Артем стоял неподвижно секунду, может, две, и толпа обтекала его, люди шли мимо, смеялись, разговаривали, кто-то толкнул его плечом и буркнул что-то недовольное.

VIP. Дальняя комната.

Она успела сказать главное: за те две секунды, которые у нее были, передала все, что нужно. Не кричала, не плакала, не тратила время на мольбы о помощи, а просто выдала информацию, координаты и цель.

Умная девочка, хоть и до смерти избалованная. Но сейчас Артем готов был простить ей выходку со снотворным, которая, впрочем, тоже была не глупой.

Он убрал телефон в карман.

Что-то внутри него переключилось и щелкнуло, как затвор автомата: страх за Алису, злость, вина отошли на задний план, и осталось только холодное ясное спокойствие, то самое, которое накатывало перед боем и позволяло думать четко, действовать быстро, не отвлекаться на лишнее.

Он двинулся к входу.

Очередь расступилась перед ним, и люди инстинктивно отшатывались, освобождая дорогу, потому что, наверное, что-то было в его лице, в его глазах, в том, как он шел: не быстро, не медленно, просто неумолимо, как танк.

Охранник, тот самый бык, поднял руку, загораживая проход, и на его лице читалась привычная скука и привычное превосходство, потому что он видел таких каждую ночь, парней, которые думали, что им все можно, парней, которых нужно было поставить на место.

— Эй, братан, там очередь. — Его голос был ленивым, почти сонным. — В конец.

Артем не остановился и не замедлился, даже не посмотрел на него.

Охранник схватил его за плечо, и толстые пальцы сжались на ткани футболки, потянули назад. Хватка была сильной и уверенной, хватка человека, который привык, что люди подчиняются.

Артем перехватил его руку.

Одним движением он вывернул запястье охранника под неестественным углом, используя его же силу, его же инерцию, чтобы развернуть и толкнуть. Физика, рычаг, все, чему учили в армии.

Охранник влетел в толпу и сбил двух девиц на каблуках. Они завизжали, одна упала, вторая схватилась за подругу, кто-то выронил телефон, экран треснул об асфальт, кто-то выругался.

Артем уже был внутри.

Темнота обрушилась на него, и после уличных фонарей глаза не сразу привыкли к полумраку клуба. Вспышки света, стробоскопы и лазеры слепили и дезориентировали, красные лучи, синие лучи, белые вспышки, как на поле боя под обстрелом.

Грохот музыки ударил в уши, в грудь, в живот, и басы вибрировали в костях, в зубах, в черепе. Электронный голос что-то выкрикивал, толпа отзывалась ревом, а танцпол был забит телами, сотни людей двигались, прыгали, махали руками, единый организм, пульсирующий в такт музыке, и никто не замечал ничего вокруг, никому не было дела.

Артем шел сквозь толпу и расталкивал людей плечами, не обращая внимания на возмущенные крики, на тычки, на толчки, на чьи-то руки, которые пытались его остановить или оттолкнуть. Кто-то плеснул на его футболку чем-то липким и холодным, но он не заметил, потому что это было не важно.

Лестница. VIP-зона.

Он увидел ее сквозь мельтешение тел и вспышки света: там было темнее и тише, там были деньги и власть. И еще охрана.

Двое стояли у лестницы со скрещенными на груди руками, ноги на ширине плеч, форменные черные рубашки, наушники, профессиональные морды. Эти были серьезнее, чем тот бык у входа, потому что знали, что охраняют.

Один шагнул вперед и поднял руку.

— Туда нельзя, приватная зона, нужен...

Артем ударил его в солнечное сплетение коротко и точно, без замаха, и кулак врезался в мягкую точку под ребрами, выбивая весь воздух из легких. Охранник сложился пополам, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза выкатились, и он хватал ртом воздух, как рыба на берегу, не в силах вдохнуть.

Второй среагировал быстро, почти профессионально. Он схватил Артема сзади и попытался взять в захват, руки сомкнулись на груди, сжали, потянули назад. Медвежьи объятия, которые должны были обездвижить.

