— Это... Это Кристин Барлуа, женщина лет пятидесяти, которая пропала чуть больше трех недель назад в 19-м округе. Мы вели расследование в первые дни.

Шарко замолчал, потрясенный собственными словами. Женщина, которую они искали, которую искали десятки людей, оказалась здесь, в этом сарае. Судебный медик кивнул, затем наклонился. Ему показалось, что он разглядел что-то в глубине горла.

— Что это...

Вдруг он резко отскочил назад. Паук выскочил из-за языка, привлеченный светом. Он скользнул к уголку губ, пробежал по щеке и с впечатляющей скоростью скатился с носилок. Врач снял очки, растерянный.

— Боже, простите. Я не ожидал такого.

Через несколько секунд он снова надел очки и подошел ближе, более настороженно.

— Какая ночь... — пробормотал он, в голосе смешались усталость и отвращение.

Он прощупал кожу вокруг губ и приступил к осмотру:

— Бинты застыли на лице в этом положении. Нет сомнений, что жертва была жива, когда ее так обмотали. Кожа синюшная. Вскрытие, скорее всего, подтвердит смерть от удушья. Смерть, по предварительным данным, наступила неделю, а то и десять дней назад. При таких морозах, которые стоят уже месяц, разложение, должно быть, сильно замедлилось...

Франк ничего не сказал. Еще немного, и его лицо тоже оказалось бы запечатлевшим это выражение ужаса. Он почувствовал приступ страха в животе. Это было ужасное чувство, которое он до сих пор испытывал лишь изредка. Судебный медик убрал инструменты, закрыл чемодан и сказал:

— Я закончу раздевать тело в морге. Предлагаю отвезти тело в том виде, в каком оно есть, и поместить в холодильник. Встретимся завтра в полдень. Согласны?

Командир кивнул, бледный как полотно. Пока все суетились, он вышел на улицу подышать, в сопровождении своих напарников.

— Перед тем, как приехать сюда, мне позвонила психиатр, — сообщил Николя. Машефер пытался покончить с собой с помощью оружия, которое ему удалось заполучить у другого пациента. Его жизнь вне опасности, но он находится в больнице под сильным успокоительным...

Франк ничего не сказал, продолжая глотать воздух.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросил Беланже, положив ладонь ему на плечо.

Шарко встретил обеспокоенный взгляд Люси. Он попытался их успокоить, но нет, все было не так. Его тошнило, во рту было сухо, наверное, из-за удара по голове. Яркие лучи пробивались сквозь щели в ставнях перед ним. Там тоже работали бригады.

— Позвони Бригару. Пусть приезжает как можно скорее со своей группой. Скажи ему, что искать Кристин Барлуа больше не нужно...

Глубоко вздохнув, он сунул забинтованную руку в карман куртки и направился к зданию.

Его кошмар еще не закончился.

Внутри дома за каждым выходом раскинулась сеть проводов, веревок и сетей, натянутых с помощью шурупов и гвоздей, вбитых в стены или пол. Такое же запутанное переплетение они обнаружили и перед камином в гостиной. И между этими ткаными сетями, сотканными Шарбонье, переплетались впечатляющие паутины. В каждом углу можно было заметить движения лапок, волосатых тел, мелькающих теней, которые убегали.

Комната была запыленной, заваленной кучами деревяшек и пустых ящиков, которые, очевидно, служили укрытием для этих тварей. Все было приспособлено для них. Человек сделал свой дом их территорией. Должны ли они были защищать его от посторонних? Предупреждать о вторжении? Матиас Шарбонье считал себя одним из этих животных? Николя вспомнил, что Элеонор Урдель рассказывала о бреде шизофреников: - Вы можете начать копать ямы в своем саду, потому что думаете, что кроты хотят вам навредить. - Существовали самые разные формы выражения безумия.

— Уже три, — сказал он, потянув за веревку, чтобы вызвать вибрацию.

Шарко повернулся к нему.

— Три что?

