Дрожал. Дышал часто и поверхностно, ловя ртом воздух, которого писец как не хватало.

Что… Что это? Почему? Все же было так хорошо! Я убрался! У меня планы! Признание! Деньги! Почему опять⁈

Я начал анализировать, пытаясь уцепиться за логику, как за спасательный круг. Здесь в темноте и тесноте одеяла мне становилось спокойнее.

Слишком много изменений сразу? В первую очередь знакомство с Кимико, красивой девушкой соседкой. Я словесно дал отпор алкашу Бутэ, хотя никогда бы этого не сделал! Апельсинка-сан и его работа над мангой… Да я даже не мечтал поучаствовать в таком проекте…

Давление будущего? Обложка. Урок. Аукцион. Внезапно на меня свалилось столько ожиданий от других людей, да и от меня самого. Меня будут ждать, от него будут чего-то хотеть. Юки(Sunshine) будет смотреть на мой экран завтра и ждать мудрости о рисовании. А я ведь ничего не знаю!

Апельсинка-сан ждет потрясающую обложку. Покупатели на аукционе уже ждут новых «Розовых Теней» или работ еще более высоко качества, а я даже не знаю как она получилась такой хорошей!

А если я не справлюсь? Если разочарую? Если все увидят, что я… самозванец?

Мир за окном. Я вылез из-под одеяла и заглянул в окно, наружу. И я увидел весь мир. Тот самый мир, который я игнорировал два года. Мир, который требовал выхода. Мир, в котором нужно было быть, а не прятаться от него. И перспектива этого мира ужаснула его своей масштабностью и требованиями.

Самообман эйфории? Может, эта утренняя радость была просто защитной реакцией? А под ней, как всегда, сидел тот же испуганный хикикомори, для которого любое расширение границ его крошечной вселенной — катастрофа?

Я боялся всего и сразу. Боялся не оправдать доверие Апельсинки-сана, художника Юки-Sunshine, моих покупателей. Боялся ответственности. Боялся, что мой успех с Розовой Тенью это случайность. Боялся, что чистая комната и планы на будущее заставят меня… Выйти.

Выйти на улицу, столкнуться с миром лицом к лицу. Физически. А мир враждебен, он полон опасностей и непонимания. Там нужно быть другим, там нужно постоянно притворятся и идти по головам чтобы выжить, а я добрый… Я ведь добрый, ксо! Я не гожусь для такого мира! Мне лучше в моем мире!

Я боюсь стать тем «великим художником», которым только что себя воображал.

Потому что этот человек должен был быть сильным, уверенным, общительным. А под одеялом дрожал всего лишь я — маленький, испуганный, привыкший к пыли и теням, сражающийся пылесосом-самураем против пылевых чертей.

Дрожь постепенно стихала. Дыхание выравнивалось, хотя еще было прерывистым. Под одеялом было темно и безопасно. Как броне. Все же знают, что даже ночные монстры не в силах разорвать одеяло. Одеяло всегда защищает лучше, чем самый дорогой броне-костюм.

Спокойствие. Успокойся… Всего лишь очередной приступ… Давно их не было… Даже не помню когда в последний раз. Я уже начал думать что излечился, но нет.

Нужно структурировать мысли и жизнь в голове.

Кимико.

Завтра урок.

Обложка.

Аукцион.

Я не знал, как выдержать все это. Но одно я понял точно — паника родилась не из ниоткуда. Она была криком моего старого, затворнического «я», напуганного скоростью перемен и тяжестью внезапно свалившихся возможностей.

И пока я лежал, закутанный в одеяло, в своей чистой, но внезапно ставшей чужеродной комнате, я боролся не с приступом, а с самым страшным врагом — с самим собой прошлым.

Смогу ли я когда-нибудь выйти и сразиться с миром? Смогу ли я победить его? Смогу ли я жить, не притворяясь?

Вечер был долгим. Бесконечно долгим.

Под одеялом-бункером время растягивалось, как жевательная резинка. Паника не уходила отступала волнами, оставляя после себя ледяное, липкое ощущение опустошения и дрожь в кончиках пальцев. Дыхание то выравнивалось, то снова срывалось в частые, поверхностные всхлипы.

