— Вот ещё, — убедительно фыркает Лена. — У нас совещание по поводу страпонов, просьба удалить любопытные уши.

— О, понял-понял, — закатывает глаза и договаривает то, ради чего заглянул. — Короче, Милка просит тебя её встретить. У неё там что-то приключилось и нужна твоя помощь.

Недоумеваю, какой конфуз мог так изменить сестру, что она решилась попросить о помощи, но спешу в холл и на бегу отираю руки полотенцем. Распахиваю дверь и на тебе — сияющая мордашка сестрицы. Улыбается от уха до уха, глаза блестят диковинным огнём, на щеках пламенный румянец. Надо же.

Обнимаю её в порыве чувств и вижу позади парня в рваных джинсах и кипенно-белой майке, открывающей вид на спортивное тело. Светлые волосы небрежно откинуты назад. Глаза прячутся за непроницаемыми стеклами очков. Правильные черты лица, гладко выбритые щеки, четкая линия челюсти — он кажется приятным на вид и почему-то смутно знакомым.

— Ань, знакомься, это Аскольд, — представляет Мила своего парня.

— Рада знакомству, — улыбаюсь и протягиваю руку для пожатия, хотя в следующий миг мне хочется съездить этой же ладошкой ему по лицу.

Аскольд растягивает губы, обнажая идеальные жемчужины зубов и снимает с лица очки. Вот же…

Помните, как в самые критические моменты я напрочь теряю дар речи и начинаю изъясняться языком портовых грузчиков? Сейчас именно такой случай.

Едва вижу глаза парня, по телу пробегает холодок. Конечно, я его узнаю. Хоть мы и виделись лишь однажды, успели свести очень близкое, я бы даже сказала интимное знакомство. Этот гад совал свой язык мне в рот!

Да, черт возьми, Аскольдом зовут того стриптизера в баре, который публично хлестал меня игрушечными плетьми, терся о меня своим… Лапал меня без зазрения совести…

— Ты совсем сдурела? — только и могу выговорить, таращась на ничуть не смутившегося парня.

Тот самозабвенно лыбится, спокойно выдерживает мой взгляд и как ни в чем не бывало спрашивает:

— Так мы зайдём или приглашение уже аннулировано?

— Пусть только попробует, — грозит мне пальцем Милка, отпихивает в сторону и с абсолютной безнаказанностью ведёт в наш дом проститута.

Иду следом, как под наркозом. Голова не соображает, внутри случился временный коллапс. Смотрю за тем, как шлюхан помогает моей сестре, моей единственной и родной душеньке, моей лапушке, о которой я заботилась с восьмилетнего возраста… помогает ей снять кожаную куртку, как придерживает за руку, пока она снимает обувь. Потом скидывает свои кеды. И оба проходят в гостиную.

— Сисяшка! — Андрей сгребает сестру в объятиях.

— Глистория, — ответствует она ему и оба хохочут, вспоминая историю появления этих прозвищ.

Далее Мила представляет танцора-нудиста всем присутствующим как своего парня (чур тебя, деточка, чур от таких парней), а Андрей знакомит с Милкой друзей.

Что будет, если Андрей узнает, кто этот Аскольд? Припомнит то видео, из-за которого изводил меня насмешками в течение месяца? Если в нем вновь проснётся пещерный человек, владеющий всего двумя словами: "моя" и "убью", я не виновата. А проблема странного выбора парня отпадет сама собой. Надо будет подумать, куда спрятать тело…

Интересно, Аскольд — это имя или сценический псевдоним?

Под аккомпанемент вопросов собираюсь вернуться на кухню, когда звонок видеофона извещает о новых гостях. На пороге Ира, моя одноклассница и на данный момент лучшая подруга.

Ира работает у Андрея вот уже шесть лет, ведёт бухгалтерию, занимается отчётностью. Мы с ней встретились, когда мой тогда ещё жених повез меня знакомиться со своим детищем. По образованию я экономист-аудитор, так что идея заняться общим делом поначалу казалась мне недурственной. Будем вместе ездить на работу, совместный труд, как известно, объединяет, к тому же можно устраивать длительные совещания в его кабинете…

В общем, я безбожно переоценила свои силы.