— Три человека, которые перешли к действию и совершили преступления, одно более зрелищное, другое еще более. Фруско, который разбил череп и сварил мозг бедной женщине, потому что боялся, что она украдет его конечности. Машефер, который нанес более пятидесяти ударов отверткой мужчине и засунул ему в рот соду, чтобы убить червя в нем. А теперь Шарбонье, который считает себя пауком и мумифицирует Кристин Барлуа. Если предположить, что он тоже был шизофреником, что более чем вероятно, учитывая обстоятельства, то получается, что три человека сошли с ума и начали убивать...

Обсуждая это, они развернулись и направились к лестнице.

— Недавно я встретил мужа Анжелик Менье, жертвы Фруско, — продолжил лейтенант. Она была экспертом по паразитам. Это связывает ее с ленточным червем, а значит, и с нашим расследованием. В этом беспорядке нет никакой случайности.

Все связано, как нити паутины.

Фрэнк и Люси обменялись удивленными взглядами.

— За всем этим кто-то стоит, Фрэнк, — настаивал Белланже. — Кто-то, кто, я не знаю как, устраивает так, что больные люди нападают на определенных людей в состоянии бреда. Этот кто-то — Капитан.

Человек, который держит руль. Тот, кто проникает в их головы и манипулирует ими.Они молча поднялись по ступенькам, потрясенные этими откровениями. Шарко подумал о новой жертве. Эта женщина, разыскиваемая по совсем другому делу, теперь стала неотъемлемой частью их головоломки. Ему вспомнились слова, написанные на обратной стороне открытки с «Криком»:

- Почему вдруг появляется эта фигура из «Корабля сумасшедших» и его безумная команда, захватывающая самые привычные пейзажи? - Это было именно так, у него было зловещее ощущение, что кто-то собирает армию сумасшедших.

На лестнице паутины были прижаты к стенам, чтобы освободить место. Сотни пауков, которые занимали все пространство, исчезли. Но они обязательно были где-то в доме, под мебелью, за плинтусами, в простынях... Совершенно невидимые. Люси чувствовала зуд до позвоночника. Она хотела только одного: уйти из этой проклятой берлоги и принять душ.

Когда они дошли до спальни, техники уже собирали свое оборудование. Отбор проб был закончен. В частности, гильза из пистолета Люси была опечатана, как и цифровой диктофон. Шарко пристально посмотрел на следы крови на полу и многочисленные рулоны марли, валявшиеся рядом, в то время как тяжелые шаги заставили задрожать потолок.

Вдруг голова Паскаля появилась у люка, прямо над ними. Шарбонье прыгнул именно с этого места, чтобы застать Шарко врасплох. Была опущена выдвижная лестница.

— Идите посмотрите, — сказал Робияр.

— Там пауки? — спросила Люси. — Потому что я, честно говоря, сыта по горло этой грязью.

— Немножко.

— Что значит «немножко»?

— Как на чердаке... Давай, тебе уже осталось совсем немного!

Люси вздохнула, но последовала за своими товарищами, которые уже карабкались вверх. Наверху на балки были уложены широкие доски, чтобы можно было ходить по всей поверхности.

Сложная конструкция образовывала лабиринт балок, а толстые слои стекловаты, скрепленные между собой, утепляли крышу. Все освещалось галогенной лампой.

— Видимо, здесь в последнее время жил отшельник Шарбонье, — сказал Паскаль.

Он указал на угол, где рядом с печкой, тазами, грудой грязной одежды и множеством консервных банок, сложенных рядом с десятками полных мешков для мусора, лежал матрас. Запах мусора был невыносимым.

Из люка выглядывал электрический провод, питающий лампочку, висящую на балке. Шарко представил себе их человека здесь, в темноте, среди пауков. Он представил себе его безумие, глубокий бред, отрезавший его от остального мира. Паскаль подошел к матрасу, на котором он разложил новые пластиковые пакеты. В одном из них был телефон.

— Полностью разряжен, — пояснил он. — У меня есть связь, можно предположить, что у него тоже была. Наверное, это зависит от оператора. Я отправлю этот телефон на анализ и как можно скорее запрошу записи звонков. Но есть еще кое-что.

Он взял второй пакет и протянул его Шарко.

— Я нашел это на мебели в гостиной, на первом этаже...