Я вздохнул, обняв свой планшет с Розовой Тенью. Чувство вины боролось с творческим удовлетворением и предвкушением прибыли. Поймал себя на мысли, что вдохновение было восхитительным и одновременно немного пугающим.

Главное это то, что Кимико ничего не знает. А рисунок… Рисунок точно зайдет на отлично, я надеюсь. Я уже открывал страницу аукциона, чтобы залить лот, мысленно благодаря свою соседку за невольную помощь в моем творчестве. И за белый лифчик, конечно, тоже. Особенно за белый лифчик на ее большой груди. Без этой детали шедевр был бы неполным.

Уже через час я пялился в экран как сумасшедший, не моргая.

$55! Уже целых $55! А ведь я только начал аукцион!

Эйфория от цифр на экране длилась ровно до того момента, пока тишину моей берлоги не разорвал звук, от которого я вздрогнул так, что чуть не упал с кресла.

— Кайто-са-а-ан!

Голос женский, звонкий и знакомый. Слишком знакомый. Он шел с улицы, источник прямо под окном моего дома.

Я застыл. Кровь, только что ликовавшая от успеха Розовой Тени, мгновенно превратилась в ледяную жижу.

Это же Кимико-тян… Я узнаю этот голос всегда.

Она знает? Она засекла меня в окне снова? Она точно все знает… Мысль пронзила меня, как нож. Всплыло воспоминание, тот самый мимолетный, но леденящий душу момент, когда наши взгляды встретились через двор и бинокль.

Я тогда отполз, как таракан от света, но выражение ее лица… Она знает про бинокль. И теперь, наверняка, связала его с внезапным появлением слишком «вдохновленного» рисунка на аукционе, если вдруг его кто-то сбросил ей в соцсети.

Только не это!

Она видела во мне подглядывающего извращенца и я не мог ее винить. Как ни оправдывайся «изучением анатомии», но пора завязывать смотреть за Кимико.

— Кайто-сан, ты дома? — голос донесся снова, громче, настойчивее.

В голове метались обрывки мыслей. Игнорировать! Спрятаться под стол! Притвориться мертвым! Тело дрожало, ноги стали ватными…

Я чувствовал себя приговоренным. Не к тюрьме, но, может, к публичному позору. Или к уничтожающему стыду, к тому, что мой маленький мирок рухнет.

А тем временем на экране монитора светилась цифра $58. Вдруг эти деньги показались кровавыми, платой за некое преступление.

Но была и другая ниточка. Тонкая, как паутинка моей надежды. Ее слова в прошлый раз, когда я помог найти ключи. Тогда ее голос звучал искренне, тепло. Она была благодарна. Эта благодарность сейчас боролась в сознании с образом извращенца, которого она, несомненно, теперь во мне видела.

— Кайто-сан! — третий крик. В нем уже явственно слышалось нетерпение.

Волна паники накатила с новой силой. Она не уйдет. Соседи услышат. Станет только хуже. Смертный приговор требовалось привести в исполнение.

Собрав всю волю, словно пловец перед прыжком в ледяную воду, я оторвался от кресла. Ноги подкашивались, сердце колотилось где-то в горле. Я сделал шаг. Потом еще один. Казалось, я иду к эшафоту, а не к обычному окну. Каждый шаг по скрипящему линолеуму отдавался грохотом в висках.

Я подошел к окну, но не распахнул его, лишь приоткрыл тяжелую занавеску ровно настолько, чтобы выглянуть одним глазом, прячась в тени спотифиллума.

Внизу, на тротуаре, прямо под окном стояла Кимико. Она в своем розовом утреннем наряде, руки на бедрах. Ее лицо обращено наверх.

Я почувствовал, как мое собственное лицо горит стыдом под этим взглядом, даже с расстояния трех этажей.

— А, вот ты где! — крикнула она, заметив движение за стеклом.

Ее тон был странным. Не злым, но и не дружелюбным. Деловым. С легким вызовом или флиртом?

Она Точно меня видела, сто процентов… Сейчас опять будет орать или вызовет полицию… Я чувствовал себя как насекомое, приколотое булавкой к картону, или горящий муравей под лупой юного исследователя природы.

— Слушай, а ты не можешь спустится, Кайто-кун? — продолжила Кимико, слегка запрокинув голову — На минутку, а?

Спуститься? Слово прозвучало как приговор. Выйти из квартиры? На улицу? К ней?

