К полудню квартира сияла. Запах тухлятины отступил, побежденный уксусом и фанатичным усердием. Физическая усталость сменила нервную дрожь.

Желудок напомнил о себе урчанием. Быстро заваренный рамен из стратегического запаса. Да, это не сама я полезная и питательная пища, но горячая и соленая, она вернула мне часть утраченного сознания во время фанатичной уборки. Я ел его сидя у окна, наблюдая за безмятежным двором. Никаких Синдзи. Пока что.

Лапша попала в мой организм и страх еще немного отступил. Так, нужно срочно занять чем-то голову, пока я не сошел с ума.

Последнее прибежище — работа над обложкой. Пора ее закончить. Я открыл файл. Проклятая дверь в подземелье встретила меня своим монументальным безмолвием. Получается правда круто. Мне самому нравится.

Все, что было нужно это финальные штрихи. Усилить блики на рунах. Проверить контраст теней у основания врат. Может быть откорректировать позу крошечного рыцаря, чтобы еще больше передать его одиночество и решимость перед лицом неведомого?

Работа поглотила меня целиком. Музыку не включал, тишина после уборки была священна, работал под естественные звуки с улицы. Только шуршание стилуса по планшету и собственное дыхание. Каждая линия, каждый блик — гвоздь, забиваемый в гроб вчерашнего страха. Здесь я был хозяином.

К середине дня я откинулся на спинку кресла. Готово. Дверь дышала вековой тайной, руны светились зловещим холодом, рыцарь стоял как воплощение стоического великого воина. Шедевр? Не знаю, но лучшее, что я мог сделать сейчас.

Я отправил файл Апельсинке-сану с коротким письмом: «Готово. Надеюсь, подойдет». Чувство выполненного долга смешалось с приятной пустотой. Что дальше?

Инстинктивно открыл аукцион. «Леди_Курьер:_Горячая_Доставка_vFinal». Ставки… $30.75. И всего пара комментариев:

«Симпатично, но не цепляет как прошлая»

«Вот если бы был ракурс снизу, из-под ее юбки…:)».

Вздох вышел глубже, чем я ожидал. Не вторая Розовая Тень. Далеко не вторая. Разочарование, тупое и знакомое, накатило волной. $164 казались теперь невероятной удачей, а не закономерностью. Хаос вчерашнего дня, страх перед Синдзи, титаническая уборка, титаническая обложка — и все, что я получил взамен, это скромные $30 и понимание, что волшебство не повторилось.

— Уффф…

Хватит. Мозг гудел от напряжения, тело ныло от уборки и сидения за компом. Мне отчаянно хотелось выключиться.

Я запустил аниме. Проверенное, глупое и уютное. О чем-то про школу и сексуальных девчонок, которые вешаются на героя.Здесь у героя нет проблем, а есть только горячие девушки, среди которых еще и выбирать можно. А если проблемы и появляются они разбиваются о героя словно арбузы об асфальт.

Вот мне бы так… Синдзи придет ко мне, и сломает об мое лицо руку… Хе-хе.

Я свернулся в кресле, накрывшись старым, но чистым пледом, который пах теперь только порошком. Картинка мелькала на экране, знакомые голоса говорили бессмыслицу, а я просто отдыхал.

Пустота после стресса была почти блаженной. Я смотрел, не вникая, позволяя ярким краскам и абсурдным сюжетам смыть остатки страха и горечь неудачи. Хотя бы на час. Хотя бы до следующего звонка, стука или сообщения, которое снова ввергнет мой маленький, уязвимый мир в хаос.

А пока что — только плед, аниме и тихое жужжание системника. Рай для затворника, вроде меня.

Телефонный звонок разрезал тишину моей крепости одиночества, заставив сердце бешено колотиться. Я чуть не выронил кружку с кофе. Кружкуа кстати была совсем не та, что раньше. Моя любимая большая кружка на 400 мл разбилась, приходится теперь пить из крохотной. Нужно будет заказать себе новую, как только более насущные проблемы выпустят меня из своих лап.

Кимико.

— Привет, Кайто-кун! — ее голос звучал непривычно легким, почти воздушным. Как будто кто-то снял с нее тяжелый груз — Как дела? Не сожрал ли тебя стресс после вчерашних подвигов? — в ее тоне слышалась знакомая игривость, но теперь она была ярче, свободнее.

Я прижал телефон к уху, прижался к спинке кресла и сьехал чуть вниз, укутавшись в плед.

