— Какие вопросы? — спросил Торек.

— Магическое мышление. — Гроштел посмотрел на циррека с планшетом. Тот зачитал:

— Они верят в невидимое существо, которое создало мир словом. Они считают, что ритуалы с водой и жестами защищают от зла. Они носят символы, которым приписывают силу. — Циррек поднял голову. — Их священник пытался «изгнать демонов» из вас с помощью креста и молитвы.

Корат фыркнула.

— Это было забавно.

— Это вызывает беспокойство, — поправил Гроштел. — Если их решения основаны на магическом мышлении, а не на наблюдаемой реальности... это ставит под вопрос их дееспособность.

Рахар помолчал.

— Вы хотите сказать, что они... недееспособны?

— Мы хотим это выяснить, — сказала нарла. — Способны ли они принимать самостоятельные решения? Способны ли нести ответственность за последствия? Или их... — она поискала слово, — ...культурная программа настолько искажает восприятие реальности, что они не могут считаться полноценными субъектами права?

Тяжёлое молчание.

— Третье, — продолжил Гроштел. — Технологический уровень. Насколько они развиты? Что умеют? Что понимают?

— Они пересекли океан на деревянных кораблях, — заметила Корат. — Это требует знаний.

— Но каких? Эмпирических? Теоретических? Случайных? — Гроштел покачал головой. — Их корабли выглядят... примитивно. Но они работают. Нам нужно понять, как.

— И четвёртое, — добавила нарла. — Устройство их общества. Кто принимает решения? Как распределяется власть? Что они планируют делать дальше?

— Они говорят, что хотели найти путь в «Индию», — сказала Сайра. — Это какая-то земля на востоке. Они думали, что могут доплыть туда через запад.

Чиновники переглянулись.

— То есть они не искали нас, — уточнил Гроштел.

— Нет. Они даже не знали, что мы существуем.

Ещё одна пауза.

— Интересно, — сказала нарла наконец. — Очень интересно.

Экскурсию начали с порта.

Сайра шла впереди, объясняя всё и всем одновременно — людям на латыни, шаррен из контактёрской группы на родном языке. Её хвост выписывал бесконечные спирали возбуждения.

Колумб шёл рядом с Рахаром. Они не могли разговаривать напрямую, но за дни пути выработали своеобразное понимание — жесты, интонации, общие латинские слова, которые знали оба.

— Hae viae, — сказал Колумб, указывая на дорогу под ногами. Гладкая, серая, без единой щели. — Quid est hoc? Lapis? — Эти дороги. Что это? Камень?

Сайра услышала и обернулась.

— Non latis-sha. Konkretan. — Не камень. Бетон. — Она показала руками смешивание. — Latis... tulfis... akua. Niskent. Fit durun. — Камень... порошок... вода. Смешивают. Становится твёрдым.

Колумб присел, провёл рукой по поверхности. Ровная, без швов на десятки шагов.

— Non video lapides singulos, — он покачал головой. — Quomodo? — Не вижу отдельных камней. Как?

— Fundunt-sha. Likuidun. Tun duret. — Заливают. Жидкое. Потом твердеет. — Сайра показала, как льют воду. — Kuonodo... kuonodo aqua fit glacies. Sed калидо, non frigido. — Как... как вода становится льдом. Но от тепла, не от холода.

Колумб смотрел на дорогу. На здания вокруг — такие же гладкие, белые, монолитные.

— Totum... ex hoc? — Всё... из этого?

— Nulta res-sha. Sed ita, nulta. — Многое. Да, многое.

Он что-то записал в свой блокнот — маленькую книжечку, которую носил с собой постоянно. Его рука слегка дрожала.

Падре Диего шёл позади, крепко сжимая крест. Он почти не смотрел по сторонам — только бормотал молитвы.

— Tater, — позвала его Сайра. — Vide! — Отец, смотри!

Она указала на здание у края порта — широкие окна, плоская крыша, какие-то механизмы внутри.

— Officina-sha. Locus ubi fakiunt res. — Мастерская. Место, где делают вещи.

Падре Диего поднял голову. Через окно было видно: шаррен работали у станков, что-то резали, сваривали, собирали. Искры летели, металл блестел.

— Как? — прошептал он по-испански. — ¿Cómo hacen esto? — Как они это делают?

