— Потом, — отрезала Марта. — Сейчас — работаем.

К обеду всё было сделано.

Не идеально.

Но спасено.

И это было важнее.

Марта вымыла руки.

Вытерла.

И только тогда позволила себе остановиться.

— Кто это сделал? — спросил Роб.

Она посмотрела на него.

— Тот, кто думал, что я дура.

— И?

— Ошибся.

Пауза.

— Что будем делать?

Марта медленно выдохнула.

— Ничего.

— Ничего?

— Пока.

Она вытерла руки.

— Потому что если я сейчас начну бегать и искать виновного — он спрячется.

— А если не найдём?

Она посмотрела на него.

— Найдём.

— Как?

Марта чуть улыбнулась.

— Он сам покажется.

Днём замок снова жил.

Но теперь…

С осторожностью.

Люди смотрели внимательнее.

Слушали.

Ждали.

И это было хорошо.

Потому что теперь…

Игра стала открытой.

Марта вошла к Иэну ближе к вечеру.

Он уже стоял.

У окна.

На трости.

Спиной к ней.

— Ты знаешь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да.

— Кто?

— Пока нет.

Он повернулся.

— Но догадываешься.

— Да.

Пауза.

— И?

— И я не буду делать глупостей.

Он прищурился.

— Это каких?

— Кричать. Наказывать. Бросаться.

Она подошла ближе.

— Я подожду.

— И что это даст?

— Он расслабится.

— Или она.

— Или она.

Пауза.

Он смотрел на неё.

Долго.

— Ты опасная женщина.

— Я практичная.

— Это хуже.

Она усмехнулась.

— Для кого?

— Для тех, кто против тебя.

Она подошла ближе.

Совсем.

— Тогда им не повезло.

Пауза.

Он протянул руку.

Она не отступила.

— Ты сегодня злая, — сказал он тихо.

— Да.

— Мне нравится.

Она подняла бровь.

— Тебе многое начинает нравиться.

— И это тоже.

Пауза.

Он смотрел на неё.

Она — на него.

И вот теперь…

Она не отступила.

Он наклонился.

Медленно.

Не спеша.

И она…

Не ушла.

И этот поцелуй был уже другим.

Не вспышкой.

Не случайностью.

Выбором.

И обещанием.

Когда он отстранился, она выдохнула.

— Чёрт.

— Да, — тихо сказал он.

— Это всё усложняет.

— Это всё делает честнее.

Она посмотрела на него.

— Тогда держись.

— Я держусь.

— Нет.

Она чуть улыбнулась.

— Теперь тебе придётся держаться за меня.

И в этот раз…

Он не спорил.

Она посмотрела на девочку.

— Тогда ей будет хуже, — спокойно сказала Марта. — Но я всё-таки надеюсь, что у неё хватит ума выбрать не самый глупый путь.

Фиона кивнула, но в глазах у неё осталась тревога.

— Миледи… а вы правда не боитесь?

Марта усмехнулась устало.

— Боюсь. Просто у меня времени бояться меньше, чем делать.

Они спустились в кухню уже в темноте. Там было жарко, шумно и — впервые — живо. Огонь в очаге горел ровно, не чадил. Котлы не кипели впустую — в одном томился густой мясной бульон, в другом — рис, распаренный с кусочками мяса и ароматом, который Марта уже начинала узнавать.

Запах.

Тёплый. Пряный. Незнакомый для этого дома.

Именно тот, который мог стать деньгами.

У длинного стола стоял он.

Восточный торговец.

Тёмные волосы, аккуратно убранные в хвост, борода коротко подстрижена. На нём был плащ, явно не из местной шерсти — плотный, мягкий, с глубоким цветом, который не вымывался до серого. Руки — тонкие, но уверенные. Он держал деревянную ложку так, будто это был не кухонный инструмент, а продолжение его самого.

Рядом, почти прилипнув к нему, стояла Мэри и смотрела, как он добавляет в рис щепоть тёмного порошка.