Десять минут. Пора.

Встала, открыла дверь спальни и выглянула в коридор. Темнота и тишина, только отсветы телевизора снизу, он все еще работал и бубнил что-то неразборчивое.

Я скользнула по коридору к лестнице и спустилась. Артем лежал на диване в той же позе, в которой я его оставила: голова на подушке, лицо расслабленное, дыхание ровное. Не шевелился и спал.

Теперь ключи.

Машина папина, тот самый черный Mercedes, на котором Артем возил меня сегодня. Ключи должны быть где-то здесь, он приехал на ней утром, значит... Я огляделась и увидела на тумбочке у дивана, рядом с пультом от телевизора, брелок с логотипом Mercedes. Артем выложил его из кармана, когда я облила его джинсы водой.

Я подошла, стараясь не шуметь, взяла ключи и сжала в кулаке, чтобы не звякнули. Бросила последний взгляд на диван — Артем не шевелился. Открыла входную дверь, стараясь не скрипнуть петлями, и выскользнула в ночь.

Воздух снаружи был прохладным и свежим, пахнущим травой и жасмином из маминого сада. Небо усыпано звездами, луна висела над деревьями и заливала двор серебристым светом, а фонари вдоль дорожки горели мягким желтым. Красиво, тихо, и наконец-то свобода.

Я сбежала по ступенькам крыльца и пересекла двор, кроссовки глушили шаги на гравии. Машина стояла там, где Артем ее оставил днем — у края подъездной дорожки, под раскидистым кленом.

Подошла, открыла дверь, нырнула внутрь и села за руль. Кожаное сиденье приняло меня и обняло со всех сторон, запах дорогой машины — кожа, дерево, что-то древесное из освежителя воздуха.

Руки дрожали, когда я вставляла ключ в зажигание, пальцы не слушались и соскальзывали с гладкого металла. Спокойно, Алиса. Спокойно. Ты сто раз водила машину. Это просто машина.

Повернула ключ, и двигатель ожил с мягким урчанием, приборная панель засветилась голубым. Я перевела рычаг в «драйв» и плавно нажала на газ. Машина тронулась с места и покатилась по подъездной дорожке к воротам. Я нажала кнопку на брелоке — ворота разъехались, выпуская меня на свободу. Выехала на дорогу. В зеркале заднего вида дом становился все меньше — сначала как дворец, потом как игрушка, потом как светлая точка среди деревьев. Потом исчез за поворотом.

Я достала телефон, нашла контакт Катьки и нажала вызов.

— Але? — Ее голос звучал удивленно, на фоне грохотала музыка.

— Я свободна! — Не могла сдержать улыбку и смех. — Встречаемся в «Лабиринте»!

— Ты серьезно?! — Катька взвизгнула в трубку. — А твой охранник? Тот горячий?

Я засмеялась:

— Спит. Крепко спит.

Он проснулся рывком.

Тело дернулось само, выбрасывая его из глубокого сна в реальность. Артем сел на диване, не понимая, где находится — темнота вокруг, какие-то звуки, мерцающий свет бьет по глазам.

Несколько секунд он просто сидел и пытался прийти в себя.

Гостиная, диван, белая кожа под ладонями и мягкие подушки. Телевизор бубнит что-то в углу — реклама, яркие картинки, приторные голоса рекламируют какой-то йогурт. Свет от экрана пляшет по стенам, по потолку, по его рукам.

Дом Ермоловых. Работа. Охрана. Алиса.

Голова была чугунной, мысли ворочались медленно и вязли в густом тумане. Во рту сухо, язык распух и прилип к небу, губы пересохли. Мышцы непослушные, как после тяжелой болезни, как после того раза в госпитале, когда его накачали обезболивающими.

Она подсыпала ему снотворное.

Артем потер лицо ладонями и с силой надавил на глаза, пытаясь прогнать туман из головы, пытаясь вспомнить, что произошло.

Ее халат. Розовый шелк, почти прозрачный, ничего не скрывающий. Ее руки на его груди, ее пальцы под краем футболки. Ее тело на его коленях. Ее задница под его ладонью — он сжал ее, он, идиот, сжал ее задницу, и в этот момент отключил мозг.

Стакан с соком. Апельсиновый, холодный, сладкий. И горьковатый привкус, который он заметил слишком поздно.