Сайра наклонила голову, не поняв.

— Latine, Tater. Non intellego Histanike. — По-латыни, отец. Не понимаю испанский.

Падре Диего не ответил. Он просто смотрел через окно, сжимая крест.

Циррек из контактёрской группы — его звали Торекнел — делал записи в планшет.

— Обратите внимание, — сказал он Рахару. — Священник постоянно обращается к своему символу. Он касается его при любом стрессе.

— Это их ритуал защиты, — объяснил Рахар. — Сайра говорит, они верят, что символ отгоняет зло.

— И это работает?

— Для них — видимо, да. Психологически.

Торекнел записал что-то.

— Интересно. Плацебо-эффект, усиленный культурным программированием.

К полудню дошли до центральной площади.

Здесь было... людно? шаррно? — сотни шарренов шли по своим делам, сидели в кафе, разговаривали. При виде процессии многие останавливались, смотрели, перешёптывались. Но никто не кричал, не убегал. Только любопытство.

Один молодой корраг подошёл совсем близко — огромный, в два раза выше любого человека. Он наклонился к Колумбу и втянул воздух.

— Strank-rensh! — сказал он, морща нос. Потом добавил мягче, низким рокочущим голосом: — Na-shork-gal.

Сайра перевела:

— Он говорит: чужой запах. Но не плохой-gal.

Колумб стоял неподвижно. Его рука непроизвольно потянулась к кинжалу на поясе — но остановилась. Он заставил себя расслабиться.

— Salve, — сказал он коррагу. — Привет.

Корраг моргнул. Потом оскалился — улыбка? — и ушёл, махнув хвостом.

— Он вас понюхал, — перевела Сайра. — Это... нормально. Мы так... — она поискала слово, — ...cognoskinus. Узнаём. — Познаём.

— Обнюхиваете? — Колумб выглядел озадаченным.

— Ita! Odor dicit nulta. — Да! Запах говорит много. — Сайра постучала по носу. — Vos... non facitis-zhen? — Вы... не делаете?

— Non. Hoc est... impolite. In nostra cultura. — Нет. Это... невежливо. В нашей культуре.

Сайра перевела для Торекнела. Тот записал.

— Культурное различие, — сказал он. — Ольфакторная коммуникация у них не развита или подавлена социальными нормами.

Отель, как специально, назывался «Grelsh-Tosh-Nel» — «Берег дружеской земли».

Четырёхэтажное здание с широкими балконами, белыми стенами и большими окнами. По меркам Zharn-Nel-Os — средний уровень. По меркам людей...

— Madre de Dios, — выдохнул Хуан де ла Коса, глядя на фасад. — Это дворец?

— Наверное, — сказала Сайра. — Non talatiun-sha. Diversoriun. — Не дворец. Гостиница. — Она задумалась. — Норнальное... — слово не давалось, — ...нестное жильё.

— Место для путешественников?

— Ita!

Их провели внутрь. Холл был просторным — высокий потолок, широкие проходы (чтобы корраги помещались), мягкое освещение.

И тут Колумб остановился.

— Что это? — Он указал на потолок.

Там горели лампы. Яркие, белые, без огня.

— Lux, — сказала Сайра. — Свет.

— Вижу. Но как? — Колумб подошёл ближе, задрал голову. — Нет огня. Нет масла. Откуда свет?

Сайра посмотрела на Рахара. Тот пожал плечами.

— Скажи правду.

— Electricitas, — попыталась Сайра. — Электричество. — Она показала руками что-то невидимое. — Vis... invisivilis. Fluit ter fila. Fakit luken. — Сила... невидимая. Течёт через провода. Делает свет.

Колумб молча смотрел на лампу. Потом достал блокнот и начал рисовать.

Падре Диего перекрестился.

— Колдовство, — прошептал он.

— Non! — Сайра замахала руками. — Non nagia! Skientia! — Не магия! Наука!

Но священник уже отступал, бормоча молитвы.

Номера были на втором этаже.

Каждому выделили отдельную комнату — невиданная роскошь для людей, привыкших спать вповалку в трюме. Комнаты были просторными, с большими кроватями (точнее, лежаками — плоскими, широкими, рассчитанными на шарренов), с окнами во всю стену.