Управлять предприятием такого масштаба, где в подчинении более ста человек, а месячный товарооборот составляет свыше пяти миллионов рублей — мне не под силу. Я хоть и закончила факультет экономики и управления с красным дипломом, после учебы прозябала в бухгалтерии коммунального хозяйства и напрочь растратила все свои дарования.

Работу я не нашла в тот день, зато обрела подругу. Кстати, в школьные годы мы не особо общались. Зато сейчас у нас масса тем для обсуждения.

Иришка сразу после школы выскочила замуж за простого работягу, родила мальчишку, потом ещё двоих, в декрете выучилась на бухгалтера и прекрасно совмещает воспитание детей с работой. У неё всегда отличное настроение, в любой катастрофической ситуации она умудряется найти что-то позитивное, чем и подкупает окружающих. Её оптимизмом просто невозможно не заразиться.

Мы обнимаемся, подруга с ходу замечает моё замешательство и спрашивает, что стряслось. Шёпотом объясняю.

— Прям настоящий стриптизер? — глаза Иришки вспыхивают, как прожектора в ночи. — Ой, побегу посмотрю.

И уносится в гостиную, откуда ежесекундно доносится многоголосый смех. Чудесно, гвоздем этого вечера станет крутящий жопой у шеста мужик.

Надеюсь, он прихватил костюм пожарного.

Мы с девчонками накрываем на стол, мужчины отправляются в подвал за алкоголем и напитками. Пока все носят салатницы и блюда из холодильника, зажимаю Милку в углу рядом с детской и призываю к ответу:

— Что это ещё за фокусы?

— Почему сразу фокусы? Он мой парень, точка. Твоего разрешения или одобрения я не спрашиваю, восклицательный знак.

Не успеваю задать следующий вопрос, вновь приехали гости. Встречаю Лиду и Петра, бабушку и дедушку маленького Андрюши. Лида невероятно хороша в лёгком летнем брючном костюме цвета сирени. Она стоит позади инвалидного кресла, в котором сидят сразу двое. Андрюша при виде меня ловко спрыгивает с коленей деда, приземляется на четвереньки, характерным жестом загибает пальцы, посылая невидимую паутину во врагов, и запрыгивает ко мне на руки.

— Ма, я вёл себя хорошо!

— Не сомневаюсь, мой сладкий, — целую вихрастую макушку, отправляю мальчонку в дом и помогаю закатить тяжёлую коляску в прихожую. — Как доехали, Петр? Не слишком притомились?

— Ты это лучше у Лиды спроси, всю дорогу отчитывала меня за то, какая я старая колода, — скрежещет Петр и накрывает мою руку своей, когда поправляю плед на его парализованных ногах.

— Какая несусветная ложь, — возражает его супруга. — Анечка, ты же знаешь, мне не в тягость.

Улыбаюсь им обоим и провожаю к остальным гостям. Это родители Ксюши и Андрей любит их, как родных. После нескольких месяцев знакомства, я поняла, что в их семье дочь — белая ворона, а родители у неё очень чуткие, понимающие и любящие. Лида по началу относилась ко мне с той же прохладцей, что и Лена с Аллой, но вскоре сменила гнев на милость.

Однажды даже призналась, что прежде не видела Андрея таким жизнерадостным, подметила, что со мной он хихикающий мальчишка, а Ксюша, хоть она и ее любимая и единственная дочь, приносила ему одни страдания.

Петра мы оставляем у телевизора с пультом в руке, а сами заканчиваем приготовления.

В гостиной не протолкнуться. Рома, Андрей и Ник оккупировали диван и завели жаркий спор о преимуществах криптовалюты. Мила и Аскольд милуются, сидя в одном кресле. Лена и Алла разбираются с нашей акустической системой, чтобы включить музыку. Андрюша приволок мешок с игрушками из детской и вывалил всё содержимое на пол перед дедом и теперь знакомит того со своими любимцами. Ира и Лида проверяют, у всех ли на столе полный комплект посуды.

Рассаживаемся за столом, Андрей перевозит кресло Петра и ставит по правую руку от себя.

— Все нормально, бать? — спрашивает, чуть сдавив мужчине плечо. — Может, повыше поднять?

Петр отрицательно мотает головой и просит:

— Плесни мне чуток, горло промочить.

Лидия тут же вскидывается и отрицательно мотает головой. Андрей понимает её жест и наливает в высокий стакан яблочного сока, затем добавляет совсем немного коньяка, кидает сверху соломинку и протягивает Петру.