— Э-э… Жив пока — пробормотал я, пытаясь вложить в голос шутку, но получилось только напряженно — Убрался. Уксусом все вымыл. Запах почти выветрился. А ты? Как синяки?

— Синяки цветут пышным фиолетовым цветом, но ничего страшного! — она рассмеялась — Главное, что голова на месте. И свобода! — она сделала паузу, и в ней слышалось огромное облегчение — Слушай, ты не поверишь… Я пыталась дозвониться Синдзи, чтобы сказать все как есть. Официально. Но трубку он не берет. Исчез, куда-то пропал.

Мое сердце сжалось. Что значит пропал? Это звучало не как облегчение, а как новая угроза. Где он? Что замышляет? Я вскочил с кресла, подбежал к окну и осторожно, одним глазом, выглянул в щель между шторами. Двор был пуст. Ни теней у подъезда, ни подозрительных машин. И это «ничего» пугало больше всего.

— П-пропал? — я выдавил, отходя от окна — Это плохо. Он может…

— Ой, не парься! — Кимико перебила меня, ее голос был полон беспечности, которая казалась мне сейчас почти безумием — Наверное, напился где-то и спит под забором. Или к друзьям укатил ныть. Не впервой. Главное — он не здесь и не капает мне на мозги! Я теперь свободно дышу, Кайто-кун! Представляешь? Как будто гирю с груди сняли!

Она засмеялась, и в этом смехе была какая-то новая, дерзкая нота. Она продолжила:

— Я могу бегать дольше. Могу смотреть, что хочу… Могу звонить кому хочу… и когда хочу… — ее голос стал чуть ниже, с явным, игриво-соблазнительным подтекстом — И делать что хочу…

Я почувствовал, как по щекам разливается жар. Ее слова, ее тон… Это было слишком. Слишком опасно. Пока Синдзи где-то там, в неизвестности, злой и униженный, она дышит свободно. А я тут, запертый, как мышь в ловушке, задыхаюсь от собственного страха. Воздух в моей крепости стал спертым и тяжелым.

Мы поболтали еще пару минут. Она шутила, смеялась, отпускала двусмысленные шуточки, от которых у меня горели уши и путались мысли. Я отвечал односложно, вполуха, все время прислушиваясь к звукам за дверью. В конце она пожелала спокойной ночи своим новым, легким тоном:

— Спи сладко, мой спаситель. Ой! Теперь у тебя добавилось новое звание — она хихикнула — Так… Посмотрим Хикикомори-извращенец-художник и отважный вонючий спаситель, ха-ха!

Она сказала это беззлобно, не чтобы обидеть, а чтобы немного поднять мне настроение. Отчасти у нее это получилось, я хмыкнул и мы закончили разговор.

Я положил телефон. Темнота комнаты снова сомкнулась вокруг. Я лег в кровать, натянул одеяло до подбородка, но сон не шел. Мысли метались:

Где Синдзи? Он знает, что я помог Кимико? Он вообще придет? Сегодня? Ночью? Что, если он подожжет дверь? Или взломает? Я не смогу…

Тревога сжимала горло холодными пальцами. Дышалось тяжело, как-будто грудь сдавили тисками. Я ворочался, пытался считать овец, читать груди девиц, представлял спокойное море — ничего не помогало. Страх был физическим, живым существом, сидящим на груди.

И тут я вспомнил.

Психиатр.

Тот самый доктор Танака, про которого говорила мама. Сын тети Марико, Кенджи, у него были проблемы, похожие на мои. Стресс, нежелание выходить из дома… Мама говорила он ему помог…

Раньше сама мысль об этом вызывала у меня отвращение и стыд.

«Я не сумасшедший! Мне не нужны таблетки или дурацкие разговоры мозгоправов!»

Но сейчас было по-другому. Я тонул. В панике, в паранойе, в ощущении смертельной ловушки. Может, он знает, что делать? Не с моей «хикикомори-проблемой» — с ней я как-нибудь сам. А с Синдзи. С реальной, физической угрозой. С этим всепоглощающим страхом, который не дает дышать.

Что если позвонить? Не для исповеди. Просто… Спросить совета. Как жить, когда за дверью, возможно, ходит тот, кто хочет тебе проломить голову? Как не сойти с ума от ожидания пролома головы?

Это казалось слабостью. Предательством по отношению к самому себе, к своим годам выстроенной изоляции, но тиканье часов на тумбочке звучало как отсчет времени до возможной беды. А страх был сильнее гордости.