Мир сузился до размеров этой комнаты два года назад. Выход был равносилен прыжку в открытый космос без скафандра, или прыжок в огромную мясорубку.

Горло пересохло, язык прилип к небу. Я попытался что-то сказать, но выдал лишь невнятное мычание, которое наверняка даже не долетело до земли.

— Погода сегодня отличная! — Кимико махнула рукой, словно отмахиваясь от его невидимой паники — Я как раз собралась в парк после прообежки. Думала может, ты выйдешь прогуляться немного? Вместе?

Прогуляться? Вместе? Эти слова повисли в воздухе, ударив с силой кувалды. Это была не полиция. Не скандал. Это было приглашение? Но почему? Из жалости? Чтобы посмеяться? Или… чтобы поговорить наедине о бинокле и ее трусиках? Возможно, это была ловушка?

Мозг, перегруженный страхом, стыдом и двухгодичной изоляцией, отказывался обрабатывать информацию. Я стоял, прижавшись лбом к прохладному стеклу, глядя вниз на свою невольную музу и судью одновременно, чувствуя себя абсолютно, окончательно приговоренным к чему-то ужасному и непостижимому — к простой прогулке.

Я не находил в себе ни звука, чтобы ответить. Только цифра $60 на мониторе за спиной тупо мигала, напоминая о цене «вдохновения». А Кимико внизу, подняв бровь в немом вопросе, ждала.

Спуститься? Погулять? С ней? Сейчас? Мозг заклинило, словно старый жесткий диск. Кровь стучала в висках, заглушая шум улицы и ее голос. Каждый нерв вопил: НЕТ!

Оправдания! Нужны оправдания! Срочно! Мысли метались, как испуганные тараканы под светом фонарика:

Скажи, что у тебя… Чума! Да, бубонная чума! Очень заразная! Ксо, слишком драматично… Да и где я, и где бубонная чума?

У меня… Важная онлайн-встреча с… с президентом Африки! Срочный заказ на рисование пустынных девушек-скорпионов! Идиотизм… Мозг прекрати! Подкинь что-то дельное!

Я… поклялся не выходить из дома до победы Японии на Чемпионате мира по… по квиддичу! Бред. Полный бред.

Просто захлопни штору и притворись, что умер! Соблазнительно, но она уже видела движение. И кричала так, что соседи, наверное, тоже слышали. Позор будет еще страшнее.

— Кайто-сан? — ее голос снизу, уже с ноткой легкого раздражения, пронзил мою панику — Ты меня слышишь?

Не чума, болезнь!

Меня озарило, как вспышкой молнии. Это просто, логично и вежливо. Нельзя больного тащить на улицу. Я болен. Очень болен. Смертельно болен. Ну или почти при смерти.

Я приоткрыл окно, ровно настолько, чтобы голос прошел, но сам остался глубоко в тени комнаты, пряча пылающее лицо.

— К-Кимико-сан? — я добавил дрожи в голос и попытался звучать хрипло. Я нарочно сглотнул, изображая слабость — Извини… Я… я сегодня не в форме. Кажется, что-то не то съел вчера… Голова кружится, живот болит…

Внизу Кимико нахмурилась, но не ушла. Ее взгляд, казалось, пробуравливал три этажа и занавеску, пытаясь разглядеть меня. Она не верит. Она точно не верит…

— Ой, жаль… — вздохнула она, но в голосе не было искреннего сожаления. Скорее любопытство? — Надеюсь, это не серьезно? Может, что-то принести? Воды или лекарств?

Зачем⁈ Зачем она так настойчива⁈ Паника снова сжала горло.

— Н-нет… кх-кх! Спасибо! Все в порядке! Просто отлежусь немного — я даже покашлял.

Наступила небольшая пауза. Я слышал, как под окном проехала машина. Казалось, она уйдет, но нет, не уходит.

— Кайто-кун… — ее голос стал тише, заговорческим, но все равно долетал четко — Ты так редко выходишь. Я тебя совсем не видела на улице… Чем ты там занимаешься? Вот так, дома целый день? — вопрос прозвучал невинно, но я почувствовал в нем лезвие.

Она проверяет. Собирает информацию. Опасен ли сосед-хикикомори-подглядыватель?

Мой внутренний затворник завыл: Не твое дело! Уйди! Оставь меня в моем хаосе! Но это была Кимико. Симпатичная, с большими… шарами, а мне всего 16, и я не могу отвести от нее глаз. Она смотрела вверх. На меня. Пусть и как на подозрительного типа. Игнорировать ее было выше сил.