Желудок сводило от голода, последний раз я ел вчера днем, но мысль о еде вызывала тошноту. Сон был невозможен — каждый раз, когда веки слипались, за ними вставал образ экрана с демонстрацией кистей перед невидимым, но осуждающе внимательным Юки-Sunshine, или огромной, невыполнимой обложки манги, или, что было хуже всего, открытого окна и улицы, а там Кимико-тян.

Я боролся. Не героически, а отчаянно, по-хикикоморийски, можно сказать. Тактика «ударил — отбежал», хе-хе.

Слушай, внутренний я, успокойся. Ничего страшного не происходит. Ничего НЕ ИЗМЕНИТСЯ. Понимаешь? Мы просто пережили всплеск. А теперь все вернется обратно, ладно?

Я начал методично, как бухгалтер страха, разбирать свои «успехи», выворачивая их наизнанку, превращая в гарантии безопасности:

Розовая Тень ($148 сейчас). Это просто удача. Случайное стечение обстоятельств. Один раз. Вдохновение, полученное подглядыванием за переодеванием Кимико-тян и ее потрясающим телом.Следующий рисунок уйдет за свои обычные $15, максимум $20. Никто не будет ждать шедевров каждый раз. Аукцион — это лишь каждодневная рутина, а не слава из-за одного рисунка. Я просто буду тихо рисовать сексуальных и очень красивых пышногрудых девушек, как и всегда.

Обложка для Апельсинки-сана.

Да, это честь. Но… А если манга не взлетит? Такое же сплошь и рядом. Она затеряется среди тысяч других веб-манг. Никто не заметит обложку. Апельсинка-сан будет доволен, заплатит скромные деньги, и все. Никакой славы. Никаких ожиданий. Я сделаю работу и забуду. Как всегда.

Урок для Юки-Sunshine.

Один раз. Один час. Я покажу кисти, пробормочу что-то про «Юпупные» уроки, которые сам едва помню. Он поймет, что я не гуру, и больше не попросит. Всего один неловкий час. Переживу. Как визит курьера, только дольше. И потом — тишина.

Кимико.

Она поссорилась с парнем. Ей просто скучно. Ей льстит внимание извращенца. Скоро помирится с этим… Синдзи. Мудаком, но ее мудаком. Забудет про соседа-извращенца. Мой номер в ее телефоне затеряется среди других. Никаких ночных звонков. Никаких прогулок. Она будет бегать мимо окна, а я буду смотреть в бинокль… Или не буду.

Вывод был ясен — Жизнь останется прежней. Я буду дома. В безопасности. В тишине. В одиночестве. Рисовать для аукциона. Покупать еду с доставкой. Смотреть аниме. Читать книги. Минимум контактов. Только с покупателями, и те короткие, деловые письма: «Спасибо за ставку», «Работа отправлена». Никаких уроков, обложек-шедевров и полуголых соседок после этого. Никаких перемен. Никакого выхода на улицу. Спокойствие. Рутина. Защита моей крепости одиночества.

Это была не победа. Это было перемирие с разумом. Логика страха победила логику надежды.

К утру дрожь стихла. Опустошение сменилось тяжелой усталостью. Я выполз из-под одеяла. Комната, такая чистая и странная вчера, теперь казалась… Приемлемой и не враждебной. Просто комнатой, даже немного уютной. Моей комнатой. Я не смотрел в окно. Шторы оставались плотно задернутыми.

Допил вчерашний холодный кофе из кружки, включил компьютер, который вчера ушел в спящий режим. Проверил аукцион. $152. Я моргнул. Никакой радости. Только легкое раздражение. Все равно следующий лот будет дешевым.

Проверил почту. Письмо от Апельсинки-сана с благодарностью за готовность делать обложку. Письмо от Sunshine с подтверждением времени урока завтра. Я машинально ответил «ок» на оба. Без энтузиазма. Без страха. С чувством обреченности на неизбежную, но кратковременную неловкость.

Я заказал доставку еды — простой рамен. Открыл аниме, которое почти забыл из-за внезапной постоянной занятости. Старое доброе аниме. Никаких неожиданностей. Чистый кайф.

Я сидел в своей чистой комнате, при свете экрана, в темноте, поедая рамен, и старался не думать ни о завтрашнем уроке, ни об обложке, ни о Кимико, ни о сумме на аукционе. Я думал о том, как хорошо, когда ничего не происходит. Как хорошо, когда будущее — это просто продолжение вчерашнего дня. В тишине. В одиночестве. В безопасности четырех стен.