Она подсыпала ему снотворное. Пока он пялился на ее ноги и боролся с собственным организмом, она подсыпала ему в сок какую-то дрянь и смотрела, как он ее пьет.

Артем посмотрел на часы на стене, большие, антикварные, с римскими цифрами. Стрелки показывали одиннадцать двадцать.

Прошел час, целый чертов час он провалялся на этом диване, пока она делала что хотела. Он вскочил на ноги слишком резко, в глазах потемнело, пол качнулся под ногами, и комната поплыла куда-то в сторону. Артем схватился за спинку дивана и вцепился пальцами в мягкую кожу, переждал головокружение, стиснув зубы.

Стало немного лучше, пол перестал качаться, стены встали на место.

— Алиса!

Его голос прозвучал хрипло, эхо разнеслось по пустой гостиной и отскочило от высоких потолков. Тишина в ответ, только телевизор бубнит свою рекламу.

— Алиса!

Ничего — ни шагов, ни голоса, ни скрипа половиц.

Артем рванул к лестнице. Ноги еще слушались плохо, мышцы отказывались напрягаться как следует, но адреналин уже разгонял остатки снотворного и прояснял голову с каждой секундой.

Наверх, по ступенькам, перепрыгивая через две. По коридору, мимо картин и ваз, к ее комнате в конце.

Дверь нараспашку, свет горит — яркий, резкий, бьет по глазам после темноты гостиной.

Артем замер на пороге.

Комната была большой, светлой, обставленной в бело-бежевых тонах: кровать с резным изголовьем, туалетный столик с зеркалом, шкаф-купе во всю стену. Ковер на полу, шторы на окнах, картины на стенах. Девчачье царство, пахнущее дорогими духами.

На кровати лежал мокрый халат, тот самый, шелковый, розовый, короткий: скомканный, брошенный как попало, словно она содрала его с себя в спешке и швырнула, не глядя.

На полу, у кровати, валялись черные кружевные тряпки — белье, то самое белье, в котором она спускалась к нему. Лифчик с тонкими бретельками и трусики-стринги, почти невесомые, валяются на ковре, будто она переодевалась в спешке и куда-то торопилась.

Ее нет.

Артем прошел в комнату и заглянул в ванную: пусто, мраморная плитка, хромированные краны, полотенца на крючках. Никого.

Артем стоял посреди ее комнаты и смотрел на этот бардак: на мокрый халат, на кружевное белье. На все то, что она оставила после себя, как издевательство, как послание.

Соблазнила, опоила и свалила — все по плану, все как она задумала.

Первый день на работе, и он уже проиграл. Проиграл девятнадцатилетней девчонке, которая обставила его парой красивых ножек и кружевными трусиками.

Ермолов его уволит, это очевидно. Один звонок, одна жалоба, и все, прощай зарплата, прощай лечение для матери, прощай нормальная жизнь.

Нет, еще не все потеряно.

Артем огляделся, ища хоть что-то полезное, хоть что-то, что поможет ее найти.

И тут он увидел.

На тумбочке рядом с кроватью лежал планшет, большой, в розовом чехле с блестками: девчачий, глупый, идеальный.

Ермолов скинул ему папку с информацией перед началом работы по электронной почте, с пометкой «конфиденциально». Полное досье на дочь: ее расписание, контакты, привычки, адреса подруг. Любимые рестораны, любимые магазины, любимые клубы, частые маршруты, частые компании, частые проблемы.

И пароли от телефона, от планшета, от всех ее аккаунтов в социальных сетях. Заботливый папочка следил за дочкой, контролировал каждый ее шаг, каждое сообщение, каждую фотографию. А дочка даже не подозревала, или подозревала, но ей было плевать.

Артем схватил планшет и нажал кнопку включения. Экран засветился, требуя пин-код из четырех цифр.

Он ввел дату ее рождения, двадцать третье мая — два-три-ноль-пять.

Экран мигнул и разблокировался. Как банально и предсказуемо, даже пароль нормальный придумать не может.

Артем открыл настройки и нашел раздел «Локатор». Функция «Найти устройство». Смартфон Алисы был привязан к тому же аккаунту, что и планшет.

Несколько секунд загрузки — кружок крутился на экране, соединяясь с серверами. Потом карта развернулась во весь экран, и зеленая точка пульсировала в центре города, мигала, как маячок.