Артем с силой ударил затылком назад, вкладывая в удар весь вес тела, и его затылок врезался в лицо охранника, в нос, в губы, в зубы. Хрустнул нос, и что-то мокрое горячее брызнуло Артему на шею. Кровь, много крови.

Хватка ослабла.

Артем развернулся и ударил локтем в висок, как учили, и второй охранник упал, как мешок с песком, ударился головой, дернулся и затих.

Артем перешагнул через его тело и побежал по лестнице: две ступеньки за раз, три. Ковровая дорожка глушила шаги, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; время было единственным, что имело значение, и каждая секунда могла быть последней.

VIP-зона открылась перед ним, как другой мир.

Диваны были обиты темным бархатом, на низких столиках из стекла и металла стояли бутылки, бокалы, пепельницы. Приглушенный золотистый свет из настенных бра создавал интимную атмосферу. Тяжелые шторы отгораживали отдельные зоны.

Все посетители смотрели на него: на парня в черной футболке, мокрой от чьего-то коктейля, со сбитыми костяшками и с чужой кровью охранника на шее, с глазами, от которых хотелось отвернуться и спрятаться.

Где-то завизжала девица высоким пронзительным звуком, который пробился даже сквозь приглушенную музыку, кто-то уронил бокал, зазвенело стекло, плеснул алкоголь, мужик в дорогом костюме вскочил с дивана и попятился, опрокинув столик.

Артем не останавливался.

Его глаза сканировали помещение: диваны пусты, на столиках люди, но не она, за шторами силуэты, но не те, вокруг испуганные, любопытные, пьяные лица, и никто не был похож на нее.

Ее здесь не было, но в дальнем конце зоны он заметил коридор, уходящий вглубь и вниз, узкий проход с тусклым освещением и дверьми по обеим сторонам из темного дерева, с латунными ручками и номерами. Дальняя комната, она сказала «дальняя комната».

Артем пошел быстро, почти побежал, и ковер глушил шаги, превращая бег в бесшумное скольжение, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; пусть слышат, пусть знают, что он идет.

Коридор был длинным и казался бесконечным, двери шли по обеим сторонам, одна, вторая, третья, все одинаковые и все закрытые, пока из-за одной не донесся звук, и Артем замер на полушаге.

Приглушенный злой мужской голос, слова были неразборчивы, но интонация понятна: ярость и угроза. И ее короткий голос, не крик, а скорее всхлип, оборванный и задушенный, будто ей зажали рот или горло.

Он нашел нужную дверь.

Он не пробовал повернуть ручку, не стучал, не предупреждал, потому что не было времени на вежливость, как не было его и на тактику. За этой дверью была она, и каждая секунда могла быть последней.

Он разбежался, отступив на два шага по мягкому ковру. Ноги уперлись в пол, мышцы напряглись, тело сгруппировалось.

Он ударил ногой в замок.

Всем весом, всей силой. Подошва армейского ботинка врезалась в дерево рядом с латунной ручкой, туда, где замок входил в косяк, в слабое место любой двери.

Дерево треснуло, щепки полетели в стороны, замок вырвало из гнезда, и дверь влетела внутрь, ударилась о стену с грохотом и отскочила назад, но Артем уже был в комнате.

Тусклый свет из настенных бра, диван у дальней стены с бархатной обивкой, столик со стаканами, бар в углу. Артем увидел все за долю секунды, как стоп-кадры, которые мозг фиксирует и раскладывает по полочкам. Тренировка, рефлексы, годы в армии, где секунда промедления стоила жизни.

Алиса была на полу, на коленях. Растрепанные волосы торчали во все стороны, будто ее таскали за них. Топ задран и открывает живот, ребра, край белья. Губа разбита, на подбородке почти свежая кровь. Тушь размазана под глазами черными разводами.

Она смотрела на него огромными глазами, почти черными в этом тусклом свете.

Над ней стоял мужик с русыми волосами, зачесанными назад. Его дорогая рубашка, некогда белая, покрылась пятнами крови, а расстегнутый ремень болтался на бедрах. Одной рукой он держал ее за волосы. Перекошенное лицо выражало не страх, а удивление. Кретин еще не понял, что пора начинать бояться.