... кому-то другому после того, как он пострадал. Он был совсем один.

Я не поверил ни единому слову, но был уверен, что она верила. Она подняла руку и устало вытерла глаза. Я заметил неприятный шрам на её руке.

— Это след от укуса? — спросил я — Собака укусила? — Она разволновалась и направилась к выходу — Подождите минутку — сказал я — Вы хотите помочь своему начальству?

Это остановило ее. Она нервно оглянулась на дверь, затем вернулась ко мне.

Я не поднялся со скамейки. Мне пришлось изложить этот следующий эпизод с осторожностью. Очевидно, она была в ужасе от братьев Дюбуа, и то, что она была так близко к ним каждый день, означало, что она, вероятно, отчаянно старалась сделать их счастливыми. Она не стала бы передавать никакой информации, которая могла бы разозлить Эммета или его мальчиков.

— Мне все равно, что вы тут делаете, ребята, понимаете? — Я говорил высоким голосом и опускал голову и плечи как можно ниже, не отрывая от нее взгляда. Она все еще смотрела на меня с сомнением — Честно, мне все равно. Единственное, о чем я забочусь, это избежать неприятностей.

— У тебя это не очень хорошо получается, не так ли?

Я улыбнулся.

— Я пытаюсь. Послушай, я всего лишь водитель. Аннализ, моя начальница, отвечает за все. И она богата. Очень богата.

Ее губы скривились.

— Она не выглядит богатой

— Она эксцентрична, понимаете, о чем я?

Она скрестила руки на груди.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Просто убедитесь, что твое начальство знает, что с ней нужно быть осторожным. Если с ней что-то случится, её люди пройдутся по всему Хаммер-Бей. Политики, юристы, копы штата, частные детективы, газетчики, все работают. Они начнут опрашивать всех в городе, проверять налоговые отчеты и все такое прочее. Я видела, как такое происходило.

— Я все еще не понимаю, зачем вы мне это рассказываете — упрямо сказала она — Здесь все настоящие профессионалы. Ей не о чем беспокоиться.

Конечно, ей не о чем было беспокоиться. Но я не хотел иметь дело с последствиями, если Аннализ оторвет голову Люку Дюбуа.

— Да ладно, мэм — сказал я — Не шутите с ней.

Люк Дюбуа стоял прямо перед этой камерой и подшучивал над ней. Он должен знать.

— Значит, ты тоже пытаешься ему помочь?

— Люк Дюбуа ворвался в мой номер в мотеле и устроил стрельбу, а затем ударил меня черепом об решетку. Я бы не стал мочиться на него, даже если бы у него загорелись волосы. Но я не хочу еще раз давать показания под присягой или давать показания полиции штата и частным детективам. Я просто хочу пережить следующие пару дней без какой-нибудь чертовой катастрофы, свалившейся на мою голову.

Она пристально посмотрела на меня, затем сказала:

— Я приведу Шугара

Она вышла из комнаты.

Через несколько минут она вернулась с высоким рыжеволосым полицейским. Он был весь в бугристых мышцах и выпирающем адамовом яблоке. На его бейджике было написано "С. ДЮБУА".

— Какие-то проблемы, сэр? — спросил он, прямо как настоящий телевизионный полицейский.

Я повторил весь рассказ еще раз, но на этот раз он был более отточенным. Шугар слушал без всякого выражения. Наконец, он поднял руку. Я остановился.

— Я сейчас вернусь, сэр — сказал он. Затем он вышел из комнаты.

Женщина смотрела на него так, словно не знала, хочет ли Шугар, чтобы она последовала за ним или осталась на месте, и что это важный вопрос. Она решила остаться.

Минуту спустя вошел Эммет. Он выглядел расслабленным и улыбался, как хозяин хорошо спланированного званого ужина — Я так понимаю, у вас какая-то проблема? он сказал.

Я повторил это в третий раз, сделав рассказ намного короче и менее эмоциональным. Я сделал все, что мог, чтобы это прозвучало так, будто Аннализ, это мина, которая может взорваться. Я не хотел, чтобы это прозвучало так, будто я кому-то угрожаю.

Эммет прервал меня после того, как я едва коснулся того, что хотел сказать.

— С ней ничего не случится. Может, это и не Ритц, но мы с братьями профессионалы.

Я потер припухлость в виде гусиного яйца у себя на затылке.

— Тогда, я думаю, никаких проблем нет.

Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Кажется, я ему не очень понравилась.

— Я знаю, кто ты — сказал Эммет.

Я не ответил.

— Пойдем, Ширин — Он провел остальных через дверной проем и запер дверь на засов с другой стороны. Свет погас.

Я откинулся на спинку скамейки. Меня не должно было волновать, что Эммет Дюбуа знал меня и мою историю. Это было частью публичной информации. Любой, у кого есть доступ к Интернету и кто знает правильное написание моей фамилии, мог найти газетные статьи за несколько секунд.